Глава 5

— Да тебя уволят, нахрен! — первое, что услышал Амен, когда озвучил свою идею. Раздражающие, ядовито-зелёные огни бара били по глазам, заставляя щуриться. После довольно сложного разговора с Эвой, Амен встретился с Ливием, выбрав первое попавшееся место рядом с больницей — шумный ирландский паб с довольно хорошей фолк-музыкой, которую Ливий умудрился перекричать. Отпив пива, он рассказал тому о своем плане. Амен не удивился подобной реакции. Предполагал, что услышит нечто в этом духе. — Ты свихнулся?! Это просто полнейшее безумие! Ты о последствиях подумал?! А если… Амен тяжело вздохнул, выслушивая аргументы друга против его затеи. Будто бы хоть что-то из его тирады могло его переубедить. Он уже всё для себя решил. — Не уволят. Я всё продумал, — голос его стал твердым. Уже два дня Амен составлял четкий план. Рассказ Эвы произвёл на него настолько сильное впечатление, что он решился на невозможное… Приехав в больницу рано утром, Амен начал проводить стандартный обход пациентов. Как всегда, собранный, невозмутимый, он не привлекал лишнего внимания, вел себя как обычно. Лишь иногда бросал цепкий взор в сторону широких коридоров, дверей, запасного выхода, ещё раз всё проверяя — осечек быть не должно. Он решил ничего не говорить Эве, сохраняя интригу. Нужно только дождаться десяти часов вечера, когда психиатрическое и также приемное отделение опустеют и все разойдутся. У Агнии он выяснил: доктор Эверетт отсутствовал в больнице со вчерашнего дня — Амен не беспокоился о том, что тот резко, и в самый неподходящий момент задержит его или даст какое-то срочное поручение. Время тянулось издевательски медленно, свойственная ему сдержанность с каждой минутой сходила на нет: он не знал, чем себя можно еще занять. Всё, что нужно было сделать, Амен успел выполнить к пяти часам: провести вечерний обход, заполнить карточки, разобрать накопившуюся документацию. Теперь, сидя в комнате для персонала, Амен нервно барабанил пальцами по столу, он в сотый раз прокручивал в голове план в попытке понять, не упустил ли он из виду что-то важное. На телефон совсем некстати пришло очередное сообщение от Ливия с просьбой одуматься. «Увидят вас — проблем не оберётесь!» Амен неоднократно усмехнулся, окинув быстрым взглядом смартфон: Ливий прав. Он определенно спятил. Человек порядка, голос разума их компании до встречи с Эвой, Амен стремительно менялся рядом с ней. Уверенный в осуществлении своего плана он сам не понимал откуда это чувство. Амен просто знал: всё обойдется. А даже если что-то пойдет не так, то плевать на последствия. Риск стоил того. Эва стоила того. Амен переоделся, собрал свой рюкзак. У него полчаса на то, чтобы зайти к Эве и изложить свой план. Он не знал, как она могла отреагировать, но надеялся: Эва не испугается и согласится на эту авантюру. Выйдя из кабинета, он посмотрел по сторонам, убеждаясь в четкости плана: в коридорах пусто, он пошёл в сторону палаты Эва. Нужно также помнить о камерах, но Амен давно позаботился об этом. — Можно? — открыв дверь, Амен зашёл в палату, обозначая своё присутствие. Эва стояла у окна, наблюдая за выезжающими с парковки машинами и даже не замечала его присутствия. Затем, оторвавшись от своего занятия, она перевела взгляд на него: — Привет. Ты уже уходишь домой? — поинтересовалась Эва, заметив, что он переоделся в повседневную одежду. — Нет, я пришёл за тобой. Собирайся. — Куда? Что ты задумал? — она с недоверием посмотрела на него. — Я хочу отвезти тебя кое-куда, — Амен заговорчески улыбнулся. — Мало времени, поэтому решай сейчас — ты со мной или нет? — Ты предлагаешь сбежать из больницы? — Ошеломленная она смотрела на него, не веря, что он задумал нечто подобное. — Именно это. — Хорошо. Я с тобой. — Задумавшись лишь на секунду, Эва бросилась к шкафу. Амен покинул палату, ожидая её снаружи. Переодетая в теплую одежду, Эва появилась в коридоре пару минут спустя. Натянув на голову капюшон, и, взяв его за руку, она пошла вслед за ним. Он ещё раз осмотрелся по сторонам — никого. Он знал: к лифту идти нельзя — там камеры — они пошли в противоположную сторону, где находилась лестница. Тихо, не издавая лишних звуков, Амен толкнул железную дверь, пропуская Эву вперёд. Дальше приёмное отделение. Прислонившись лбом к круглому иллюминаторному окну, он внимательно следил за выходом: медсестра, которая сидела в регистратуре, вышла из-за высокой стойки, и пошла в сторону автомата с кофе. Путь был свободен. — На счёт три бежим, — Амен крепче сжал руку Эвы и скомандовал, начав отсчет. — Раз. Два. Три! Открыв дверь, они выбежали в ярко освещенный холл, сразу же направившись к выходу из больницы. Под камеры они не попали, Амен заранее знал: с той стороны, где они бежали, запись не велась. Выбежав во двор, он потянул Эву в сторону своей машины. Он специально припарковаться не на заднем дворе, а прямо рядом со входом. Оказавшись в салоне, Амен завёл двигатель и, вывернув руль, поехал в сторону шлагбаума. — Эва, пригнись. Охранник может тебя увидеть. Он обернулся назад. Эва выполнила то, что он просил. Опустившись ниже, она накрылась сверху его курткой никак не выдавая себя. Было темно, пожилой охранник из своей кабинки вряд ли бы смог её разглядеть. Замигала оранжевая лампа. Шлагбаум поднялся. Амен переключил передачу, выехав со двора. У него бешено колотилось сердце, руки еле держали руль. Полное сознание произошедшего пришло только сейчас: выкрал Эву из больницы. Увольнение будет меньшей из его проблем, если что-то вдруг пойдёт не по плану. Резко раздавшийся телефонный звонок заставил обоих напрячься. Амен посмотрел на экран и нажал ответить: — Только не говори, что вы уже едете, — Амен не успел поздороваться, как услышал взволнованный голос Ливия. — Едем, — Амен уже начал жалеть о том, что сказал ему о своих планах. — Поверить не могу, что ты это сделал… Да замолчи ты! — Ливий громко выдохнул. На другом конце слышалось какое-то шевеление. Он был не один. — …дай сюда, говорю. Алло, Амен! — в трубке раздался голос Тизиана. — Да твою ж мать, а ты-то откуда знаешь? — Хотя зачем Амен вообще спрашивал? — Я, конечно, знал, что ты оторва, но чтобы до такой степени! — Тизиан смеялся и, судя по характерному треску, пытался отвертеться от Ливия, чтобы тот не забрал телефон обратно, — Где вы сейчас? — Едем в сторону Золотых ворот. — Мы выезжаем! — Но… — Амен не успел договорить. Только этого ему не хватало. Но с Тизианом спорить бесполезно. — Что-то не так? — В недоумении Эва посмотрела на него. — Всё в порядке. Планы немного изменились. Мои друзья хотят с тобой познакомиться. — Ты уверен, что это хорошая идея? — Это отличная идея, — он взял её за руку и тепло улыбнулся. Амен хотел порадовать Эву, сделать что-то хорошее для неё. Так почему бы не провести это время в хорошей компании.

***

Эва посмотрела назад. Здание больницы всё отдалялось и отдалялось. Она до сих пор не поняла толком, что произошло. Всё случилось так быстро и неожиданно, что Эва не успела сообразить что к чему. Но сейчас это было неважно. Машина ехала по освещенной жёлтым светом фонарей трассе. Эва тихо сидела, прижав колени к груди, и нервно грызла большой палец. С одной стороны, она понимала, что поступок Амена —высшая степень безрассудства. В лучшем случае, он потеряет работу, в худшем — его привлекут к уголовной ответственности. Она не хотела этого. С другой, она не могла поверить в то, что вырвалась на свободу. И пусть это было временное явление, но этого было вполне достаточно, чтобы чувствовать себя лучше. Машина остановилась на парковке. Выйдя из авто, Эва посмотрела по сторонам. Она очень любила Сан-Франциско. Что-то особенное было в шумном городе, какая-то своя, несравнимая ни с чем атмосфера. Эве нравилось гулять в этом районе с друзьями. Сюда она приехала с родителями, когда Исман поступил в университет. На освещенной многочисленными огнями улице было немноголюдно и довольно прохладно. Прогревшийся за день воздух давно остыл. Поёжившись, Эва сняла капюшон и, сунув руки в передний карман толстовки, пошла в сторону моста. Амен шёл следом, присматривая за ней. Они дошли до середины, останавливаясь. Ветер развевал ее и без того спутанные волосы, а её длинная тень тянулась куда-то вдаль. Эва обнимала себя руками, пытаясь согреться, и смотрела на ленивые волны, что бились о скалы внизу. Амен подошёл к ней сзади, уверенно её прижимая спину к крепкому телу, руки же разместил у неё на животе: они отличались от тех нежных, успокаивающих объятий, в которых он укрывал её недавно. — Как ты себя чувствуешь? — Его низкий, чуть хриплый голос раздался над ухом. — Мне хочется плакать и улыбаться одновременно. Столько воспоминаний связано с этим местом. — Если хочешь, мы можем уйти. — Нет, мне здесь нравится. Давай постоим ещё немного. Амен развернул её к себе, смотря прямо в глаза. Пальцами коснулся щеки, скользя ниже и приподнял подбородок, обозначая чёткое желание, окончательно переступить эту черту между ними. Поддавшись вперед, он стремительно накрыл ее губы. Амен целовал её жадно, напористо — так, словно опасался, что ее у него отберут. Ошеломленная она сначала стояла неподвижно, потом начала отвечать ему более уверенно, отдавая всю себя этому новому для нее чувству. Её руки сомкнулись у Амена на затылке, а на губах сквозь поцелуй появилась улыбка. Она не боялась. Амен дарил умиротворение и лёгкость. Эва не могла оторваться от него. Впервые за долгое время она почувствовала себя нормальной: будто не было ничего того, что привело её в стены лечебницы. Они стояли на мосту ещё какое-то время, Эва крепко прижалась к Амену, обняла, уткнувшись носом ему в грудь, ощущая себя в безопасности, в е его крепких объятиях. От него пахло гранатом и миртом. Эва скучала по нему все те дни, что они не виделись, но не могла предположить, что все сложится так. Откуда-то сбоку послышался громкий смех и голоса. Амен повернул голову, махнув кому-то: двое мужчин спешили в их сторону. — Привет! — Громко крикнул один из мужчин и улыбнулся. — Слушайте, мы вас еле нашли. Хорошо, что у Ливия зрение лучше, чем у меня. — Эва, знакомься, это Тизиан, — Амен представил друга. — Он у нас дурной, поэтому не обращай на него внимание. — Не слушай их. Они просто мне завидуют, — Тизиан окинул Эву задумчивым взором, пожал ей руку. — А я Ливий, — он поздоровался с Эвой и перевёл взгляд на Амена. — Вы давно здесь? — Только приехали. Они ещё немного постояли на мосту. Тизиан предложил прокатиться по ночному городу. Он знал одно круглосуточно работающее место, где варили лучший кофе во всем Сан-Франциско. Пересев в машину Ливия, они отправились туда. Амен с Эвой сидели на заднем сидении и слушали, как Тизиан подпевал какой-то незамысловатой песне, что крутили по радио. Улыбнувшись, Эва посмотрела не него. С собранными в пучок волосами и серьгой — долларом в ухе; в леопардовой шубе, он выглядел довольно стильно и ярко. Он словно говорил всему миру: «Идите к чёрту! Вот он я, во всей красе!». Ливий был серьёзнее. Чёрная рубашка, такого же цвета джинсы, тяжёлая косуха — всё это делало его образ строгим, даже дерзким, но тёмно-каштановые кудри смягчали эту строгость. Приехав в нужное место, Тизиан выскочил из машины и вернулся через несколько минут с кофе и вкусной выпечкой. Эва взяла у него из рук горячий стакан. В нос сразу ударил любимый запах ванили. И как он догадался? — А давайте в кузове посидим? На звезды посмотрим, — Тизиан помог Эве выйти из машины. — Даже не мечтай! — Ливий сразу решил пресечь попытку покушения на свою машину. — Один раз уже пустили быка в магазин фарфора. Тем более, мы все туда не поместимся. — Я просто как-то раз пьяный залез туда и начал танцевать, да так, что осталось несколько вмятин. С тех пор это запретная зона, — Тизиан не переставал улыбаться и подмигнул Эве. — Хорош вредничать. Пусти, ну! Ливий сдался, открыв кузов. Тизиан залез внутрь и, протянув руку Эве, помог ей забраться туда. Чтобы ей не было холодно, он накинул ей на плечи свою шубу и сел рядом. Эва сидела в позе лотоса, слушая бесконечные истории Тизиана. В связи со своим расстройством ей было трудно находиться в окружении незнакомых людей. Тревога сразу давала о себе знать. Но сейчас ей было тепло и уютно рядом с этим забавным и улыбчивым парнем. Она смотрела на усыпанное звёздами ночное небо и вдыхала прохладный свежий воздух. Было так хорошо, так спокойно на душе. Вместо чувства тревоги, которое она испытывала, пока ехала сюда, Эва чувствовала умиротворение и комфорт. Обернувшись, она увидела Амена и еле слышно прошептала: — Спасибо за всё, — Она знала, что он услышит это или прочитает по губам. Они просидели так до самого утра… — Не прощаемся! — Тизиан крепко обнимал Эву, казалось не собираясь вообще её отпускать. — Мы обязательно навестим тебя! — Спасибо, Тизиан, — она, стоя на носочках, и, обнимая его в ответ, слабо улыбалась. — Нам пора, — Амен посмотрел на часы. Сев в машину, Эва ещё раз помахала Ливию и Тизиану рукой. Амен завёл двигатель и, развернувшись, поехал обратно в больницу. Они засиделись до самого утра и теперь задерживались. Амен заметно переживал, чуть сильнее сжимая руль и старался не выдавать волнения. Они должны были успеть доехать до семи утра. Эва тихо сидела рядом и, смотря в окно, улыбалась. Чувствовалась приятная усталость во всём теле, доносящаяся из радио музыка расслабляла, а глаза медленно закрывались. Эта ночь была одной из самых лучших в её жизни. Эва очень хотела сказать Амену о том, насколько была благодарна ему за то, что он сделал для неё. Но она так устала и хотела спать, что даже была не в состоянии вымолвить хоть слово. Машина остановилась. Эва не помнила, как уснула по пути. Кое-как разлепив болящие глаза, она посмотрела на Амена. — Уже приехали? — Да, — он осматривал двор больницы через лобовое стекло. Машины доктора Эверетта на парковке не было. — Надо спешить. У нас на всё про всё десять минут. Взяв Эву за руку, Амен повёл её в сторону чёрного входа. Оттуда они поднялись по лестнице до психиатрического отделения. Амен нырнул в пустой коридор. Свет не горел, поэтому они могли беспрепятственно дойти до палаты. — Как ты? — Спросил Амен, когда они зашли в палату и сели на кровать. Он обнял Эву одной рукой. — Устала, но всё равно чувствую себя хорошо, — Эва положила голову ему на плечо, громко выдохнув. — Почему ты не говорил, что работаешь в игровой индустрии? Для Эвы это было большой новостью. Тизиан вчера поведал ей удивительную историю о том, как появилась их студия и как они начинали свой путь. Так вот про что именно говорила Агния. Теперь Эва понимала, почему Амен так часто пропадал, не появляясь на работе по несколько дней. — Чего ещё я о тебе не знаю? — Тизиан рассказал тебе всё. Они просидели так ещё несколько минут. Как только Эва улеглась на кровать, сон тут же укутал её голову, останавливая медленный и ленивый поток мыслей. Амен накрыл её одеялом, поправив распущенные волосы. Длинные солнечные лучи вползали в холодное больничное помещение. В воздухе летала пыль, за окном слышалось пение птиц. Наступило тихое осеннее утро. Амен сидел у кровати Эвы и наблюдал за тем, как она спала. Непослушные пряди спадали на бледное лицо, длинные ресницы слегка подрагивали, а руки обнимали одеяло, крепко прижимая к груди. Она была такой спокойной и безмятежной, словно совершенно другой человек, не знающий тех бед, что ей довелось пережить. Неожиданно раздался громкий телефонный звонок. Стиснув зубы, Амен полез в карман толстовки. — Доброе утро, — поздоровался Ливий. — как вы доехали? Проблем не было? — Привет, — Амен встал и отошёл к окну. Он не хотел будить Эву своей болтовней. — всё нормально. — Как Эва? Хорошо себя чувствует? — Да, — он повернулся и посмотрел на неё мирно спящую. Яркие лучи светили ей прямо в лицо. Недовольно зажмурившись, Эва отвернулась к стене, накрыв голову одеялом. — Сейчас она спит. Устала за ночь. Тизиан, конечно, неугомонный. — Он всю дорогу рот не закрывал, — усмехнулся Ливий, пересказывая их с Тизианом вчерашний разговор по пути домой. — она ему очень понравилась. Ему очень жаль, что Эва, как он завуалированно выразился, «сама не своя»… Ты, кстати, не забыл про работу? — Чёрт, — Амен недовольно хмыкнул. — Совсем из головы вылетело. Спасибо, что напомнил. — Тебе выспаться не помешает. Поезжай домой и отдохни, а потом в офис. — Я приеду. Закончив разговор, Амен положил телефон обратно в карман и провёл ладонью по уставшему лицу. Ливий был прав — нужно ехать домой, чтобы поспать и прийти в себя перед работой. Поцеловав Эву в макушку на прощание, Амен тихо вышел из палаты.

***

Эва проснулась от того, что дверь палаты громко хлопнула. Пришла Агния с лекарствами. Судя по тому, как медсестра вела себя, она была не в курсе того, что произошло вчера. Эва приняла сидячее положение и помассировала виски. Голова раскалывалась. Хотелось поскорее принять душ и привести себя в порядок. Выпив таблетки, Эва пошла за медсестрой в сторону душевой. Прошло уже достаточно времени после её неудачной попытки суицида, но в душ она до сих пор ходила с сопровождением. Это жутко раздражало. В обложенном белым кафелем помещении было, как всегда, холодно. Раздевшись, Эва включила воду. Горячие струи стекали по напряженному и покрытому мурашками от холода телу. Эва подставила заспанное лицо под душ. Мышцы потихоньку расслаблялись, вода согревала, головная боль, с которой она проснулась, сходила на нет. Стоя под душем, Эва прокручивала в голове события прошедших пары дней, ощущая себя очень странно. После того как она рассказала ему историю своей жизни, ей на удивление стало легче. Она-то думала, что станет ещё хуже от того, что пришлось заново окунуться в те наполненные болью и страданиями дни. Но Эва почувствовала некое облегчение. Затем разум возвратился к прошедшей ночи. С ней этого не было уже очень давно. Она уже успела забыть, что такое гулять с друзьями по ночному городу, на свежем воздухе, пить вкусный кофе в приятной компании и болтать без умолку. «Тизиан и Ливий классные ребята». — думала Эва. Амен должен ценить то, что у него есть друзья, готовые сорваться посреди ночи, бросить все свои дела и приехать. Когда-то у Эвы всё это тоже было, но с треском рухнуло, исчезнув в одночасье. После смерти родителей и брата люди, которых она называла друзьями, начали отдаляться от неё. Особенно на это повлиял её стремительно развивающийся диагноз. Не осталось никого, к кому бы она могла обратиться за помощью или получить поддержку. У всех была своя жизнь, каждый был занят своими проблемами. После того как Эва потеряла Исмана, с ней начали происходить изменения, негативные изменения. Её состояние ухудшалось с каждым днём: резкие перепады настроения, сопровождаемые необъяснимым чувством одиночества, истерики, приступы гнева. Всё это плавно перетекло в панические атаки. Эва перманентно испытывала чувство тревоги и не могла это контролировать. В какой-то момент у нее начали появляться мысли о самоубийстве. Она винила себя в смерти брата и была уверена в том, что недостойна жить. Собственное существование казалось ей бессмысленным. В один момент в голове у Эвы что-то щелкнуло. Она пошла на кухню, взяла нож и в порыве гнева начала резать собственное тело. Она чувствовала не физическую боль, а боль душевную. Кровь текла по телу длинными струйками. Но она не могла остановиться. Силы покинули её, и она потеряла сознание. В тот вечер её обнаружил Аарон, лежащую в луже крови, с исполосованным животом и руками. Он отвёз её в больницу. Дни сменяли друг друга. Эва переехала к дяде Аарону. Гнев и агрессивное поведение сменились глубокой депрессией. Девушка целыми днями сидела в комнате у окна и не выходила из дома. Она отказывалась от еды, не шла на контакт, не пила таблетки. Эве становилось всё хуже. Она не могла смотреть на себя в зеркало. В отражении она видела лишь уродство и неполноценность. Отвращение к себе сжирало её изнутри. Аарон был вынужден вынести из квартиры все зеркала, которые она не успела разбить в очередном истерическом припадке. Он прятал от неё все колющие и режущие предметы и превратил их квартиру в подобие палаты для душевнобольных. А Эва всё пыталась найти способ свести счёты с жизнью. Она выбросилась из окна. Тогда её спасло то, что она упала на козырёк и отделалась лишь переломом руки. — С меня довольно, — в один день заявил дядя Аарон. — Жить в постоянном страхе, просыпаться от любого шороха и вздрагивать от каждого телефонного звонка просто невыносимо. Тебе необходимо лечение. Я позвонил врачу из одной довольно хорошей лечебницы. Там тебе будет лучше, тебе помогут. Так она оказалась здесь. Эва стояла под душем, закрыв глаза, и подставив ладони под обжигающе струи. Воспоминания событий прошедших лет, она чувствовала глухой болью, поднимающейся со дна души. На глазах снова непрошеные слёзы. Прижавшись спиной к мокрому кафелю, Эва медленно сползла на пол и, прижав колени к груди, тихо заплакала. Ею снова завладело это липкое, ужасное чувство опустошения. Всё ведь было хорошо. Она провела всю ночь с Аменом и его весёлыми друзьями. Они колесили по городу, слушали музыку, смотрели на ясное звёздное небо. Свобода и немного позитивных эмоций — всё, что ей было необходимо всё это время. И снова откуда-то взялась тревога. В мозгу красной лампой замигал сигнал: она совершенно одна и никому не нужна. Сидя на полу, в наполненной паром душевой, Эва поняла, что не сможет вернуться к нормальной жизни. Эта больница — тюрьма, в которую она, сама того не осознавая, себя загнала. Кое-как поднявшись на ноги, Эва вышла из ванной и подошла к зеркалу. Смотря на своё отражение, она продолжала тихо рыдать. Её исхудавшее, бледное от усталости тело было покрыто шрамами. Руки, ноги, грудь, живот. Они напоминали ей о пережитом ужасе, о боли и страданиях, которые она испытала. Слёзы жгли глаза, но остановиться было выше её сил. В ней снова вскипала ненависть к себе. Но Эва старалась держать себя в руках. Нельзя было позволять эмоциям брать над собой верх. Она должна была собрать всю волю в кулак, преодолевая желание, разнести ещё одно зеркало вдребезги. — Не смей! — Говорила Эва собственному отражению. — Если ты снова сдашься, то тебе больше никто не поможет.