Глава 1. Чулан

      В Англии, графстве Суррей, в небольшом городке Литтл Уингинг царил мирный летний вечер. Солнце уже клонилось к закату, но ещё не успело коснуться горизонта, а прохладный ветерок с тихим шелестом прочесывал аккуратные газончики вдоль домов на Прайвет стрит. Из открытых окошек тихо переливается едва слышимый шум телевизоров и радиоприёмников, где-то слышны шум воды в кране и поскрипывание губки по влажной посуде. Вот лениво зевает рыжий кот, что лежит на подоконнике и греется в лучах уходящего солнца, пока его хозяйка терпеливо ожидает звоночка таймера, что нарушит эту тихую идиллию и подскажет старушке, что печенье с крупной шоколадной крошкой пора доставать из духовки. А в доме напротив худощавая блондинка с длинной шеей уже накрывает на стол, чтобы порадовать дорогого мужа — тучного, с моржовыми усами блондина — и не в меру упитанного сына, что уже отложили свои дела — кто газету, а кто — игрушечного солдатика. И лишь один человек не разделял этой идиллии — маленький мальчик с чёрными непослушными волосами и изумрудными глазами, что обычно скрываются на заклеенными скотчем очками-велосипедами.       Мальчик тихо лежал в импровизированной кровати из старого ватного одеяла, которое стыдно постелить даже нелюбимому родственнику, что приехал в гости и остался на ночь, пожелтевшей от старости простыни и рваного потрёпанного махрового полотенца, чей цвет уже не угадать, что служило мальчику одеялом. Над головой мальчика было несколько неаккуратно прибитых необтёсанных полок, на которых покоились несколько потрёпанных учебников, что были куплены на барахолке, пара относительно целых тетрадей и огрызок карандаша с потёртым ластиком на другом конце.       Комната была тесновата, и освещалась одной только старой, покрытой паутиной лампочкой, что включалась подёргиванием верёвочки. Конечно, мальчик ещё мог вытянуться на своей постели в полный рост, но вот стоять прямо в этой комнате уже не получалось. Не удивительно — чулан под лестницей вряд ли можно назвать жилой комнатой, но именно ею он и являлся.       С кухни потянуло ароматом запечёной курицы и картофелем по-деревенски, отчего у мальчика в который раз свело живот, что, в свою очередь, вызвало у него тихий стон. Но не разыгравшийся аппетит или чувство голода вызвало этот стон — у мальчика сильно болела рука, что уже успела опухнуть, и каждый вздох, каждое движение отдавалось острой болью, проходящейся по всему телу.       За что же так с мальчиком, спросите вы? Мальчик ответил бы, что его несправедливо наказали. Разве он виноват в том, что тарелка, которую он разбил утром за мытьём посуды, вдруг снова стала целой? Но дядя и тётя, с которыми жил мальчик, считали иначе. Дядя Вернон — а именно так звали тучного блондина с моржовыми усами — тут же наорал на мальчика, назвав его ненормальным, выпорол его ремнём и, крепко схватив за руку, бросил мальчика в чулан, отчего детская рука не выдержала и сломалась. И теперь мальчик лежал на своей постели, убаюкивая свою руку и терпеливо ожидая утра — ведь утром, когда он проснётся, рука снова будет цела, а его самого выпустят из чулана. С этими мыслями мальчик и впал в полудрёму, где Морфей подхватил его и унёс в спасительное забытие своего царства.

***

      Утро началось с грубого подёргивания плохо смазанного шпингалета на двери чулана. По глазам ударил свет, и мальчик вынужден быть зажмуриться, пока свет не загородил тонкий и высокий силуэт.       — Вставай, мальчишка!- визгливый голос тёти Петунии резанул уши, отчего мальчик поморщился.- Вставай, кому говорят! У Дадли сегодня день рождения, так что иди и присмотри за беконом! И смотри, чтобы ничего не подгорело!       Яичница с нездоровым количеством жареного бекона — традиционный завтрак на день рождения Дадли, сына дяди Вернона и тёти Петунии, что был на месяц старше мальчика. Дадли каждый раз уплетал двойную порцию, и с каждым годом размер порций был всё больше и больше. Кажется, сегодня он осилит не меньше шести яиц и пятнадцати ломтиков бекона! Хотя до отца ему ещё далеко — десяток яиц и две дюжины ломтиков ещё никто, кроме Дарсли-старшего, в доме номер четыре на Прайвет стрит никто не смог употребить за раз.       Мальчик осторожно подвигал рукой. Боли не было, и потому он быстро натянув потрепанные, похожие на мешковину, штаны, поспешил умыться. Холодная вода быстро прогнала остатки сна, и теперь мальчик мог рассмотреть себя в зеркале. Взъерошенные волосы, что никак не хотели причёсываться, уставшие, слегка неестественно зелёные глаза, чуть впалые щёки и общая худоба — всё это сильно бросалось в глаза, отчего почти никто не замечал шрама на лбу, что отдалённо напоминал молнию. Покончив с утренним моционом, мальчик ещё раз взглянул на себя в зеркало и тихо проговорил:       — Ещё один день, Гарри. Ещё одно утро.       Снизу вновь раздался неприятный слуху голос тёти, и Гарри, отложив полотенце, поспешил на кухню. Дядя Вернон уже сидел за столом, читая утреннюю газету, и время от времени прикладывался губами к кофейной чашечке, что комично смотрелась из-за своих размеров в огромных руках Дарсли-старшего. Да и оттопыренный, похожий на обрубленную сардельку, мизинец, серьезности моменту не добавлял.       — Доброе утро, дядя,- тихо проговорил Гарри и принялся переворачивать шкварчащий на сковородке бекон. В ответ Вернон что-то буркнул и перелистнул страницу.       — Доброе утро, пап,- на кухню влетел ворох из упаковочной обёртки, подарочных лент, ковбойского пояса и блондинистых волос.- А я уже нашёл подарки! Посмотри, я настоящий ковбой! Как ты думаешь, я смогу попасть в Поттера из своего нового пистолета?       — А ты пульками-то его зарядил?,- усмехнулся Вернон, отложив газету и потрепал сына по голове, пока тот, сощурив один глаз и высунув от усердия язык, пытался поймать своего кузена на мушку.- Будет обидно, если нажмешь на курок, а патронов нет.       — А пулек в наборе не было,- вмиг погрустнел Дадли, а Гарри облегчённо выдохнул, снимая яичницу с огня.- Пап, это никуда не годится! Я хочу пострелять в Поттера, а ты подарил мне пистолет без пулек! Мне нужны пульки! Мне! Нужны! Пульки!       — Хорошо, хорошо, купим тебе и пульки, и пистолет посильнее,- сдался отец семейства, разглядывая ковбойский револьвер.- Кажется, этот револьвер только порох взрывает и не стреляет. А сейчас садись за стол, мама скоро подойдёт. Кстати, ты собираешься переодеваться, или поедешь в парк в таком виде?       — Нет, я поеду так!       — Дадлидусичек, надо переодеться, ты сейчас в пижамке, что мы тебе купили, - проворковала тётя, заходя на кухню и застёгивая серёжку. - Нельзя же в пижаме в город выезжать!       — Ты же не хочешь выглядеть ненормальным, как этот щенок?- Вставил слово Дарсли-старший, взглядом указав на Гарри, что уже раскладывал завтрак по трём тарелкам. Именно по трём — Гарри ел после всех остальных, когда помоет посуду. Если, конечно, ему что-то останется.       — Фу, не хочу быть как Поттер,- скривился Дадли и зацепил вилкой сразу три кусочка бекона и засунув себе в рот.- Оф фе фыфляфит офрафифельно!       — Дадличек, сперва надо прожевать, а уже потом говорить,- пролепетала тётя Петуния, присаживаясь за своё место.- Не переживай, я приготовила тебе костюмчик, что тебе подарила тётя Мардж, ты будешь в нём выглядеть, как настоящий бизнесмен! Маленький папин помощник!       Гарри вспомнил этот костюм. Тёмно-бордовая с синим узором ткань и отвратительный кислотно-зелёный галстук могли превратить этого детёныша кита разве что в клоуна, но никак не в бизнесмена. От представления Дадли в этом костюме Гарри чуть не прыснул, но успел замаскировать смешок под кашель.       — Шуруй в чулан, мальчишка, и не смей нас тут всех перезаражать!- вмиг посмурнев, рявкнул дядя Вернон.- Нам ещё с Полкиссам заезжать перед парком, даже не вздумай своими бациллами испоганить этот день!       — Простите, дядя,- тихо сказал Гарри и ретировался с кухни под взгляды всего семейства, полные отвращения.       На самом деле, хоть мальчик и привык к такому отношению, нельзя сказать, что его это не задевало. Зайдя, в чулан, он сел посреди своей постели и, судорожно вздохнув, притянул колени к груди и обнял их. Оставалось только ждать, пока Дарсли покончат с завтраком и пойдут готовиться к отъезду. За это время надо будет успеть поесть и перемыть посуду, а потом его, скорее всего, отправят к миссис Фигг, чтобы он не оставался один дома. Не то, чтобы Гарри не любил бабулю Фигг, но у нее всегда неприятно пахнет кошачей мочой, отчего мальчика иногда начинает подташнивать. Зато она всегда не против рассказать о своих котятах — в такие моменты она даёт Гарри печенье и наливает тёплого молока.       От мыслей о еде противно заурчал живот, и на глазах непроизвольно навернулись слезинки, однако мальчик быстро вытер их рукавом. Нельзя сейчас плакать. Если он выйдет из чулана с красными глазами, дядя снова его побьёт. Нет, он справится. Это уже не первый день рождения Дадли. Главное, не допустить всяких ненормальностей, и день пройдёт гладко. Просто никаких ненормальных вещей — дождаться, когда тётя Петуния пойдёт переодевать Дадли, тихо выйти из чулана, помыть посуду и приготовиться к походу к бабуле Фигг. Тихо и спокойно.       По лестнице застучали шаги, и с потолка на Гарри посыпалась пыль. Дадли пошёл переодеваться, а значит, пора выходить. Осторожно приоткрыв дверь, Поттер выскользнул из чулана и уже спустя пару секунд собирал посуду со стола. Дядя всё ещё сидел за столом, изредка поглядывая недобрым взглядом на племянника поверх газеты.       На сковородке остался только белок от двух яиц — видимо, Дадли всё же не осилил свои полдюжины, но компенсировал это, съев весь бекон. Быстро проглотив остатки, Гарри встал у раковины и принялся за мытьё посуды.       — Мы оставим тебя у миссис Фигг, - нехотя проговорил Дарсли-старший, и перелистнул газету. - Ты должен быть благодарен этой милой женщине, что она приглядывает за таким недоноском, как ты.       — Я благодарен, дядя, - тихо проговорил Гарри, протирая сковородку полотенцем и убирая в шкаф.       — Ещё бы. Кроме нас и этой кошатницы ты никому не сдался, ты меня слышишь? Мы тебя кормим, одеваем, даём тебе образование и воспитываем тебя. А ты вытворяешь всю эту чертовщину, всю эту... ненормальность! Так ты благодаришь?       — Я постараюсь ничего не вытворять, дядя.       — Уж постарайся. Узнаю, что ты снова что учудил — неделю просидишь в чулане, ты меня понял?       — Да, дядя.       — А мы уже готовы! - прозвучал сюсюкающийся голос тёти из коридора. - Вернон, посмотри, какой наш малыш красавец! Весь в папочку, правда, Дадлипупсичек?       — Ну мама...       — Не сюсюкайся с ним, дорогая, ты разбалуешь мне наследника! Ему ещё моим бизнесом руководить! - подал голос Вернон и, отложив газету, с усилием поднялся со стула. Взглянув на племянника, как на грязную половую тряпку из общественного туалета, Дарсли-старший коротко кивнул в сторону выхода. - Пошли. Не заставляй миссис Фигг ждать.       Вернон проводил Гарри до дома на против и осторожно постучал в выцветшую красную дверь. Подождав немного, он постучал сильнее, но никто не выходил. Нервно потоптавшись, на месте, он пару раз стукнул своим огромным кулаком в дверь, отчего колокольчик на ней зазвенел и едва не отвалился.       — Ой, иду я, иду, - послышался голос из-за двери, и спустя несколько секунд за дверью показалась щуплая женщина лет пятидесяти с собранными в неаккуратный пучок седеющими волосами. - А, мистер Дарсли! Уже уезжаете?       — Да, нам уже пора, - пробурчал дядя Вернон, явно пытаясь быть вежливым.- Спасибо, что приглядываете за племянником. Мы бы его с собой взяли, да только он шебутной, ни на секунду отвлечься нельзя.       — Здравствуйте, миссис Фигг, - тихо поздоровался Гарри, разглядывая носки своих потёртых кроссовок.       — Гарри, боже ты мой, как же ты похудел! Вернон, вы что, совсем мальчика не кормите?       — У него просто метаболизм быстрый, вот и не толстеет, - Дарсли старший начал терять терпение. - Поверьте, этот сорванец ест как мы все вместе взятые.       На эти слова Гарри не удержался, и закатил глаза, но, к счастью, этого никто не увидел. Однако миссис Фигг уже не слушала.       — Проходи, мой дорогой, проходи. Присаживайся пока на диван, а я пока принесу тебе печенья. Худой-то какой, господи! Только мистера Лапку не сгоняй с дивана — лучше тогда уж в кресло садись.       С этими словами миссис Фигг закрыла дверь, как только Гарри прошмыгнул внутрь. Дарсли-старший ещё несколько секунд постоял у двери, громко крикнул, что заберёт племянника в семь, и отправился к машине. Впереди у него был обычный день, обычный праздник — обычный день рождения своего сына, и никаких ненормальностей.       От предвкушения такого дня на лице Вернона медленно растекалась блаженная предвкушающая улыбка.