Часть 21

      Люди в квартиру идут. Саша быстро у Кащея, раздевшись, пакеты перехватывает, на кухню идет. Там купленную картошку чистит и водой заливает. На сковороду масло льет, режет картофель, жаря его.       Костя в спальню свою ушел, пока дева хлопотала в другой комнате. Он ей изе во что переодеться. Себе футболку берет. Замерз, сука, пока ездил в магазин с голым торсом. Берет серую какую-то.       Находит самую широкую и длинную, чтоб удобней было. Она Саше, скорее всего, на под бедра будет.       Дева уже лук в блюдо добавляет, слыша шкрябонье рядом. — Тебя слышно. — улыбаясь, говорит Саша. Рядом раздаётся вздох. — Пол скрипучий просто. Так я нормально крадусь. — опирается на тумбу рядом с плитой. — Допустим, я поверила. Тарелки доставай. — и, кряхтя, Кащей обернулся к верхнему шкафчику. Оттуда он забрал две чистые тарелочки. — Можно было и со сковородки похавать. — Можно было бы, но нет. Посуду то ты моешь. — улыбается, а у Кости глаза на лоб полезли. Он пытается тарелку забрать, но в нее уже положена еда. Издается настоящий стон боли. — Ну за что? Что я тебе сделал? — хнычет Кащей, садясь за стол. — Не знаю. Пробуй давай.       Кащенко ложку в руку берет, еду черпает, в рот засовывая. Глаза расширяются, но не на долго. Лицо снова каменным становится, и Костя говорит: — Давно такого не ел. Молодец, вкусно. — Саша улыбается — Неужели сам, о великий Кащей, меня похвалил. — Не ерничай. Ешь и спать.

***

      Утро вечера мудренее. Ночью дева будто и не спала. Ей всу ночь хрень снилась. Предчувствие плохое.       А вот Кащенко спал как убитый. На полу, рядом с кроватью. А на то, что Саша ему говорила: «Ты же мне ничего не сделаешь, на кровать иди», он отвечал - нет.       Дева умылась, на кухню, из которой запах вкуснейший исходит. Там домохозяюшка стоит, с сигаретой в зубах, уже высохшей, по-настоящему белоснежной майке и широких штанах.       Что-то на сковороде мешает, пытаясь вовремя стряхнуть пепел. Это у него, почти, хорошо получается.       Вот он ставит на доску для разделывания сковороду, оборачиваясь на проход. Начинает улыбаться, завидев фигуру в одной его футболке, с лохматыми волосами. Саша щурится. — Доброе утро, золотко. — сигарету тушит — Садись за стол, я яиц нажарил с колбасой. Вроде вкусно должно быть. — Благодарю. Ты во сколько встал? Выспался хоть? — Не бойся, со мной все хорошо. Выспался, но спина побаливает. — трет в подтверждение своим словам место боли. — Я тебе говорила на кровать ложись, а ты нет нет. Подай вилку. — а когда Костя брови на верх ведет, дева продолжает — Тебе ближе, Кость. Пожалуйста. — На. — из выдвижного ящика достает столовый прибор и подает. — Спасибо.       Дева улыбается, а Кащей просто головой машет.

***

— Спасибо. Пока. — на прощание его в щеку целует, что Кащей робеет подобно девке. — Стой. — за подбородок ее берет, из машины не выпуская. К себе тянет нежно, губами в чужие губы тычет. Саша неопытной, но отвечает, от чего Кащенко еще больше крышу рвет. Отлипают друг от друга, дева красная, как рак. — Пока.       Суворова из машины выпрыгивает, быстрее домой спешит. Уже где-то половина двенадцатого, но дома ее встречают лишь пустота. — Чего дом пустой снова?       Срывается с ее губ. После она идет переодеться в домашние треники и майку, а то в свитере не удобно и жарко как-то.       На кухне она печет картошку с мясом, заваривает травяной чай. Мама с папой на работе, это точно, но где ее блудные братья - огромный вопрос.       Только Саша освободилась как в дверь стучат. Дева мигом шурует в коридор. — Кто? — настороженно спрашивает дама. — Дед в пехто. Я, Саш, открой. — звучит голос младшего брата. Такой грустный и расстроенный. — Что с тобой? — открывая дверь и впуская Марата, снова задаёт вопрос. — Мне Вова с пацанами говорил, что с Айгуль лучше не общаться. — Почему? — смотрит как маленький куртку с себя не срывает чуть ли. — Вдруг ее там расчихалстили. Ты, кстати, где была ночью? — У Кости. — быстро говорит, пытаясь перекрыть эти слова более важными сейчас — В смысле расчихвостить? Это они так сказали? Марат, я Вове голову откручу, где он? — уже в путь рвётся, но ее за руку хватают. — Не надо. Мне все равно, я с ней. До конца.       Саша улыбается нежно-нежно. Как Диля. Маратик ее к сеже жмет, крепко обнимая. — Иди ешь, пока не остыло.

***

      Буквально дня три прошло с первой ночёвки у Кащея. Он не объявился ни разу.       Только вот у него дела не так хороши были, на самом деле.       Последним дни он по-настоящему работал. Подписывал какие-то документы, проверял склады и еще куча не нужных дел, по его мнению.       Дома он снова прибирать забросил, но хоть посуду мыл. И пол иногда подметал. Вот в самый обыкновенный казанский день, к Косте прибегает его пацан. Тот, который про девчонку сообщил.       В дверь сзонят, и Кащенко мигом к ней. — Кащей, там Адидаса загребли. — пытается отдышаться парень. — Мне то какое дело? Загребли и загребли. Вылезет, не оставят его там. — Не, не по-простому. Он человека, говорят, грохнул.