В гостях

      Дзюн очень устала. Её еле откачали после всех событий, произошедших в Сибуя, и она до сих пор восстанавливается. Начало смертельной миграции она застала на койке в медицинском блоке колледжа.       Сёко курила без зазрения совести. Вернее даже будет сказать – дымила, как паровоз.       – Это капец, Дзюн, – выдохнула она едкий дым, обрисовывая последние события вкратце, чтобы коллега была в курсе.       – Мягко сказано, – качает головой шаманка, после рассказа медика.       – Я тебя пока не отпускаю, – объясняет Иэири, – мне здесь не помешают лишние руки. У ребят, конечно, лишних тоже не бывает, но…       – Я понимаю, Сёко, – Дзюн кивает, опускает ладонь на плечо соратнице, – я останусь с тобой столько, сколько потребуется.       – Спасибо, Дзюн, – в глазах мастера обратной проклятой техники промелькнуло что-то похожее на теплоту, – как только ты понадобишься остальным, я не буду тебя держать здесь.       Девушка осталась с медиком всея магического мира по трем причинам.       Первая заключается в том, что она, на удивление, ещё не до конца восстановилась. Скорее всего, встреча с Сукуной подкосила её больше, чем она ожидала.       Вторая – в качестве поддержки Сёко, которой, как она и сказала, не помешают лишние руки.       Ну и третья: Дзюн, как боевой маг, остаётся в качестве охраны коллеги, владеющей обратной проклятой техникой на высшем уровне, но не способной дать достойный отпор даже простенькому проклятью.       Шаманка иногда с ужасом вспоминала произошедшее в Сибуя. Ей повезло, что некоторые моменты она забыла, однако, память услужливо подкидывала самые эмоциональные эпизоды: смерть других людей у неё на глазах, воронку вместо района, а также чужие губы и руки на своем теле.       Медик в их магическом колледже есть, а психотерапевта – нет. Это является огромным упущением, потому что он нужен был каждому шаману, пережившему этот инцидент. А кроме того, он бы однозначно поставил диагноз: посттравматическое стрессовое расстройство. Сёко такой диагноз не ставила, просто лечила от физических ран. Кто бы вылечил от душевных?       У Дзюн пролегли синяки под глазами, точь-в-точь как у Иэири-сан. Сон у неё довольно плохой, ей проще помогать коллеге с работой, нежели лежать в постели без сна.       Сёко выходит курить, и девушка грешным делом к ней присоединяется, стреляет сигарету.       – Я, конечно, могу только догадываться, что тебя так сильно отделало в Сибуя, – хриплым голосом говорит женщина, – но курить – это нонсенс. Не будь, как я.       – А что прикажешь делать? – невесело усмехается Дзюн.       – Муравью хвост приделать, – пожимает плечами женщина. Если бы у неё был ответ на этот простой вопрос, они бы тут не сидели. – Но для начала, моя дорогая, я рекомендую тебе поспать. Выглядишь, как я. Или как привидение. Выбирай сравнение, которое тебе больше по вкусу. Я тебе выпишу мышечный релаксант и седативный препарат, чтобы хоть поспала нормально. Иначе ты никогда не восстановишься.       Сказано – сделано.       Дзюн сидит в своей постели с чашкой какао перед сном и чувствует, как многодневная усталость и недосып давят на плечи. Успеть бы поставить чашку на тумбочку. Ложкой снег мешая, ночь идет большая…       – Что же ты, глупышка, не спишь?       Она не успевает запомнить, как и где уснула, но точно не здесь. Бесконечное темное пространство, в котором она оказалась, кое-что отдалённо напоминало. А ещё она чувствовала слишком знакомую ей энергию. Повсюду.       Дзюн осматривается внимательнее. Стоит по щиколотки в какой-то жидкости, – кровь, вода или смесь? – смотрит перед собой, на возвышающуюся гору из черепов. Что это за Эверест такой?       – Ну как тебе? – доносится сверху до боли знакомый голос. – Провести экскурсию?       Девушка тут же падает на колени в приветственном поклоне, пачкая вдобавок одежду и руки в неизвестной смеси.       Реакция на её действие – глубокий красивый смех. Сексуальный, она бы даже сказала. Её тело все помнит с той ночи детально, в самых малых подробностях, и сразу же отзывается благодарно за то удовольствие, которое тогда получило, приветствует того неистового зверя, своего повелителя – Короля.       – Встань, женщина, и подойди ко мне.       Она поднимает на него глаза. Чтобы к нему подойти, нужно буквально идти по головам, по костям. Но это все похоже на странный извращенный сон, о котором никто и никогда не узнает. Поэтому она делает это. Встаёт с колен, смотрит на путь, который ей нужно преодолеть до Двуликого Призрака, хватается за череп, кажущийся надежно закрепленным и начинает подниматься вверх, вспоминая все разы, когда ходила с друзьями заниматься скалолазанием. Никогда бы не подумала, что это хобби сможет ей когда-нибудь пригодиться, тем более так.       Сукуна Рёмэн и не думает встать и помочь – это излишне, он даже ни на сантиметр позу свою не меняет: сидит себе, ногу на колено закинув, руку под подбородок подставил. Изучает её взглядом, пока она взбирается на его костяной Олимп.       Дзюн оказывается подле его трона, слава богу, ни разу не оступившись: упадет с такой высоты, потом костей не соберешь. Она пока не знает, что делать дальше, а главное, как положено по королевскому этикету? Глядит на мужчину в поисках подсказки, но он не настолько милостив.       Девушка решается снова опуститься на колени подле его ног и смотрит на его руку: кажется, Королям полагается целовать костяшки пальцев.       Судя по удивленному выражению лица Демона, он такое не практиковал. Судя по тому, какая улыбка изгибается на его устах, теперь он такое практиковать будет – ему нравится этот возвеличивающий его самого жест.       Она не отстраняет лица от его руки, так что он поворачивает запястье и проводит коготками по подбородку шаманки. Щекочет. Ласкает, как кошечку. Она не мурлычет, но только потому что не умеет.       – Соскучилась? – ласково спрашивает.       – Да, мой Король, – Дзюн тает от одних только его прикосновений.       – Я тоже скучал, – кивает он. – Встань.       Девушка послушно выполняет приказ, пусть и от того, что больше не ощущает на своей коже подушечки его пальцев, становится физически больно, холодно и пусто. Но она понимает, что это ненадолго – иначе бы её здесь не было.       Из одежды на ней лишь лёгкая ночнушка с кружевом, которая ничего и не прикрывает толком, не греет. Но Сукуне нравится контраст этой нежности с окружающей их обстановкой и с ним.       – Садись, – он указывает на свои колени.       Дзюн делает два шага к нему, останавливается на пару секунд, задумываясь, как бы получше расположиться. Решает сесть к нему боком – кажется, так будет правильнее.       Не прогадала.       – Как тебе мои владения?       Он хочет, чтобы она осмотрелась. Сядь она лицом к нему, это бы не удалось. Хотя, возможно, любой вариант был бы верен.       – Завораживает.       Рёмэн кивает.       – Ты здесь неплохо смотришься, – ухмыляется он, – несмотря на это.       Игриво задевает тоненькую бретельку, которая тут же спадает с плеча. Но короткое платьице на ней пока держится, ничего, кроме и так скорее обнажённого плеча, не открывает чужому взору.       – Мне её снять? – тут же уточняет Дзюн.       – Нет, – древний шаман качает головой, – пока нет.       Он не произносит, что снимет этот нелепый элемент одежды самостоятельно. Это вроде бы и так очевидно.       Девушке хочется его потрогать, но она не знает, можно ли. Он не давал своего разрешения на это, а потому начинать делать это самостоятельно не стоит – можно и без пальцев остаться.       – Мой король, а я могу..? – она протягивает руку в воздух, не прикасаясь к нему.       – Мм? – тянет он вопросительно. Какой же у него сексуальный голос. А ведь он всего-то навсего промычал. – Ну, конечно же тебе можно прикоснуться ко мне.       Его рука принимается поглаживать оголившееся плечо девушки. Дзюн меж тем кладёт свою ладонь демону на грудь – почему-то это кажется логичным и безопасным. А еще интересно, почувствует ли она биение сердца в грудной клетке.       Она его не чувствует.       Отдёргивает руку испуганно и почему-то вся подбирается, коленки ближе к своей груди притягивает. Ей в ухо раздаётся издевательский смех Сукуны. Понял, что именно её так взволновало. В ответ он прикладывает свою когтистую ладонь к её груди – слушает учащенное сердцебиение. Наслаждается мыслью о том, что молодая свежая кровь бежит по венам шаманки. Облизывает неосознанно клыки.       Дзюн дышит глубоко, успокаиваясь – ей сейчас никак нельзя нервничать и совершать необдуманных действий. Возвращает ладонь на чужую грудь, но лишь для того, чтобы подняться выше, проведя по ткани кимоно, оказывается на плече, поглаживает.       Она смотрит на его губы, растянутые в красивой ухмылке. Перед глазами пролетают картинки воспоминаний и ощущений об их инциденте в Сибуя. По телу пробегает дрожь – хорошо было, слишком хорошо. Можно ли считать её предательницей, если она трахалась со страшнейшим врагом и получила удовольствие от этого? Она же его не поддерживает. Просто… он вау. Ничего личного.       – Могу я вас поцеловать? – выдыхает она, так и не сводя взгляд с его губ.       Ох, он и правда соскучился по этой инициативности. Когда он возьмёт тело мальчишки (неважно, какого) под свой полный контроль, то заберёт эту женщину себе.       – Разрешаю.       Она быстро прикасается к его губам своими, чтобы он не успел передумать. Инициативу проявляет она, но контроль – все равно за ним, поэтому Сукуна даёт ей немного времени насладиться спокойной нежностью, а затем берет все в свои руки – углубляет поцелуй. Притягивает ещё ближе, запустив пальцы в её волосы, перехватывает второй рукой за талию. Дзюн обнимает его за плечи в ответ.       Наконец, она считает, что можно сесть к нему на колени по-взрослому, поэтому перекидывает одну ногу ему через бедра и садится, располагая обе ноги с двух стороны от него. Придвигается ближе к его паху, елозит на нём, медленно-тягуче проезжается. Удачно, что на ней только сорочка и стринги, потому что прикосновения разгоряченной женской промежности Сукуна чувствует, словно пламя. Рычит довольно, кладёт руки ей на ягодицы, сильнее прижимает, вдавливает себе в пах.       Дзюн забирается руками под полы его кимоно, касаясь прохладными от волнения руками горячей кожи. Растягивает медленно ткань, тянет вниз – ну и что, что он не давал на то команды? Не все ж ему командовать.       Король не возражает, у него есть дела поважнее: в какой-то момент он случайно прикусывает губы девушки так, что начинает струиться полоска крови по подбородку. Он с интересом смотрит на это, впивается ртом в эту струйку, слизывает и пробует на вкус. Шаманке больно, но губы приятно тянет, смешивая боль и щекотку. Хочется еще.       – Вкусно, – сообщает он ей, самодовольной усмехаясь. – Старайся, старайся. Кимоно само себя не снимет.       Дзюн не надо десять раз повторять. Быстрым сильным движением она стягивает халат с него, развязывает пояс, и в итоге Король остаётся в одних только шароварах. Она немного отстраняется, чтобы насладиться видом Короля Проклятий, смотрит с нескрываемым восхищением. Сукуне такой взгляд приятен, поэтому он позволяет ему задержаться.       В той подворотне у Дзюн не было возможности насладиться сполна, и она не может упустить такую возможность. Подносит ладони к его коже, но останавливается буквально в нескольких миллиметрах, замирает. Будто бы и Рёмэн обладает бесконечностью.       – Могу?       Он кивает.       Шаманка проводит руками по мышцам, обводит пальцами чёрные рисунки, расползающиеся по телу сильнейшего мага. Проследив их направление пальцами, решает закрепить материал, изучив маршрут губами.       Сукуну забавляет её нежность вперемешку с восхищением к нему. Но нравится. Нравится и то, что она готова на все, что он решит сделать – знает это точно. А еще он практически не чувствует её страха, что не может не удивлять. Волнение – да, присутствует, он это ощущает где-то на уровне атомов, но это не тот животный страх, страх смерти, который обычно сковывал его многочисленных жертв.       Демон решает, что пора избавить её от куска ткани, который служит ей пижамой – занимательное все-таки время, если девки спят в этих тончайших шелках, которые не скрывают стоящие соски. Он дотрагивается лишь кончиками пальцев до атласа, и ткань тут же вспыхивает, распространяясь по всей ночнушке. Девушка в ужасе задерживает дыхание, но, к ее удивлению, на нее саму пламя не распространяется, даже не обжигает – лишь чуть-чуть согревает. От сорочки не остается ничего.       Дзюн в одних трусиках.       Мужчина хмурится и трогает пальцами веревочки, которые должны служить дамскими панталонами. Поддевает их когтями и ведет пальцем вдоль ткани. Ему просто интересно, как это вообще устроено. Девушке приходится повернуться к нему боком, чтобы он разглядел, куда деваются эти тонкие куски ткани. Они довольно эротично скрываются между ягодицами.       – И для чего это нужно? – искренне удивляется он, оттягивая ткань вверх, отчего ластовица между ног ощутимо въедается в половые губы. Дзюн стонет в ответ на это движение. – У тебя что, нормального белья нет, что ты веревку вяжешь на себя?       Девушка улыбается умиленно.       – Это такая разновидность белья в современном мире. Оно может быть гораздо дороже чем то, в котором больше ткани, мой Король.       Её Король лишь фыркает на это, все еще не понимая.       – Иногда отдают предпочтение ему, так как его не видно под одеждой, а иногда… надевают для таких случаев, как сейчас.       – Это для каких? – он улыбается, кладет руку под подбородок.       Вот действительно интересная лекция о новом времени, не то что у мелкого засранца. Он сам-то жизни не знает.       – Для плотских утех, – Дзюн долго подбирала подходящий термин, и этот показался наиболее ёмким. Любовью они точно заниматься не будут, секс – она не уверена, что Сукуна поймёт, а это предельно ясно.       – Вот оно как, – кивает шаман, – встань-ка.       Дзюн немного грустно от этой просьбы, но она не может не выполнить – послушно встаёт с его коленей, нагретых её теплом и начавших пропитываться её влагой.       – Отойди чуть подальше.       Кажется, костей появляется больше, поэтому она без проблем делает ещё несколько шагов назад, не оборачиваясь, отдаляясь от Сукуны.       – Покрутись. Не торопись.       Девушка старается сделать это максимально красиво, а не просто лишь бы как. Покачивает бедрами, проводит по телу руками, будто танцует под какую-то свою никому не слышную музыку. Когда снова оказывается лицом к Королю, смотрит на него томно.       Он впечатлен.       – Понял. – Манит к себе пальцем. – Подойди ближе.       Она с готовностью подходит и собирается запрыгнуть к своему королю обратно на колени, но он останавливает её.       – Мне нравится, как ты танцуешь, – говорит он, проводя коготками по её заду, оставляя на коже белые полосы. – Потанцуй для меня ещё.       Дзюн немного теряется, потому что не ожидала подобной просьбы. Она бы ещё поняла, если б он попросил её станцевать стриптиз, – хотя Сукуна вряд ли знает, что это такое, – но она уже голая, не считая этих несчастных трусиков… Ах, так вот, в чем дело!       Девушка поворачивается к нему задницей и начинает вращать тазом. Пытается вспомнить, как танцуют тверк, изображает нечто похожее. Стоит вполоборота, наблюдает за реакцией. Кажется, демону очень интересно. Она выгибает спину, наклоняется и резко выпрямляется, откидывается волосы назад. Разрешения не спрашивает, забирается на трон, встает на него на четвереньки, чтобы продемонстрировать все самое лучшее.       Если Сукуна и удивлен тому, как стали развратны современные девицы, то этого не показывает. Нет, так себя придворные дамы никогда не вели и навряд ли стали бы, просто не знали, что так можно. А ведь когда-то и он сам смотрел на женские лодыжки и кривился со словами: «ты что, шлюха, что ли?», имея в виду то, как много нагого тела ему показали.       Он хватается руками за резинку трусиков, оттягивает и отпускает, отчего они легонько шлепают девушку по коже. Но они все ещё остаются на ней. Дзюн, оставшаяся без ночнушки, предпочла бы, чтобы с неё ещё и трусы сняли, но, видимо, ниточки и треугольник превратились в новую игрушку для тысячелетнего шамана.       – Их можно и оставить, – вслух рассуждает он, – ткани так мало, что помешать не должно.       – Вообще да, – кивает девушка, – но есть ещё специальное белье с доступом… где нет ткани на месте проникновения.       – С дыркой посередине? – уточняет Сукуна.       – С дыркой посередине, – подтверждает она.       “Чудны дела твои, Господи”, – думает про себя Дзюн, осмысливая этот диалог о современном белье.       – Наденешь в следующий раз, – ставит он её перед фактом. Следующий раз. Ну надо же! А потом тянет за резинку трусиков на себя, придвигает. Дзюн зависает над ним, чувствуя себя по меньшей мере глупо из-за того, что тычет задницей в лицо Сукуне, а потом слышит шелест завязок – он собирается снять хакама.       Девушка хочет повернуться к нему лицом, но он останавливает её коротким «нет», так что приходится повиноваться. Чувствует прикосновение когтей к своей коже на бедрах, оно довольно болезненное, но по крайней мере он не прокалывает кожу. Затем она чувствует прикосновение сначала губ к своей ягодице, а потом и зубов.       Дзюн громко ахает, когда зубов оказывается слишком много, чтобы не было больно. Король отстраняется, поглаживая кожу, болезненно измученную, а потом проделывает все то же самое со второй ягодицей. Это почему-то оказывается ещё больнее, и девушка скулит от искренней боли, трепыхается перед ним, как птичка.       – Боль…но… очень… Суку… на… сама… – выдавливает она из себя в надежде, что акция «я помечу твое тело своими зубами» окончится. Демон с удовольствием любуется несколькими укусами, которые красуются теперь на коже шаманки. Ну до чего прекрасный вид!       – Красота требует жертв, – поучает он. – Как твоё имя? – спрашивает секунду подумав.       – Ито Дзюн, господин.       – Дзюн, – повторяет Сукуна, – тебе очень подходит. Будешь моей послушницей. Хотя… ты же и так уже ею являешься. Даже в моем храме оказалась.       Девушка кивает – а что ещё она может сделать? Все правда. И про имя, и про послушницу, и про храм. Кажется, она невольно сменила религию на монотеистическую, где один царь и бог, имя которому – Сукуна Рёмэн.       Он поглаживает ягодицы, задерживается на местах укусов, проводит по ним языком. Дзюн немного надеется, что его слюна обладает заживляющим эффектом – уж слишком острые у него оказались зубы.       А потом он отодвигает тоненькую лямку трусиков, и его язык оказывается совсем не там, где ожидала девушка. Она громко ахает от неожиданности, когда чужой горячий язык скользит меж её ягодиц, а потом упирается в отверстие. Дзюн такого не ожидала. Кровь тут же приливает к щекам.       – Не надо… – скулит она, после чего пытается уползти от него, скрыться от языка в тех местах, которые не кажутся ей правильными. В бедра вонзаются когти Сукуны – так он и дал ей отползти. Фиксирует, ласки не прекращает. Наслаждается смущенными стонами девчонки.       Наконец-то нашёл в девице то, что вызывает у неё сильное смятение. Кровь тут же закипает в жилах. Издевательства – конёк Короля Проклятий, и он не успокоится, пока не вылижет все сливки до последней капли из своей крынки.       – Король, пощадите, – Дзюн все еще извивается, и это просто выводит Сукуну из себя. Когти впиваются уже до крови, и девушка пищит от боли. Больше, больше таких звуков. – Ваше величество!       Двуликий осекается и отнимает руки от женских бедер. В двух местах проколол кожу. Ну что ж, скрепим эту ночью кровью. Он облизывает струйки красной жидкости на бедрах девушки, и она вздыхает облегченно: он отстал от её отверстия. Надолго ли?       Неожиданно шаман слышит шмыганье носом. Его лицо удивленно вытягивается. Вот так так.       Сукуна задумывается. Признавать, что он переборщил в играх с забавляющей его игрушкой не хочется, но это факт. Извиняться он не намерен – даже в мыслях нет, но и останавливаться на простом отлизе он не намерен – не для этого к ней в сновидение пробирался. Придётся как-то исправить содеянное. Девушки и правда слишком хрупки, видимо, он все же успел забыть об этом за столько лет. Даже шаманки, которые будут повыносливее любой среднестатистической девицы, могут испытывать боль.       – Иди сюда, – зовёт он.       Она не двигается. Старается успокоиться, отвлекаясь на слезы, чтобы хотя бы чуть-чуть отвести внимание от ноющих ран на бедрах. В прошлый раз так больно не было. Может, нахождение на его территории усиливает урон? Вряд ли бы в реальном мире её так подкосили обычные проколы – она и с худшими ранами попадала в кабинет Сёко без единой слезинки в глазах.       – Дзюн, – повторяет Рёмэн строже, привлекая внимание девушки, – я сказал: иди сюда.       Варианта пропустить мимо ушей и ослушаться уже нет.       Шаманка опускается из коленно-локтевой на пятки оголенными ягодицами, садится рядом с Королем, но лишь на мгновение, чтобы из этого положения встать и пройти к нему. Останавливается напротив, слезы не утирает, шмыгает носом, смотрит виновато, как нашкодивший котенок.       Когда мужчина неожиданно опускает ладони на её бедра, прямо на места, откуда из неё вытекает кровь, шипит.       – Тише, – приказывает он, – сейчас пройдёт.       И правда. Несколько секунд, и не остаётся даже шрамов. Боли как не бывало.       – Спасибо, мой Король, – она опускается на колени, благодарит за такую милость – залечивание её ран, трата его сил на обратную проклятую технику ради неё.       – Я думал, ты покрепче, – усмехается он, – но да ладно. Будем считать, что сегодня так звезды сошлись.       – Конечно, мой Король, – говорит Дзюн, после чего смотрит ему на паховую область. Член древнего шамана покраснел от возбуждения, и не уделять ему внимания уже кажется неправильным. – Могу я в качестве благодарности сделать вам приятно?       – Да, можешь мне отсосать, – он специально говорит грубо. Хочет называть вещи своими именами. А еще хочет, чтобы отсос был именно отсосом – с влажными звуками, стонами, слезами – такие слезы он одобряет – а еще понимает, что это все не должно быть односторонним. Мало ли, опять захнычет, тогда останется её только убить. Плаксы ему в гареме не нужны. – Сюда иди.       Девушка подбирается к нему ближе, пока Его Величество укладывается на свой трон. Размещает её сверху над собой, и Дзюн понимает, что он хочет расположить их валетом. Что ж, пускай. Может быть, теперь-то он будет аккуратнее обращаться со своими когтями…       Она первая берет в рот его член. В коленно-локтевой сосать неудобно, но нужно стараться. А когда язык мужчины проходится вдоль клитора, лаская заветную бусинку кончиком, – она и вовсе стонет, выпуская изо рта его достоинство.       – Так не пойдёт, – ворчит он, поддавая ей по заднице. – Не выпускай его изо рта. Гамбарэ, гамбарэ.       – Слушаюсь, мой господин.       Дзюн понимает, что больше у неё права на ошибку нет. Она чем-то смогла его заинтересовать в их прошлую встречу настолько, что он не просто соизволил оставить её в живых, относительно невредимой, так ещё и решил устроить вторую встречу. А она уже дважды напортачила.       Девушка рискует, но сможет сделать, то, чего он хочет, только так. Она встаёт в более удобную позу, насколько это вообще возможно, – перекидывает волосы на бок, чуть приподнимает таз, не давая Сукуне возможности удовлетворить её, располагается прямо над его членом и опускается на него ртом, сразу полностью заглатывая так, что он упирается ей в горло. Приятного мало, но так нужно.       Король проклятий сначала хотел даже возмутиться своевольности девицы – он сам кладет её таким образом, чтобы поласкать её языком, а она чуть ли не от такой возможности отказывается – ненормальная. Но когда без всяких прелюдий его достоинство полностью погружают до упора внутрь – он не скрывает звука удивленно-восхищенного. Прощает все моментально. Толкается бедрами навстречу, ещё больше усложняя задачу Дзюн, но она справляется.       Сукуна все же не может просто так смотреть на маячившее перед его глазами женское естество – ртом не дотянуться, но пальцами – вполне. Погружает внутрь по одному, размазывает смазку повсюду, сам что-то слизывает с пальцев. Когда массирует найденный клитор, ему особенно хорошо внизу – нашёл пульт управления.       Дзюн очень тяжело думать, когда между её ног происходит такое. Сукуна ни разу ее не жалеет, не дает поблажки, хочет всего и сразу – и ласкать, и получать ласку. У неё же хорошо получается играть только в одни ворота, и она берет в приоритет его член. Очень надеется, что горловой минет спасет ситуацию, потому что тогда она может беззастенчиво стонать в ответ на ласки, и вибрации ее связок усиливают приятные ощущения шаману. А она ещё и руки добавляет, размазывая свою слюну по стволу, чтобы приятнее было. Единственное, его яичек и промежности касаться не решается, что-то подсказывает, что, какими бы ни были эти прикосновения кайфовыми, Сукуна оставит за такое без рук – в лучшем случаем. Без головы – в худшем.       Навыки орального секса у девушки все же превосходные, так что Демон удовлетворенно кончает. Сперма размазывается у неё по лицу – проглотила не все, слишком уж много вышло семени.       Сукуна поднимается в сидячее положение, чтобы посмотреть, как она выглядит. А выглядит она просто по-блядски с этими алыми от трения губами, с размазанной тушью от слез под глазами, с его спермой вперемешку со слюной. Картина маслом. Он запечатлевает ее в своем демоническом сердце.       Касается рукой её губ и размазывает по щекам жидкость, наслаждаясь податливым видом Дзюн. Она все же хороша. Слезы ей были к лицу. Задерживает палец на её губах. Она приоткрывает рот, и он сам оказывается внутри. Дзюн обхватывает его и тоже начинает посасывать, языком обводит, колдует. Сукуна такой эротичной картиной заворожен. Он только что получил свое в главном месте, но понимает, что и его пальцы достойны ласок от ее умелого рта.       Он сменяет большой на указательный и средний – они длиннее и интереснее, как она справится с ними. Ответ: ничуть не хуже.       У Сукуны колом стоит от её вида и от ощущений, которые она ему дарит.       Пока он и правда отвлечен, занят представлением, которое она устраивает, Дзюн, пока что так до конца и не удовлетворенная, придумывает шалость, за которую, она надеется, её не сильно накажут.       Девушка чуть меняет свое положение сидя, никак при этом не сбавляя темпа, не изменяя уровня. Она медленно и аккуратно подползает к краю трона. Чуть уводит бедра назад, готовясь. А затем начинает потираться о край сиденья.       Почему она вообще думала, что Сукуна этого не заметит? Он переводит взгляд на свой трон, о который трется девушка. Если однажды это пятно высохнет, то запах выветрится далеко не сразу… Но ему это, наверное, будет приятно.       – Что ты… делаешь? – он задает этот вопрос, извлекая мокрые пальцы из её рта. Он хмурится, но Дзюн знает, как его уважить.       – Нуждаюсь в тебе, мой Король, – она демонстративно активнее начинает ездить по поверхности трона.       У него глаза расширяются. С одной стороны, да как она смеет… А с другой – честно демонстрирует свои желания. Сукуна так и не разобрался в своих ощущениях, но ясно было одно: надо поскорее девку трахнуть. По-хорошему, затрахать бы её до смерти, чтобы не смела больше так себя вести, но нет, он будет аккуратнее. С ней очень весело.       Хорошую игрушку он все же откопал в Сибуе.       – Девочка, ты меня не дразни, – ласково говорит он, хватая её за горло и укладывая на лопатки. – Забыла, кто я?       Он сдавливает горло не сильно, но ощутимо. Дзюн тянется своими руками к его ладони, сжимающей шею. Сукуна усмехается – предвидит, что сейчас будет: постарается ослабить его хватку. Но нет. Девушка улыбается блаженно, кладет свои пальцы на его и… надавливает сильнее.       Король Проклятий поражён. Шаманка довольна.       Двуликий Призрак начинает задумываться о том, есть ли вообще смысл восстанавливать гарем с наложницами в ближайшем будущем.       Быстро отметает эту мысль – сейчас не до этого. Сейчас есть она, нуждающаяся в нем внутри, и он, тоже этого желающий. Давно её не посещал. Он правда успел соскучиться.       Свободную руку кладет на одно бедро, чтобы отвести его в сторону, но Дзюн читает этот жест мгновенно и разводит ноги самостоятельно и широко, приглашающе, зазывающе. Сукуна приглашением пользуется.       Он ненадолго убирает руку с шеи девчонки, потому что надо прицелиться, попасть внутрь, а затем наваливается на неё всем весом и возвращает руку ей на шею. Звуки – музыка для его ушей, когда протяжный стон удовольствия сменяется кряхтением из-за того, что он сжал связки, но судя по глазам и и блаженному выражению лица, все с ней нормально.       Демон начинает двигаться в своем темпе, то есть не очень-то медленно, перемежает хватку на шее сильными и слабыми сжатиями, чтобы Дзюн не задохнулась. Он видит, что она хочет что-то сказать:       – К-крас..ный… – различает он сквозь её хрипы. Ничего не понял, но руку убирает. Она кашляет и вдыхает с удовольствием блаженный воздух. Король не заметил, как переборщил.       – Что красный? – спрашивает он, непонимающе.       – Это стоп-слово, Ваше Величество, – говорит она, и видя, что он все еще не понимает, берется объяснить. – Сигнал в сексуальных практиках, который означает «остановись прямо сейчас, я больше не могу».       – Хо-о, – протягивает заинтересованно Двуликий.       Ему это интересно: девку он убивать не собирается, а сигнал, свидетельствующий об остановке, очень полезная штука. До чего все-таки люди в современном мире прокачались по всем фронтам!       – А сигнал для усиления есть? – с неподдельным интересом спрашивает он.       – Конечно, – кивает девушка. – Говорить напрямую, показывать это жестами тела – тоже сигналы.       Мужчина качает головой.       Не то.       – Если хотите, у нас может быть такой специальный сигнал, – предлагает Дзюн. – Например, может, зелёный?       Сукуна кривится. Ему не очень нравится этот цвет. И вообще – что за помешательство?       – Можно использовать только цвета? – приподнимает он бровь.       – Нет, конечно, – улыбается девушка. – Какое угодно. Но отвлеченное. Не связанное с происходящим.       Древний шаман задумывается. Вспоминает, какое слово хорошо бы подошло в качестве усилителя. Долго думать не приходится – котелок у него всегда варил хорошо.       – Огонь.       – М? – Дзюн немного теряется.       – Наше слово. Будет огонь.       – Огонь, – повторяет колдунья. Примеряется. Кивает, – Да, отличное слово, Ваше Величество. Очень подходящее.       На протяжении всей беседы он в ней не двигался – внимательно, что удивительно, слушал, но она и правда рассказывала полезные вещи. Даже просто находиться в ней тепло и приятно, но они собрались здесь не для этого.       Однако сейчас Двуликий ждёт от Дзюн кое-чего. Очень надеется, что она поймёт. Движения не возобновляет, смотрит на неё выжидающе. Она обладает способностью читать мысли – иначе быть не может, иначе как эта ведьма практически сразу после того, как они замолкают, расплывается в улыбке и произносит это заклинание:       – Огонь, мой Король.       Не зря она ему понравилась с первого взгляда. Он такую породу в женщинах читает на раз-два, а то, что она заплакала – ну с кем из женщин этого не бывает? В конце концов, он не хотел её ломать или убивать, и она предложила прекрасный способ контроля. Еще и играючи. Такое Рёмэн обожает.       Демон оставляет одну руку у неё на бедре, а вторую перекладывает обратно на шею, держит крепко, но уже не так, как раньше. Сквозь эту хватку пробиваются стоны, но они недостаточно громкие, так что в конечном итоге Сукуна убирает свою лапищу и держит её за бедра обеими руками, вдалбливаясь внутрь.       – Огонь, – стонет она, протягивая к нему руки, – огонь.       Двуликий наклоняется к ней ниже, и она наконец-то может обхватить его за плечи, прижаться щекой к нему и петь свою лебединую песню ему прямо в ухо. Своими ноготками она впивается в его лопатки, царапает – от приятных ощущений.       Если Сукуна о чем-то и жалеет, то только о том, что у него в нынешней форме всего-навсего две руки. Сколько всего можно с ней сотворить в истинной форме! Столько, о чем он наверняка даже не догадывался, а хэйанские девицы умерли бы на месте, только намекни он на что-то чуть более интересное, чем миссионерская.       В том, что Дзюн оценит его по достоинству, Двуликий нисколько не сомневался.       Почему-то у него возникает желание закончить с ней вместе. Король чуть меняет позицию, закидывает её ноги себе на плечи, продолжает двигаться под ахи и охи девушки. Как знал – очень скоро она начинает приятно его сжимать, доходя самостоятельно, доводя и его, заодно, до кульминации. Шаман без зазрения совести изливается в девушку.       Дзюн откидывается на спину и смотрит на своего Короля, облизывая пересохшие губы. Она, конечно, возражала против того, чтобы демоническая сперма оказалась внутри неё – мало ли – в конце концов, не зря же клан Камо грешил экспериментами по рождению ребенка от человеческой женщины и проклятого мужчины. Будет забавно, если именно от Сукуны у неё родится ребенок… Но наверное, если он не заморачивается… Хотя он бы в любом случае не стал заморачиваться.       Мужчина плюхается рядом с ней, переворачиваясь на спину. Девушка успевает заметить у него на плечах следы своих когтей. Улыбается себе под нос: скрепила эту ночь не только своей, но и его кровью. Перемещает ему голову на грудь. Не ожидала, но он внезапно приобнимает её за плечи.       Несколько минут они лежат молча, успокаивают разорванное дыхание. Потом шаманка не может не спросить: во-первых, интересно, а во-вторых, между ног становится ощутимо влажно, потому что жидкости начинают выливаться:       – А твоя… твоё семя… оно точно..?       – Боишься родить мне наследника?       Дзюн переваривает услышанное. Вот теперь становится действительно страшно.       – Я буду… счастлива выносить наследника своего короля, – шепчет она. Врет, разумеется. Такого ей магический мир не простит.       Сукуна усмехается. Он, разумеется, знает, что она врёт. И, тем не менее, отвечает:       – Я запомню.       Дзюн подавляет дрожь в теле, которая обязательно не осталась бы незамеченной обнимающим её Двуликим.       Она не готова не просто к ребёнку от всеобщего врага, она не готова ни к какому ребёнку. Поэтому мысленно проговаривает про себя уточнить у Сёко наличие экстренных противозачаточных в их аптечке. У Иэири очевидно возникнут вопросы, такой, как, например, когда успела, но Дзюн знает, что даже если она его задаст, то ответа не потребует. Медик этим и хороша – не лезет, куда не нужно.       Девушка снова осматривается вокруг, смотрит на обстановку, к которой уже будто бы успела привыкнуть. Как же, наверное, скучно здесь Королю, страшно представить. Мысленно даёт себе пощёчину. Она задумывается об этом просто потому, что он классно её трахает? Вместо этого она озвучивает другую мысль:       – Тебе здесь не одиноко? – спрашивает она прежде, чем понимает, что лучше бы не. Скучно – да, одиноко – вряд ли.       Вопрос Сукуну удивляет. Одиночество? Он не знает, что это такое. Говорят, что с большой силой приходит большая ответственность, а в случае Двуликого – большое одиночество. Но это преследует всех сильнейших, вспомнить хотя бы Сатору Годзё.       – Нет, – довольно резко отвечает он, – скучно бывает, да. Пацан не самой интересной жизнью живет, читает картинки, ноет постоянно. Хотя иногда, – мужчина приобнимает её сильнее и перекладывает руку девушке на грудь, сильно сжимая, – бывают и приятные моменты.       Дзюн не может сдержать улыбки. Тот факт, что приятный момент в скучной жизни Короля Проклятий явно она – согревает изнутри.       – Мне кажется, я встала на скользкую дорожку, – говорит прежде, чем обдумать девушка. Обосновывает это тем, что откровение за откровение: она задала вопрос, на который он ответил, она тоже в чем-то признаётся, хотя он её об этом не просил. – Все-таки, мы, ну… по разные стороны баррикад.       – А кого это волнует? – искренне не понимает Двуликий. Он-то для себя уже все решил. И судьбу Дзюн тоже для себя определил. Она хоть объективно шаманка не слабая, но противостояние ему не потянет, даже если решится на это.       – Ну… меня? – как-то уже не очень уверенно отвечает Дзюн.       – А ты не волнуйся, – пожимает он плечами.       – Здорово ты придумал, – хмыкает она.       Замирает. Обратилась на “ты”. Но ему от этого ни горячо, ни холодно – она может, к нему обращаясь и не на “вы”, сохранять уважение – это самое важное.       – Конечно. Ты не усложняй, много думать – вредно, особенно таким хорошеньким малышкам, как ты, – в его голосе звучат нотки иронии, но не отталкивают. Дзюн вообще-то приятно, что самый сильный и страшный на свете маг оказывает ей расположение и называет хорошенькой малышкой.       Но вообще-то речь о другом.       – Как я вообще тут оказалась? – спрашивает она.       – Это все твой сон, – доверительно делится Сукуна, – просто я перехватил его своей территорией. Когда я сделаю вот так – ты проснёшься в лазарете.       Мужчина хлопает в ладоши. Дзюн просыпается.       Сон помнит очень чётко, в деталях, как наяву. Дышит глубоко. Проверяет: ночнушка на месте. Приподнимает её края, открывая вид на бедра. Еле заметные шрамы. Она их почти игнорирует – вполне возможно, что они ей мерещатся спросонья. И тем не менее.       – Сёко, – стучаться к медику, забывшему о сне уже очень давно, – нехорошо, но Дзюн правда нужно, – можно к тебе?       – Проходи, – разрешает коллега, и шаманка открывает дверь.       – У тебя есть что-нибудь для экстренной контрацепции?       Сёко, довольно ленивая на проявление эмоций и задействование мимики, реально удивляется и широко раскрывает глаза. Затягивается начатой сигаретой ещё глубже, чем обычно.       – Тебе?       “Можно же сказать, что не мне!”       – Да.       “Нельзя – из женщин здесь только мы вдвоём.”       – Есть, конечно, – женщина поднимается со своего места, подходит к шкафу, полному препаратов. Роется в нем долго, Дзюн кажется – почти бесконечно, а у неё на счету каждая секунда: у неё почему-то нет сомнений в целеустремленности головастиков Сукуны.       Наконец Иэири находит нужную упаковку, протягивает её Ито.       – Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.       Она бы ужаснулась, если бы узнала, насколько Дзюн знает, что делает.       – Ты же не моих пациентов потрахиваешь под шумок? – продолжает Сёко. Девушка качает головой.       – Не волнуйся, трогаю их лишь в медицинских целях.       – Я, по идее, должна рассказать тебе перечень побочных эффектов и попробовать отговорить, – меланхолично говорит Иэири-сан, – но не стану. Ты взрослая девочка. Там ещё пара тестов есть, возьми один, лишним не будет. Через пару недель сделаешь.       Дзюн с благодарностью смотрит на коллегу, забирает тест на беременность и уходит. Выпить таблетку сейчас гораздо важнее.       Почему-то этот факт очень успокаивает. И девушка практически забывает о произошедшем. Ровно до тех пор, пока, спустя недели три, она не обнаруживает некоторое волнение в своём животе. А потом – месячные задерживаются на пару дней. По спине начинает бежать холодный пот. Этого не может быть…       Шаманка вспоминает, что у неё где-то в комнате остался тест на беременность. Дрожащими руками она вскрывает упаковку, пробегается глазами по инструкции и идёт в туалет.       Следующие пятнадцать минут становятся самыми длинными в её жизни. Дзюн оставляет прибор на раковине, а сама ходит нервно по комнате. Она понятия не имеет, что будет делать, если тест окажется положительным. Экстренная контрацепция проведена. Это уже аборт. Несомненно, аборт следовало бы сделать и в случае, если она действительно беременна, но об этом наверняка узнает Сукуна Рёмэн… И у неё остаётся лишь печальный выбор одного из двух: быть убитой от его руки за то, что умертвила его дитя в своей утробе, либо вынашивать ребёнка самого Короля Проклятий.       Перспектива печальная, с какой стороны ни глянь.       Наконец, проходят бесконечные пятнадцать минут, и Дзюн смотрит на прибор. Две полоски.