Пленники белых стен

***      Лёжа в своей палате, девушка читала подписанные врачом документы об её экстренной госпитализации. В бумагах говорилось, что под круглосуточным медицинским наблюдением ей находиться около двадцати одного дня. С кислой миной отложив документы на прикроватную тумбу, Л/И вздохнула. Проходил её третий день здесь. Экран блокировки на телефоне показывал двадцатое декабря. Выпишут её только седьмого, поэтому Новый год она будет встречать здесь, в наполненной гордым одиночеством и запахом медикаментов комнате.       А с чего вообще всё началось?       А началось всё с того, что восемнадцатого декабря окрылённая хорошим настроением девушка неслась домой с пар. От образовательного учреждения до её дома было около минут сорока ходьбы, поэтому не составляло труда дойти туда и обратно. И вот, вприпрыжку подойдя к пешеходному переходу и остановившись, Л/И огляделась по сторонам. С левой стороны затормозила легковая машина, с правой никого не было. По крайней мере, из-за поворота никто не выехал. Поэтому быстрым шагом девушка начала переходить дорогу.       А потом раздался скрежет тормозов и удар о что-то металлическое. Задрав голову, несчастная с опозданием увидела, как на неё падает фонарный столб.       Очнулась девушка уже в больнице, после наркоза. С черепно-мозговой травмой, а конкретно — с ушибом головного мозга средней тяжести, как было прописано в документах. Врач сказал, что ей настолько повезло, что после удара она отделалась средним ушибом, когда мог быть тяжёлый, после которого не все выживают. Наверное, её спасли толстая зимняя шапка и медленная скорость падения столба из-за сковывающего его основание льда. Вот только пациентку это слабо утешало, потому что почти с самого пробуждения её то и дело тошнило, а шум в ушах на пару с головокружением никуда не делись. Так спустя ещё день было установлено, что пострадавшая не помнит те или иные события, что говорило об амнезии после удара. По словам врачей, часть воспоминаний со временем должна восстановиться, вот только гарантии, что в памяти исчезнут ВСЕ белые пятна — никто не давал.       Перепугавшиеся за свою дочь родители привезли Л/И все необходимые для пребывания в больнице вещи. О том, что на ближайшие три недели она — пленница белых стен, девушка узнала от них же. Вот только мириться с этим её пострадавший мозг отказывался, но сопротивляться людям в белых халатах не было никаких сил. Вялость в теле ощущалась сейчас, как никогда раньше. Ни после изнурительных спортивных тренировок, ни после большого количества пар она не чувствовала себя настолько устало. Шум в ушах, тошнота, отдававшиеся болью в голове движения добивали сильную, какой считала себя Л/И, девушку.       Несмотря на то, что палата была рассчитана на двоих человек, в комнате пациентка была одна. И её кровать, как раз-таки, была самая дальняя, которая ближе к окну. Девушка медленно, с тихим стоном, повернула голову в сторону окна. Лёжа на кровати можно было увидеть только серые тучи, из которых медленно падали маленькие и скудные снежинки. Тяжело вздохнув, пострадавшая прикрыла глаза, желая погрузиться в сон. ***       Прошло ещё четыре дня. Сегодня прошла ровно неделя, как «Пленница больницы», какой именовала себя Л/И, заточена здесь без возможности выбраться. То, что осталось находиться здесь на одну неделю меньше, чем было семь дней назад, было совсем слабым, почти дохлым утешением, умирающим где-то на краю сознания.       Но был и прогресс: к девушке начали постепенно возвращаться утерянные воспоминания, а боль при движениях начала становиться всё менее заметной, хотя окончательно не ушла. Симптомы, сопровождающие несчастную три дня назад, никуда не делись, но стали более щадящие. Врачи говорили, что жертва ДТП шла на поправку. Она могла сама дойти до уборной, находящейся в нескольких метров от её палаты, но на всякий случай держась возле стены, если вдруг закружиться голова. Правда, случилось это только вчера, но всё же.       И буквально в тот момент она увидела в коридоре одно знакомое лицо. Это был её бывший одноклассник, которого она видела в последний раз полтора года назад, на выпускном. Парень с объёмными фиолетово-синими волосами в обычной серой футболке и чёрных штанах, кажется, шёл к себе в палату. Завидев знакомое лицо, девушка приятно удивилась. Пусть они не были друзьями, но они поддерживали нормальные отношения, не держа зла друг на друга. Хотя, тесно он ни с кем не общался. — Хэй, Скарамучча! — окликнула парня девушка, когда он проходил мимо неё.       Знакомый обернулся на окрик, а завидев пациентку, удивлённо выгнул бровь.       — Л/И? Что ты здесь делаешь? — чуть подозрительно спросил он.       — В ДТП неделю назад попала. А ты? — зная, что говорить об ожидании хотя бы банального «привет» — бессмысленно, пациентка перешла сразу к делу. Она могла смело признать, что ей в самом деле интересно, что парень забыл здесь, так ещё и перед праздниками.       — Я вылетел из машины, которая врезалась в столб. Поэтому я здесь, — оглядывая бывшую одноклассницу с ног до головы, ответил Скарамучча.       Услышав это, девушка сначала не придала его словам значения и уже хотела ответить что-то вроде «понятно» и продолжить разговор, но вдруг в голове что-то щёлкнуло.       — Подожди, — задумчиво отведя глаза, сказала она. — Так это ты врезался в упавший на меня столб?!       — А, это на тебя тот металлолом упал? — вопросом на вопрос дал ответ парень, скрестив руки на груди. — Неожиданно.       Может, будь Л/И в другом состоянии, она бы поняла и простила, потому что ей незачем было держать на также пострадавшего одноклассника зла. Но, судя по всему, столб таки намутил ей что-то в голове своим ударом, оставив отпечаток, из-за чего девушка против воли почувствовала, как в груди вскипают гнев и обида.       — Тебе обязательно было это делать? — разозлённо спросила пострадавшая.       — Стой, подо… — Скарамучча поднял руку на уровень груди, намереваясь всё объяснить, но распалившаяся девушка не дала ему этого сделать.       — Да чтоб ты знал, из-за тебя я проторчу здесь все зимние каникулы! Не можешь справиться с управлением — не берись за руль вообще!       Всегда острый на язык парень с презрением в глазах скрестил руки на груди, решив не оставлять возмущение в свой адрес без внимания.       — А ты думаешь, мне здесь в радость находиться? Я тоже, вообще-то, парюсь здесь вместе с тобой!       — И кто же в этом виноват?! — держась за стену, процедила разозлённая пострадавшая.       — По твоему мнению, в этом нужно винить меня?! А ты, судя по всему, действительно не хило так приложилась головой!       «Пленница» не нашла, что на это ответить, поэтому, гневно втянув в себя воздух, прошипела:       — Уйди с глаз моих!       — С превеликим удовольствием! — язвительно сказал бывший одноклассник, развернувшись и продолжив путь в свою палату с высоко поднятой головой.       Почувствовав, как у неё начинает кружиться голова, девушка решила как можно скорее попасть в свою палату, до которой оставалось не так уж и далеко. ***       Шли дни. Календарь на этот год плавно подходил к своему концу, сменяя числа один за другим.       Проведя в больнице больше недели, Л/И совсем потеряла счёт времени. Ежедневные процедуры и осмотры смешались в одну серую массу, подобно тучам за окном. Делать что-либо не хотелось, однообразное время провождения нарушали лишь приезды родителей, которые старались по возможности как можно чаще навещать дочь. Они привозили различные вещи и книги, к которым заточённая не прикасалась, ибо с гудящей головой сосредоточиться на содержимом было почти нереально. Чтобы хоть как-то отвлечь себя от теперь появляющегося время от времени фантомного шума, девушка затыкала уши наушниками, в которых громко играла музыка.       Врачи говорили, что она шла на поправку. «Пленница» это чувствовала и понимала, но настроение от этого никак не поднималось. Хотелось просто лечь, закрыть глаза, а проснуться у себя дома, в уютной кровати, со ждущей на кухне семьёй… Но вместо этого Л/И ложилась, закрывала глаза, а просыпалась на жёсткой кровати с идеально белыми простынями, а ждали её процедуры и врачи.       Но было ещё кое-что, что помимо семьи отвлекало смирившийся со своим заточением разум пациентки.       Он.       Вторая жертва того же ДТП, точно также находящаяся здесь. Такой же «Пленник белых стен.» Вот только по мнению девушки он сам был виноват в этом. И в её нахождении здесь тоже. Она не знает, что там у него за травма, но просто так людей экстренно не госпитализируют. Из машины он, видите, вылетел. Пристёгиваться надо было! И вообще, зачем за руль сел, если водить не умеет? Такого мнения придерживалась пострадавшая.       Они сталкивались почти каждый день. В коридоре, в столовой, везде. И каждый раз полный злости взгляд сталкивался с глазами, наполненными презрением. И это если они молчали. Если они начинали говорить, то подрались бы на месте, будь они за пределами больницы. Белоснежные стены тараном вгоняли в рамки приличия. Каждый состоявшийся разговор выглядел примерно так:       — Смотри куда идёшь! — ядовито воскликнул Скарамучча, когда они нечаянно столкнулись в коридоре.       — Это ты смотри! Я прямо шла.       Или:       -… и ещё меня в чём-то обвиняешь?!       — Я хотя бы не сажусь за руль, не умея водить!       Парень тяжело вздохнул.       — Слушай, ты меня уже достала. Начинаешь ссоры из ничего почти каждый день.       — А разве не ты их продолжаешь?       И так далее. И каждый раз после этих стычек девушка уходила с кипящим в груди гневом и сжатыми от обиды кулаками.       Один раз на обеде им пришлось сесть вместе, за один стол. Парень на неё не смотрел, это же делала и Л/И. Она из принципа хотела сказать что-то, но осеклась, не найдя ничего уместного. Однако на её удивление, Скарамучча сам нарушил тишину через несколько минут.       — Какая-то ты сегодня молчаливая.       — Просто не вижу смысла уделять внимание таким людям, как ты, — гордо хмыкнула пациентка, вздёрнув нос.       — Раньше тебе это не мешало.       Девушка отвернула голову. Сегодня она была не в настроении ругаться. Закончив трапезу, она отнесла поднос с пустой посудой. Выйдя из столовой, она направилась к себе в палату, которая была на третьем этаже.       Маленькие буквы под временем в телефоне гласили: «28 декабря.» Прошло десять дней. Совсем скоро начнутся осмотры и процедуры, проходящие ежедневно. Несмотря на то, что Л/И к ним привыкла, они до того приелись, что уже скорее хотелось домой. А ведь через пару дней Новый год…       Жертва ДТП присела на кровать, опиревшись локтями о колени, придерживая подбородок ладонями. В мыслях всё ещё эхом отзывался тот короткий диалог. Он, в отличии от их прошлых стычек, был очень даже спокойным. Нотки язвительности и презрения проскакивали, но они были ничем, по сравнению с теми тоннами ненависти друг к другу. В голове прояснилось, за всё это время девушка впервые почувствовала рассудок настолько ясным. А за свои прошлые поступки по отношению к Скарамучче вдруг стало стыдно. Пусть он ещё в школе был той ещё занозой для одноклассников, но сейчас он отвечал презрением только потому, что «Пленница» сама на него накидывалась. Он никогда не ненавидел её в открытую. А сейчас просто защищался. Вполне возможно, что Л/И так остро реагировала на него в силу своей травмы. Не зря же говорят: «Головой приложилась». Также вероятно, что свою роль сыграло и плохое самочувствие после этого самого удара . Но это не являлось оправданием всем её брошенным в порыве гнева фразам. Это просто был несчастный случай. Она оказалась не в том месте не в то время. На месте парня мог быть кто угодно, всё-таки, на дорогах гололёд.       Реабилитация своё дело делала. Перед тем, как за ней зашли, чтобы забрать на процедуры, девушка зареклась сегодня же извиниться перед парнем. ***       Она нашла Скарамуччу во время часа свободного времени в коридоре, возвращающегося в свою палату в конце коридора. Трусцой подбежав ближе, гонимая совестью пациентка негромко окликнула его.       — Скарамучча, постой!       Парень, заслышав знакомый голос, напрягся, но остановился и обернулся.       — Что? — с подозрительным прищуром спросил он.       — Это… — неуверенно начала Л/И, опустив глаза в пол. — Прости меня. За вот это вот всё. Возможно, меня и правда хорошо стукнуло…       Глаза мельком стрельнули на скрестившего руки на груди «Пленника». Она думала, что сейчас на неё выльется волна осуждения, ещё больше предыдущих, но вместо этого она услышала совсем другое.       — Извинения приняты. Это всё?       — А? — девушка удивлённо подняла голову на пациента, который был выше её на пол головы. — Нет… Давай будем друзьями? — выпалила она, робко протянув мизинец.       — Друзьями? — усмехнулся Скарамучча. — Ну, давай.       Он с вызывающей улыбкой протянул ей свой палец. Детскую считалку вслух никто произносить не стал, всё и так было понятно. К сожалению, уже через несколько секунд руки пришлось опустить.       — Ладно… — тихо сказала Л/И, поднимая взгляд на растерявшее презрение лицо, оставившее после себя только типичный для этого парня вызов в глазах. — Мне нужно идти.       — Угу, — Скара кивнул. — Давай.       И он уже хотел было открыть дверь в свою палату, возле которой они всё это время стояли.       — Подожди! — остановила его «Пленница». — Можешь дать свой номер?       Парень остановился и кивнул, продиктовав свой телефонный номер. Достав из кармана штанов телефон, пациентка записала его к себе, создав новый контакт, подписанный как «Скара».       — Ну всё. Пока? — оторвавшись от телефона, вопросительно попрощалась девушка, словно уточняя, можно ли ей откланяться.       — Да. Пока.       Парень ушёл к себе. Какое-то время Л/И стояла там, а потом, будто опомнившись, медленно пошла в свою палату. ***       Календарь в телефоне выделял цифру «31.» Сегодня девушку в последний раз в этом году навестили родители, привезя дочери немного вкусностей. Серые будни были разбавлены времяпровождением со Скармуччей, отношения с которым за три дня были наладились до дружеских. Занять себя в свободное время особо было нечем, поэтому «Пленники белых стен» коротали свободное время где-нибудь в коридоре или кафетерии за увлечёнными разговорами.       Большинство палат в больнице опустели, оставив лишь несколько человек, которых нельзя было выписать до последнего дня в году. В число этих несчастных попадали Л/И и Скарамучча. Парню тоже было не в радость встречать самый волшебный праздник в году в четырёх стенах, но он смирился с этим, ибо деваться было некуда.       Все процедуры на сегодня закончились. Поджав к себе колени и сложив на них голову, девушка с грустной улыбкой смотрела в окно, за которым виднелись огни ночного города. Время было без двадцати десять. Совсем скоро объявят отбой, выйти из палаты во время которого будет запрещено.       Со Скарамуччей они сегодня виделись только за приёмами пищи, на которых теперь садились вместе, да во время тихого часа. В часы свободного времени потом они сидели в коридоре где-то до полшестого, а потом девушке позвонили родители, с которыми она проболтала чуть ли не два часа. А потом не стала лезть, подумав, что парень может быть занят. Их редкие переписки обрывались сегодня в три часа дня между процедурами. Л/И немного почитала книгу, но та была отложена на прикроватную тумбу минут через сорок. Пациентку начало клонить в сон. Режим дня в станционаре строгий, поэтому первые дни просыпаться практически в шесть утра было тяжело, но со временем «Пленница» привыкла засыпать в десять вечера и вставать в шесть-семь утра.       Зевнув толи от скуки, толи от сонливости, девушка поняла, что в её мысли против воли пробрался Скара.       «Как он там?»       Взглянув на экран лежащего рядом телефона, пациентка отметила, что до отбоя пятнадцать минут. Навряд ли парень уже спит.       Встав с постели, Л/И направилась к белой двери, обогнув незанятую никем кровать. Выйдя в коридор, девушка прошла к его концу. Между их палатами четыре двери. Размеренным шагом она преодолела расстояние и постучалась в дверь.       Открылась она практически сразу. Скарамучча оглядел её слегка удивлённым взглядом с выгнутой бровью.       — Л/И? Ты чего тут делаешь на ночь глядя?       — Пришла поздравить тебя с новым годом, пока не поздно, — пришедшая улыбнулась.       — А… Спасибо. Тебя тоже с наступающим, — на лице юноши появился призрак улыбки.       А потом его лицо вытянулось, брови взмыли вверх. Он почувствовал, как девушка обняла его. Простояв с приподнятыми руками, не зная, куда их деть, он всё-таки осторожно положил их на девичью спину. А потом, вздохнув, прошептал:       — Это не я тот водитель.       — Что? — не поняла девушка, чуть отстранившись, но не убрав руки с его спины.       — В той аварии. Я ехал на такси. Мне нужно было торопиться, поэтому я отстегнул ремень, когда мы почти подъехали. Но тот водитель не справился с управлением на повороте и врезался в столб, а я вылетел в лобовое окно. Я здесь с внутренним кровотечением.       «Пленница» подняла на него глаза.       — Но почему ты не сказал раньше?       — Я хотел, но в первую нашу встречу ты не дала мне договорить, а потом перестал видеть в этом смысл. Но решил сказать сейчас.       Пациентка улыбнулась, снова прижавшись к груди парня. На душе стало тепло оттого, что он всё-таки сознался ей, но вместе с этим проснулась и совесть. Он не виноват.И пусть девушка уже извинилась, червячок раскаяния ущипнул где-то под рёбрами.       Извиняться ещё раз не было смысла, поэтому они просто так молча простояли, не отстраняясь. Скоро прозвучит отбой. Но эти оставшееся семь минут хотелось провести здесь, рядом друг с другом.       «Теперь всё будет хорошо.»