С первым апреля или альтернативная реальность альтернативной реальности

- Гриан... - Ммм... - Гриан, я думаю, нам стоит, - он прерывается, мягко целуя его шею и получая тихий вздох в ответ, - нам стоит перестать. - Чёрт, - Гриан жалобно жмурится, впивается пальцами в чужой свитер, - ни за что, - почти съезжает на стон, до боли закусывая губы.       И Скар, если честно, не особо настаивает, оставляя мокрые засосы на плечах и горящие прикосновения ладоней на подрагивающем теле.       А Гриан почти плачет, трепетно рассыпается в его руках без задней мысли, едва может дышать и совершенно не против задохнуться, если он будет тем, кто перережет кислородную трубку. - Но, если, - Скар шепчет в распухшие губы, завороженно вглядываясь в чёрную бездну расширившихся зрачков, обрамлённых тонкой каймой радужки, - нас увидят?.. - Не увидят, - Гриан с придыханием отвечает, умоляюще притягивая к себе, ближе, будто хочет ощутить его целиком через слои одежды, - Скар, пожалуйста, - всхлипывает, не выдерживает, будто одержимый целует, выгибаясь поясницей, ещё ближе.       И кто такой Скар, чтобы отказать? Простой человек, слабый перед Грианом, разве возможно по-другому?       Он целует, глубоко и долго, до беспамятства, до точек перед глазами, до дрожи в без того слабых коленях целует в ответ. Гриан позволяет, Гриан поощряет неровными вздохами, бесконтрольно бродящими по коротким кудрям руками, бешено бьющимся сердцем, вот-вот выпрыгивающим из груди. Каждым нечаянным движением, каждым маленьким выражением лица, тут же сменяющимся следующим и следующим, каждым тихим всхлипом, слетающим с блестящих губ, каждым изломом бровей поощряет на большее.       И, господи, как Скар этому рад.       Ведь, Гриан доверяет, доверяет ему своё тело, своё удовольствие, свою жизнь, и неужели есть что-то более значимое, чем это? Скар оглаживает его твёрдые бока, большими пальцами выводя неряшливые узоры, ловит каждую приятную дрожь и чувствует, что готов взлететь прямо сейчас, подняться к солнцу и утонуть в море, если это значит ещё пару лишних мгновений с Грианом.       Гриану кажется, что он падает, но падает с крыльями за спиной и надёжными руками, крепко обнимающими сзади и не дающими по-настоящему упасть. Гриан добровольно отпускает свою рациональность, беспомощно хватая ртом воздух и плавясь под медленными, дразнящими поцелуями и огненными руками, блуждающими под толстой тканью его свитера.       Слишком много, слишком хорошо, слишком невозможно. Из уголка глаза скатывается единственная слезинка, тут же заботливо сцелованная Скаром, с обожанием во взгляде наблюдающим за разбитым выражением удовольствия на его лице. - Ты прекрасен... - до этой хрупкой, наполненной восхищением фразы, Гриан не думал, что может чувствовать ещё больше. В его груди что-то сжимается, почти болезненно, но в корне наоборот. Его с головой захлестывает странное чувство, не имеющее начала, смысла, названия и конца. Гриан замирает, как олень в свете фар, широко распахнутыми глазами уставившись на Скара.       Скар тихо усмехается, продолжая механически покрывать его тело поцелуями. С улыбкой вдыхает запах между шеей и плечом, легко щекочет носом, вызывая дрожь. И в этот момент он не думает ни о чём, кроме того, как Гриан во всех отношениях прекрасен. - Я бы целовал тебя вечно, если бы мог, - тихо шепчет в самое ухо, жарко и искренне, посылая волны мурашек по коже. Гриан смущается ещё больше, краснеет ещё сильнее, отводит взгляд в сторону и не может решить — взлетает он в небеса или падает в самые пучины ада, потому что происходящее кажется самой приятной и сладостной пыткой из всех возможных. - Сня-ято! - Ах, - темноволосый актёр потягивается, - у меня спина уже болит от этой позы. Сколько ещё дублей нам нужно страдать? - Не ной, будем страдать, сколько надо, - актёр пониже разминает запястья, недовольным взглядом выискивая человека с напитками.       Из громкоговорителя звенит долгожданное «Перерыв!», позволяя актёрам наконец завалиться в кресла и по-человечески отдохнуть впервые за четыре часа. Жаль, что до конца рабочего дня они ещё не добрались. Подозрительно часто им обоим кажется, что половину времени в павильонах они проводят совершенно зря, потому что просматривать снятый материал можно и без них. Остаётся тяжело вздыхать и драматично обмахиваться своими сценариями, спасаясь от неизбежной духоты.       А самое печальное об этом потраченном в никуда времени? Здесь совершенно нечего делать. Вообще-то это не так, но не рушьте им репутацию, рассказывая об их безграничном воображении и способности находить приключения на свои задницы, пожалуйста.       Но если вы меня не сдадите, расскажу, как они однажды додумались до купания в реке на съёмках «Зимнего леса». Этим идиотам в голову ударила скука, и они решили, что это будет гениальной идеей. Режиссёр до сих пор в каждом споре вставляет пару слов об этой истории и грозится рассказать в своём твиттере о настоящей причине задержки выхода фильма, если его не слушаются. Детский сад, честное слово.       Час перерыва пролетает за праздными разговорами и жалобами на затёкшие части тела печально быстро. Им подправляют макияж и причёски, пинком отправляя обратно на позицию.       Как всё-таки тяжела жизнь несчастных актёров, хоть плачь.