Как ненавидел и любил

Дивия склоняет голову. Бисером слезы текут по худым бронзовым щекам, но она смахивает их. Больно. Деви чувствует, как ядом по венам течет горькое чувство вины и стыда. Она ненавидит себя за эту слабость, за то, что жалеет себя. Дивия не имеет права на такую роскошь, ибо власть, возносящаяя ее, отнимает у нее свободу. Свободу любить, свободу чувствовать, свободу являться той, кем она есть в глубинах своей души. Под золотой маской пряталась настоящая Деви, сердце которой, подобно хрупкому фарфору, со звонким треском разбивается. Его осколки вонзались в душу. Эти раны кровоточат, болезненно пульсируют, сковывают дыхание. Деви ненавидит себя за то, что причиняет боль всем, кто ее окружает. Она задыхалась от переполняющих ее ощущений. Страх потерять обоих мужчин стекает по её подбородку мокрыми дорожками. Деви не может взять над собой контроль, и бесшумные рыдания заставляют её опуститься на колени. Рам был… и есть её первая и самая светлая любовь. Деви помнит их редкие, но полные безумной и отчаянной романтики встречи, его властные поцелуи на своей шее, идущие горячей дородкой к груди. Но они никогда не переступали грань дозволенного. Деви помнит, как говорила ему о том, что их связь запретна, но он её слушать не желал, обещая положить к её ногам весь мир… Молодая кровь брала власть над смыслом, и Дивия, рискуя всем, позволяла ему целовать себя. Она знала, что он её любит. И понимала, что помолвка с лордом станет для него болезненным ударом. Деви как на яву видит замешательство и нарастающий на лице Дубея. Он не верит в то, что старший брат согласен на это. На брак его возлюбленной с генерал-губернатором. Рам испытывал такую боль, что Дивия физически ее ощущала. На её глазах появлялись слезы, когда она думала о чувствах Дубея. Когда думала о том, какую же боль она причинит ему, признаясь во всем. Но каждая встреча с Кристианом де Клером ясно отпечатывалась в её памяти, и Деви пылала такой искренней нежностью, совершенно ей не свойственной. Не с кем она не была так мила, никто не был с ней так учтив, и ни с кем она не была так задорна и весела. И после каждой их встречи чувствовала укоры совести за то, что позволяла себе думать о Кристиане как о мужчине. Деви ненавидела себя за то, что утопала в его взгляде и с каким-то глупым, наивным обожанием внимательно слушала его, позволяла ему брать себя под руку, провожать до спальни и оставаться безлунными вечерами в своих покоях. Что бы почувствовал Рам, застав картину, как его возлюбленная и его враг безмятежно беседуют о музыке, искусстве или каких-то специях?.. Она медленно, но верно влюблялась в Кристиана. И знала, что это будет предательством по отношению к Раму. Знала, что его душа будет разрываться от боли и гнева. Но её мятежная и влюбленная душа не была подвластна ни разуму, ни долгу, который связывал её и Рама. Деви понимает, что Тиана любит, и её чувства к Раму угасали, словно пламя свечи на рассвете. Кристиан вносил в её жизнь нечто новое и диковинное, восхищал её своей грацией, интеллигентностью, тонкими манерами, он уважал её, и в его обществе Дивия чувствовала себя истинной и самой любимой госпожой. Дивия глубоко вздыхает и разом осушает стакан воды. Садиться на тахту, глядя на ночное небо, на лунный диск, стеснительно прячущийся за свинцовыми облаками. Деви вздрогнула, обернулась, поймала взглядом зеркало на стене. Выглядела она жалко, была себе отвратительна, и не в силах смотреть на собственное отражение, устремила взгляд в пол. Она позволила Раму полюбить себя. И может, Дивия никогда не прикасалась к другому мужчине, она позволила себе открыть сердце другому. Тому, кто поведет её под венец. Какая глупость. Шум, тихое шипение и тяжелая, явно мужская поступь заставили её отвлечься от собственным мыслей. На балконе Мужской силуэт, озаренный кротким сиянием луны, был едва различим во мраке ночи. Деви в страхе поднялась и попятилась, но немного погодя, с замиранием сердца осознала, что перед ней Рам Дубей. Дева не знала, что сказать, разозлиться или обрадоваться. Горьким комом в горле застряло чувство вины, и Деви отвела взор, не в силах выдержать его прямой взгляд. — Деви… — тихо говорит, почти шепчет Рам, склоняясь над ней. — Пожалуйста, уходи, — отвечает Дивия — пожалуйста, быстрее! — Ты плакала? — спрашивает он, притягивая к себе — Что позволил себе этот асур? Я убью его, его он причинил тебе боль. Он посмел… — Нет, — обрывает мужчину Деви. — Кто причина твоих слез? — продолжает Рам — Неужели я? — Нет, не ты, — глотая слезы произносит девушка — я виновница всех своих бед. Прости меня, прости… Если сможешь. — В чем дело, Дивия? — следует в ответ, и Рам сжимает в своей руке холодную ладонь возлюбленной. — Мы никогда не сможем быть вместе. Я не позволю. Пожалуйста, не прикасайся мне… — шепчет Деви, отдалясь от него. Он удивлено молчит, но спрашивает: — Ты не любишь меня? Она не может вымолвить и слова. Дыхание замерло, глаза смотрят в упор. Дивии кажется, что она потеряет сознание, но она пересиливает всю себя, и тихо, едва различимо говорит: — Я люблю не тебя, Рам… Несколько слов — удары кинжалом в грудь. Несколько слов — соль на свежую, кровоточащую рану. Рам отстраняется. Он смотрит на Дивию, и чувствует, как в груди потухло пламя его любви. Пустота, которую заполняет неимоверная боль, заставляет его согнуться, но он выпрямляться, сохраняя зрительный контакт с Дивией. Ее янатарные глаза полны искреннего сожаления, и он не может на нее злиться. Злится только на себя самого за то, что не дал ей достаточно любви, за то, что был её недостоин, ведь она нашла утешение в объятиях другого мужчины. — Прости меня, я не хотела причинить тебе боль… — Молчи, — холодно говорит Рам — тебе не за что извинятся… Но я хочу знать одно — кто он? Деви молчит. Эта тишина становится пугающей. — Назови мне его имя, — продолжает Дубей — ты не понимаешь меня… Мне нужно это знать, Деви. — Кристиан, — проклятое имя разрывает тишину. Слово — глубокий удар в самое сердце. Рам хмурится, сжимает кулаки так, что костяшки его пальцев болезненно скрипят. Деви тревожится и хочет прикоснуться к его руке, но не позволяет себе этого. — Англичанин… — говорит Рам не то Деви, не то самому себе — Почему из всех мужчин именно он? — Я не знаю, — почти срывается на крик Деви, задыхаясь от слез. — Молю тебя, не плачь, — прерывает ее Дубей, вытирая ее слезы своим рукавом — Пускай причиной твоих слез будет любой мужчина, но не я. Я не смогу спокойно жить с той мыслью, что из-за меня этот прекрасный цветок страдал. — Ты самый сильный мужчина, — отвечает Дивия, немного отстранившись — ты найдешь более достойную женщину, чем я, которая будет тебя любить. — Вряд ли. Доброй ночи, Дивия. Я больше никогда не переступлю грань, как ты и желаешь, — говорит мужчина. Рам неразборчиво шепчет слова прощания, направляется к балкону и бесшумно спускается, оставляя Дивию наедине с тьмой, гнетущей тишиной и собственными мыслями, которые затягиваются на её шее веревкой. Деви прячет лицо в ладонях. Она опускается на ложе, которое предстоит ей делить с супругом, нагло похитившим её сердце. Дивия падает на мягкую перину. Ей стоило бы привести себя в порядок, ибо лорд должен появиться с минуты на минуту. Но девушка была опустошена, разбита, потеряна. Она не знала, что ей чувствовать. Кого жалеть, кого любить и ненавидеть. В свою первую брачную ночь Дивия не чувствует себя счастливой, и острая вина и ненависть к самой себе заставляет ее снова разрыдаться, уткнувшись носом в подушку. Но все-таки девушка побеждает свои чувства. Деви поднимается с постели и поправляет ее, словно бы и ничего не произошло. Будучи в здравом уме, она надеется, что у дверей супружеских покоев не дежурила прислуга и любопытные уши не услышали бы сокровенный разговор. Деви зовет служанок, чтобы те помогли ей прихорошиться перед визитом Кристиана, и глядя на свое отражение в зеркале, на то, как над ней хлопочут несколько англичанок, она не чувствует уверенности. У стен есть уши. Неужели люди лорда засекли Рама и донесли ему о нем? Что если Кристиан, разочарованный в молодой жене, решил вовсе не проводить с ней ночи. Деви от этих мыслей стало еще хуже, и к её глазам подступили слезы, когда юная англичанка изысканным европейским гребнем расчесывала ее длинные кудри. Девица не была аккуратна. С чего ей быть нежной? Дивия понимала, что англичане никогда не признают ее своей госпожой. Но в тот момент, когда решалась ее судьба, Деви не волновало ничье постороннее мнение. Служанки оставили госпожу в одиночестве. Время тянется мучительно долго, и каждое мгновение, проведенное в томном ожидании, Деви чувствует на своих плечах тяжелое бремя тайны, которая спрятала под своим покровом безлунная ночь. Дивия бесцельно бродила по комнате, листала книги, принадлежащие лорду, опробовала все тахты, подушки и стулья, но никак не смогла унять свою безумную энергию, свою тревожность. Она отсчитывает минуты. Минуты, минуты, бесконечные минуты!.. Лиловое сияние первого рассветного пламени слабо, едва ощутимо озаряет покои. Небо окрасилось в загадочное индиго, и первые, усталые звезды начинают бледнеть. Кажется, что природа готовиться к пышному, гордому рассвету, медленно просыпается в ожидании солнца. Вишневый огонек рассвета замирает, прячется в последней тьме, ночи, и снова мозолит глаза Дивии. Она не в силах заснуть, не в силах отдохнуть, её мысли занимает лишь один мужчина. Ожидание немыслимо невыносимо. Её словно бы должны вести на казнь, и весь мир замирает ожидании того, что будет после рассвета. За дверью слышатся уверенные шаги, по которым девушка легко узнала Кристиана. — Деви, — раздается его бархатный голос — я не знаю, как мне перед Вами извиниться… Меня, скажем так, замучили коллеги с Туманоого Альбиона, и я едва вырвался. Такое впечатление, будто бы они хотели провести со мной ночь… — Кристиан, — с улыбкой говорит Деви, когда супруг приближается к ней, опускаясь на колени и целуя её дрожащую ладонь — я рада… Я, в общем, думала, что Вы не приедете. — Почему? — У меня не было догадок, — подумав долю секунды, отвечает Дивия. — Прошу меня простить, это действительно было… спонтанной неожиданностью, — отвечает ее муж — Мне кажется, что Вы сильно опечалены. Неужели я причина Вашей грусти? — Нет, что Вы, — произносит Дивия, склоняя голову, дабы лучше увидеть лик Тиана. — Давайте перейдем на ты? — спрашивает Тиан, садясь рядом с ней. — Хорошо, — смущенно отвечает Деви. — Я не зову на Вас… на тебя давить, — начинает Кристиан, едва ощутимо касаясь подбородка девушки — Если ты того желаешь, я оставлю тебя… Не хочу причинять тебе боль. Ни душевную, ни физическую… Единственное, что я сказать, Деви, আমি তোমাকে ভালোবাসি . Дивия снова молчит. Она не находит в себе сил ответить ему, на её губах застывают нежные слова, но ощущения, которые её переполняют, сильнее воли. Любовь не понимает слов, логики, она не подвластна законам и долгу. Дивия кивает, и сама не понимает, что она хотела этим сказать. — Я тоже Вас… вернее тебя люблю, Тиан, всем сердцем. Настолько, что мне тяжело дышать, — сбивчиво шепчет Деви ему на ухо, когда Кристиан притягивает её к себе. — Всем сердцем? — переспрашивает Тиан, словно бы не веря своему счастью. Он получил в руки маленький, прекрасный рай. Эта дерзкая, своевольная, в какой-то степени даже властная, уверенная, по-мужски решительная женщина, которую он мог описывать часами, в его обществе становиться такой нежной, подобно цветку лилии. Она позволяет к себе прикасаться, не явит, демонстрируя собственную гордость и благородство. Дивия была для него самым дорогим бриллиантом, самым милый цветком, самое прекрасной женщиной и, наверное, даже больше. Он любил её так, как никогда раньше не умел. — Я благодарен тебе за то, что научила меня так нежно и страстно любить, — говорит Тиан — лишь позволь мне тебя поцеловать… — Позволяю. Их губы мягко сливаются. Деви одолевает буря эмоций, и она всем телом прижимается к Тиану, и он позволяет ей взять контроль. Мужчина безропотно отвечает на каждое её прикосновение, чувствует дорожку её поцелуев, которые спускаются все ниже. Она оставляет на его шее алый след, и тихо вздохнув, Кристиан перенимает инициативу. Мужчина не нежен, но и не груб; он статично овладевает той, чей образ занял все его мысли, женщиной, рядом с которой он рад был чувствовать себя мальчиком, которой был готов подыграть, подчиниться. Все ради её волшебной, чарующей улыбки. Каждое прикосновение его губ отпечатывается на коже Дивии, и пунцовый румянец на её щеках еще больше раззадоривает мужчину. Это не была безумная, страстная игра, когда оба сгорали в огне своего желания. Они не стремились причинить удовольствие лишь себе. Это было чувство нежной и пылкой любви, которое доходило до такой остроты, что требовало немедленного выражения. Кристиан оторвался от девушки, лады снова взглянуть на её прекрасное лицо, полюбоваться янтарной поверхностью её глаз, которые были ему милее солнца и луны. Он любовался ее губами, которые легко подрагивали, требуя поцелуя. Мог ли он отказать своей драгоценной госпоже? — Как ты себя чувствуешь? — спрашивает Тиан, когда ее пальцы медленно, дразняще расстегивают пуговицы его жилетки. — Словно я в Керале , — говорит Дивия — Тебе не стоит тревожиться. — Тебе навязан этот брак, — неожиданно серьезно произносит Тиан — я лишь хочу знать, действительно ли я люб тебе? — Люб, — с улыбкой отвечает Деви. — Я думаю лишь о тебе, моя императрица, — наклонившись над Дивией шепчет Тиан. Дева смеется, не веря в собственное счастье. Но оно перед ней — безмятежно улыбается и притягивает её к себе, защищая от всего мира. Тот, кто проливает много слез, идя к своей цели, рано или поздно находить свой рай земной. — Я сказал что-то смешное? — с легкой усмешкой молвит Тиан. — Я просто радуюсь, мой прабху . Деви избавляется от украшений, и все-таки не может успокоиться, вспоминания разговор с Рамом. Она нежиться в объятиях другого, пока его мучает её предательство. Но если Дубей её действительно любит, он должен понять, что ей лучше с Кристианом. Он хотел бы, чтобы Дивия была бы счастлива. Но внутренние терзания не позволяют девушке долго радоваться. Она рыдала, а теперь смеется. Сможет ли она делить жизнь, судьбу, постель с возлюбленным, если её мучает совесть? Деви рыдала, а теперь смеется. Как скоротечна и переменчива эта жизнь… Жарким утром за английским завтраком, разбавленным индийскими блюдами, с лордом, она будет ловить его хитрый взгляд и отвечать на него смущенной улыбкой. Вероятно, никто и не заметит из влюбленных взглядов, коротких улыбок, переглядываний и незаметных прикосновений. Супруги будут вести светские беседы, беседуя о делах рода Шарма, о положении Бенгалии, об императрице Индии и ее здоровье, или же, не следуя английской классике, погоду, но мысли Кристиана и Деви будут заняты совершенно иным. Они поймут друг друга без слов, будут чувствовать эту связь, когда приступят к своим обязанностям, и обоих будет согревать ожидание следующей встречи. Деви не знала, какая ей предстоит дорога. Будет ли судьба к ней благосклонная? Слышит ли Темная мать её молитвы? Задачей Дивии было незаметно и изящно контролировать лорда, подталкивать его к решениям, которые были бы выгодны дюжине. Мысль о том, что влиятельные семьи ждали подходящего момента, дабы устранить Кристиана, внушала Деви ужас, но прямо сейчас она была просто рада тому, что может чувствовать его любовь и дарить ему свою нежность.