День одиннадцатый

      Одиннадцатый день изоляции Буйволсон встречал в мрачном настроении, лежа на диване.       Сегодняшнее утро началось обычно — завтрак, тренировка и душ. А дальше Буйволсон не смог найти занятие, чтобы убить время. Шторы были выстираны, высушены и повешены на привычные места, отглажена была и вся одежда, что раньше заполняла корзину. Не перестирывать всё бельё, уже чистое, заново? Поэтому Буйволсон взял из холодильника пакет с соком и лёг с книгой на диван.       Солнце проникало сквозь занавески, заполняя комнату теплом и яркими отблесками от стеклянных дверец шкафов. Сквозь закрытые окна доносились уже привычные Буйволсону звуки сирен скорой помощи. Сегодня никого из его дома не увозили в госпиталь с подозрением на заражение. Спустя два часа Буйволсон почувствовал подкрадывающееся чувство голода. Он поднялся с кровати, планируя сделать себе салат. Из кухни послышалась настойчивая трель мобильного. Обрадовавшись будущему разговору, Буйволсон чересчур быстро шагнул к порогу и почувствовал, что правая нога, ступившая на угол ковра, вместе с ним поехала в сторону. Через миг Буйволсон уже оказался на полу.       — Да чтоб тебя! — выругался он, чувствуя, как ногу охватила боль.       Телефон тем временем продолжал заливаться, упрямо требуя владельца ответить на вызов. «Да заткнись ты, дай подняться!» Боль в первые мгновения показалась сильной, и Буйволсон испугался — не вывих ли, не перелом ли? Хотя ни хруста, ни других звуков он не слышал. Хотя бы это хорошо. Поднявшись, Буйволсон попытался опереться на правую ногу. Стоять на ней он мог, но она отзывалась болью.       Телефон на кухне вновь ожил. Кляня всё на свете, Буйволсон хромающей походкой добрался до кухонного стола и взял телефон.       — Моя светлая, ты очень вовремя! — стараясь не придавать голосу звучания боли, сказал Буйволсон.       — Привет, милый! — донёсся сквозь города и страны голос Анабель. — Как у тебя дела, не отвлекаю?       — Нет, не отвлекаешь, — пропыхтел Буйволсон, садясь на стул. — Лежал, читал книгу, попивая сок. Услышал, что ты звонишь, вскочил. Да видишь, как быстро — даже упал! Я давно говорил, нам нужно убрать этот скользкий ковёр или прибить его чем-то!       — Сильно ушибся?       — Не то чтобы очень, — отмахнулся Буйволсон. — Подвернул ногу, кажется.       — Достань из холодильника лёд и приложи к голеностопу, — начала раздавать указания Анабель. — Проверь, опухает нога или нет. Но лёд — обязательно, облегчит боль на первое время.       — А на второе? — вырвалось у Буйволсона, который встречался с болью не раз, более сильной, не опасаясь её.       — Найди эластичный бинт и наложи на место растяжения. И ложись, много не двигайся. Если будет хуже, Эд, обязательно звони в больницу! Я позвоню тебе. Целую!       Лёд сначала обжигал, вызывая ничуть не лучшие ощущения, но когда плотный бинт лёг на ногу, стало легче. Буйволсон осторожно ступил ею на пол. Боль осталась, но не такая сильная — опухание было незначительным, а кости оказались целыми. Буйволсон обратил внимание на обёртку из-под бинта. Белый полиэтиленовый пакет, на нём большое сердце с подписью: «Любите здоровье!»       Бинт перевяжет раны, бинт с сердцем на упаковке — напомнит о любви и заботе жены. Буйволсон вздохнул. Лишь бы и вправду не пришлось вызывать доктора, у него есть постоянный. Любящий и иногда лечащий.