Часть 1

...Пепел сыпался на пол. Сигарета наконец погасла. Она задумалась. В свои 17 может погаснуть так же, как и ее сигарета. И сигареты наверняка сыграют в этом роковую роль. Да и черт с ним, с жизнью. В 17 у нее было все... И ничего. Она уже попробовала и увидела почти все. И теперь не чувствовала ничего. Жизнь молниеносно рассыпалась, как карточный домик. Неделю назад похоронили отца. Разбился на большой скорости. Просто заснул за рулем, у него была привычка засиживаться на работе допоздна, постоянное недосыпание было его привычным спутником. Он, несмотря на то, что ее бесконечные вечеринки оплачивались из его кармана, был для нее совершенно чужим человеком. Для него не существовало ничего, кроме работы, он жил только ею - все остальное у него было на 2 плане. После одного из многочисленных буйных гуляний у нее начались проблемы со здоровьем. Врачи объясняли это тем, что она сильно замерзла, намокла и простудилась.Да и похоже было на правду. Нашли ее тогда полубессознательной на окраине города утром. Она напилась до беспамятства. Она не помнила событий того дня или ночи. Проблем со временем никак не становилось меньше. Здоровье постепенно ухудшалось. А потом... Потом нашли опухоль, но было уже поздно - метастазы разошлись по легким, пустили в ней свои ужасные корни. Болезнь гасила в ней искру жизни, делала ее равнодушной, инертной ко всему. Настолько, что ее легкие хирели в сигаретном дыму, только приближая ее гибель, хотя врач, седобородый добродушный мужчина, строго запретил ей курить. Она сидела, или лучше сказать - полулежала у закрытого окна. Между тонких гибких пальцев дымом дышала только что зажженная сигарета. В голове немного гудело от мартини. И от мыслей, которые в ней роились. ... Дым. Горит. Курится. И все растворится в дыму. Равнодушный отец, уже тлеющий, обернется в дым вместе со всеми воспоминаниями. И живая, но так же равнодушная мать, и злосчастная бабушка, для которой ее внучка была не просто пустым местом, а словно красным куском для разъяренного быка, и все ее бывшие, которые врывались и вырывались из ее никчемной жизни - все, все обернется в пепел, и уйдет с дымом... Она сделала еще глоток мартини, потом еще несколько, потом залпом выпила те полбутылки, что там еще оставались. Теперь в голове гудело еще больше. Перед глазами все поплыло. Комбинация никотина и алкоголя была почти наркотиком. А ей было все равно. Абсолютно. В какой-то момент она подумала, что не против и умереть, прямо сейчас. Потом начались видения. Какие-то темные расплывчатые силуэты приближались и отдалялись, порой бросаясь прямо на нее. Ей стало вдруг немножко интересно, может даже весело. А потом... потом Алису просто выключило Новый день. Но ничего нового. Проснувшись, начала вспоминать прошлый вечер, и ее развеселила мысль "Я умру скорее от белой горячки, чем от рака" Если у кого-то утро начинается с кофе, то у Алисы оно начинается с болезненного кашля... Она подошла к зеркалу - заспанное бледное лицо, с припухшими веками и немного покрасневшими глазами, с отстраненным, равнодушным взглядом. Только прямые тонкие черты лица немного скрашивали ту печальную картину. Здесь природа ее мало где обделила. Боль, сильная боль в груди и шее, к которой она никак не могла привыкнуть, вывела ее из задумчивости: -Кха! Кха! Кха! Кхи! - она кашляла. Легкие разрывало от боли. Алиса увидела в раковине яркий немалый сгусток крови. - Черт! Это что-то новенькое. Ну и сюрприз. - Она снова посмотрела в зеркало. С губы к подбородку вязкой струей стекала кровь. Пошла в спальню, бросилась на кровать, закрыла лицо руками. Нет, она не плакала. Не из тех, кто любят плакать. Надо было просто переварить новую инфу. Ее кот, Консельмо, уже слепой и беззубый, которого ей подарили 12 лет назад, еще совсем маленьким, заскочил к ней у ног, и свернулся калачиком. Когда-то она хотела накормить котенка "консельвами", и так у того появилось такое имя. Алиса задумалась - она переживет кота, или он ее? Ей крутило в животе - видимо надо позавтракать. Приготовила яичницу. Вообще, она особой страстью к еде не отличалась, но сегодня не могла даже смотреть на нее. Хотя в желудке было пусто, она едва запихнула в себя половину скудного завтрака. Еда казалась ей какой-то необычно невкусной, как какая-то трава. Она достала телефон, и позвонила своему врачу: - Игорь Иванович, у меня сегодня... была кровь, то есть кашель с кровью. - Мгм, тогда мне нужно устроить вам срочный прием. Часа через два подходит? - Хорошо. Я буду. Через два часа, проехав через весь город, она была там, а еще через час, после тяжелого разговора и срочных анализов и других процедур, Алиса сидела перед врачом, который одной рукой задумчиво потирал подбородок, а другой держал рентгеновский снимок, который придирчиво рассматривал. И наконец сказал: - Гм! Впервые такое вижу. Ваши снимки не изменились, может, даже немного улучшились. Конечно, они ужасны, как и раньше, скажу прямо. С другой стороны, кровохарканье это очень тревожный симптом. Не хочу вас расстраивать, но... Скорее всего, вам осталось примерно месяц или два. В лучшем случае, два с половиной. Организм просто истощится, умрёт от кислородного голодания. А ещё, у вас оно уже немного начинается. Могут быть галлюцинации. Вы курите? Ничего не говорите. Это риторический вопрос. Я знаю, что курите. Можете продолжать. Это усилит галлюцинации, но в целом хуже уже не будет. Все равно оно уже ничего не изменит. Единственное, что могу вам предложить - мы можем положить вас в клинику, где на прератах, специальном режиме и при других не слишком близких к обычной жизни условиях, вы можете прожить от полугода, возможно, до года. Решать вам - ваша мать сказала мне еще с год назад, что вы можете действовать по своему усмотрению в любом вопросе, она сказала, что уважает ваш выбор. - Ей просто все равно. Тем не менее, я не пойду в клинику. Проживу это время максимально нормальной жизнью. Если можно так назвать... В равнодушном невозмутимости выходила она из клиники, домой. Умереть? Ну если так, то скорее бы. Все равно уже просто скучно, а порой противно. Особенно сегодня, от цинизма этой падлюки в халате. А вообще, что можно сделать за 2 месяца? Что она хочет? Больше всего на свете? У Алисы была неразделенная любовь... Ну как, неразделенная. Ей просто не хватало духа признаться ему в этом. Может, теперь признается? Но что это изменит? Нет, почему нет? Чем она хуже других? Она должна знать, что будет... Нет ничего хуже неизвестности. Да и мертвые не стыдятся. А именно мертвой она скоро будет... Алиса уже была дома. Каменное равнодушие вдруг развеялось, как дым. Ей захотелось жить... Просто жить, превыше всего остального. Неважно как, только жить, еще долго и нормально, как обычный человек. Любить... Ненавидеть... Жить!.... На всю комнату вдруг что-то зашипело: - Шшшшшшш! Будешь жить? Если ты предпочитаешь назвать это жизнью... Долгоооооо!? Сколько влезет! Как человек? Хе-хе. - мерзкий голосок заполнил комнату - Выбора у тебя все равно нет! - кровь в венах как будто замерзла. Сердце на мгновение замерло, но потом все стихло. "Ну и галлюцинации" - подумала она. - "Курить лучше не буду" Следующие 2 недели прошли, само собой, не слишком чудесно. Кашель и кровь. Хотя несколько последних дней кашель вроде бы немного поутих. Но она еще сильнее побледнела, даже посерела. Старалась не курить, но иногда срывалась, и выкуривала сигарету-другую, хотя уже не хотелось, так, как раньше. Она старалась побольше гулять - наслаждаться так сказать, последними неделями жизни. Но получалось плохо. Чувствовала сильную усталость, которая к полудню набирала силы, а к вечеру спадала. Она не заметила, как начала гулять по вечерам. Стала меньше заглядывать в зеркало - боялась видеть замученное лицо с запавшими глазами... Она ему призналась. Нет, он не сказал, что любит ее, но и не оттолкнул с отвращением. Но лучше бы сделал хоть бы и так. Потому что встретил ее откровение ледяным равнодушием, и только докинул, странно скривившись: "Я догадывался". И в глазах - колючий холод. Тут и все. Конец. Теперь ей опять на все плевать, и она смиренно ждет смерти. Но смерть где-то задержалась. Не пришла, ни через неделю, ни через две. А через месяц началось что-то вообще странное. Кашель начал медленно, но уверенно отступать. Ей даже становилось легче дышать. Как-то, заглянув в зеркало, она увидела, что лицо, все еще бледное и серое, со следами истощения, все же немного улучшилось. Синяки под глазами исчезли, а сами глаза как будто блестели. "Неужели болезнь отступает? Но ведь это рак. Нет, не может быть. Разве врачи клиники с такой репутацией могли ошибиться диагнозом? Я же ходячий мертвец - как мне может становиться лучше?" - подумала она, не веря ни тому, что видит в зеркале, ни своему телу. Но ей и в самом деле стало лучше, хотя странная усталость и дальше спадала только к вечеру. Поэтому она, еще раз осмотрев себя в зеркале, улыбнулась внезапному счастью, и впервые за долгое время пошла приводить себя в порядок. И... пошла в клуб. Одна. Не с друзьями - их теперь у нее не было, да и не хотелось их возвращать. Может ей стало лучше ненадолго, поэтому надо оторваться, пока можно. С месяц назад ей исполнилось 18 (это был ее худший день рождения), поэтому теперь проблем с клубами не было - не приходилось подкупать охрану.Хотя деньги не были проблемой, были же неподкупные. Честные... В ночном клубе. Не лучшее место для таких добродетелей. Тем не менее, взяла выпивки - и давай в процесс. Все было просто супер, но было 2 но. Во-первых, хоть выпила она много, совсем не опьянела. Во-вторых, несколько раз ей делали странные замечания. "Ты белая, как мел" или "Серая как стена" Но Алиса не сильно обращала на это внимания. Ей хотелось кайфа, адреналина, забыться, и раствориться в пьяной толпе. Но не получалось. Еще и шла домой с рассветом, абсолютно трезвая после пары-другой литров выпивки. Ей теперь стало не очень хорошо - снова нахлынула усталость, даже истощение, но она списала это на насыщенную ночь, и алкоголь, который должен был дать о себе знать, хотя бы и таким образом. Еле перебирая ногами, холодным сентябрьским утром, она доковыляла до квартиры. Ей было плохо. Ужасно. Наверное, не стоило так... Но, что было, то было. И теперь ее тошнит. Жар. Потом стошнило, и те пару литров вышли из нее фонтаном. Потом она валялась в постели до вечера, когда ей, уже ожидаемо полегчало. Решила что ей надо отлежаться и отоспаться пару дней - для этого были все условия (полный холодильник). Первую ночь она спала плохо. Вторую тоже, да и заснуть вообще было трудно. Зато хотелось спать днем, из-за сильной усталости. Ее режим как-то сдвигался. Звонила к врачу, тот сказал что это от проблем с легкими, и кислородного голодания. Выглядело довольно логично, ведь как раз прошло полтора месяца... И теперь она просыпалась где-то после полудня, а засыпала в 5-7 утра. Как-то заметила, что глаза снова покраснели, хотя с такими изменениями в режиме, это вряд ли бы кого-то должно было удивлять. Удивляло другое. День и ночь поменялись местами. Она снова пошла в клуб, но решила почти ничего не пить. Зато есть хотелось - аппетит появился недетский. Съела там мясной рулет, который сама же заказала, хотя до этого не отличалась любовью к мясу. И решила побыстрее вернуться домой. В 5 утра отключилась. Так теперь у нее проходили день за днем, то бишь, ночь за ночью, и довольно часто она выбиралась в клуб. А потом пришлось снова сидеть дома, потому что она, как будто простудилась. Опять жар, но невысокая температура. Глаза заплывали туманом. Появилась зубная боль, почти совсем неощутимая, как будто между зубов что-то забилось. Так суток двое, а потом стало легче. Зрение начало возвращаться в норму. Алиса чувствовала какой-то прилив сил, хотя за окном было десять вечера. Пошла взглянуть в зеркало... Как будто ничего не изменилось. Все еще бледная, хотя чувствовала себя вполне здоровой. Но она начала приглядываться. Кожа немного посерела, и с ее пепельно-серыми волосами это выглядело, скажем так, не очень. Она начала внимательнее рассматривать свое отражение. Глазные белки заметно пожелтели, глаза сами тоже немного изменили цвет - они были зеленые, а теперь тоже немного пожелтели. "Мгм, надо будет завтра идти на анализы" - подумала, но загадала, что завтра суббота. Придется ждать до понедельника. Тут прилив сил немного спал, а потом ей внезапно захотелось спать. Алиса заснула. Ей снились какие-то абстрактные ужасы - красные реки, в которых она пряталась от пламени, и Солнце, которое, как ей казалось, пыталось ее сжечь. А еще сквозь сон она чувствовала боль, но не могла понять, какую именно. Проснулась. У нее сильно болели зубы. За окном светило Солнце. Она невольно закрылась рукой от яркого света, а потом задвинула шторы вообще. Взяла в руки телефон: 3%, 16:07 воскресенье, 17 пропущенных от матери. Интересно, что ей надо? Говорить с ней она совсем не хотела, чего бы ей там ни было надо. Она вообще ни с кем не хотела говорить. Чувствовала сильную слабость, как-то томно было во всем теле, до кончиков пальцев. Во рту было странное ощущение. Примерно то же чувствуешь после того, как зубной поставит тебе пломбу, а ты никак не можешь к ней привыкнуть, будто что-то не то. Она пошла в ванную, чтобы умыться... И ужаснулась. В зеркале она увидела себя, вот только с оранжевыми глазами, и бледно-серой кожей. Щеки запали, но нельзя было сказать что она постарела. Что за чертовщина, что с ней? Это сон? Она до сих пор не проснулась? А что тогда, как выбраться из этого кошмара. Она пошевелила языком во рту. По два зуба снизу и сверху показались какими-то не такими - то ли большими, то ли острыми. Она открыла рот - у нее были клыки, ЕБАНОВЫЕ Клыки. Это что блять за хрень? Она просто вытаращила глаза на зеркало - и испугалась, как страшно выглядел теперь даже ее взгляд. Она ничего не понимала. Это точно сон. Так, что там? Ущипнуть себя? Не помогло. Может, порезать? Даже если это не сон, а это не может быть не сон, она имела немалый опыт в том, чтобы что-то себе резать - особенно запястья. Она была проблемным подростком). Поэтому Алиса взяла, и надрезала себе указательный палец на левой руке. Сон не заканчивался. Тем не менее было больно. Но, на удивление, совсем не так, как обычно болели такие порезы. Боль была совсем слабенькая, только сильный зуд. А вид крови сводил ее с ума. Ей хотелось крови. Она попробовала, но собственная кровь оказалась невкусной, да и рана затягивалась на удивление быстро - минут через 10 от немалого пореза не было и следа.(все-таки, в фильмах видимо преувеличены возможности разной нечисти к регенерации. Таааак, и что теперь, Алиса родительская? Кто мы? "Кто я?" - в ее голове промелькнуло лицо Зеленского. Ну, ему сейчас тоже несладко. И все же, что ей делать. Ну, если это сон, то пусть снится дальше. Но пока что смахивает на то, что это реальность. Нереальная реальность. Значит, она скорее всего, теперь упырь, вампир, стрига - одним словом нечисть какая-то. А что она собственно знает о том, чем она теперь стала? Как минимум она поняла, что хоть вампиры сами по себе не художественный вымысел, много "канонической" информации о них, возможно миф, . Она же не горит на солнце. По крайней мере до сих пор не горела. Хотя вообще в светлую часть суток чувствует себя не слишком хорошо, а солнечный свет ей теперь кажется слишком ярким. Мгм, надо проверить. Но сначала она решила кое-что сделать. Осмотреть себя полностью на наличие еще каких-то изменений в организме. Осмотрела. В целом, ничего нового, слава богу, хотя она не могла не заметить, что её фигура несколько изменилась - она была по сути скелетом, а теперь имела неплохие формы, без каких-либо крайностей в ту или иную сторону. Но лицо, не то чтобы постарело, оно стало каким-то более суровым... "Это же мне надо пить кровь, блядь? Людей кусать?" Она пыталась убедить себя, что это тоже, может, миф, но вспомнила об изменениях в ротовой полости, о назначении которых не надо было долго гадать... 2 Прошла неделя - довольно монотонно. Она поговорила с мамой - об отцовском наследстве. Оказывается, половину он оставил матери, по четверти имущества детям, ей и старшему брату. Юра уже заканчивал универ, хотел стать инженером, как и отец, но не был таким холодным и зацикленным на работе - иногда ей казалось, что брат светился от тепла и какой-то доброты, что ли. Что касается уже покойного отца, то он был, по сути, миллионером, поэтому ее жизнь была более-менее надежно обеспечена на довольно приличное время. Ей, в том числе квартиру, где она жила, и дом в какой-то глуши Алиса пыталась привыкнуть к такой себе "модернизации" организма. Гуляла поздними ноябрьскими вечерами, одетая соответственно погоде, хотя ей было и без того норм. Она не замерзла бы теперь даже в футболке и шортах - теперь ее тело вообще совсем иначе воспринимало температуру... и свет. Днем ей было не очень, солнце буквально слепило ее, однако обычные солнцезащитные очки решали это маленькое неудобство. В них более-менее удобно было ходить в белый день, не вызывая излишнего внимания. На всякий случай купила еще и цветные линзы. Пришлось. Потому что надо вспомнить, что за несколько дней ее тело еще немного изменилось - окончательно, она надеялась. Глаза стали тупо противно-желтыми, радужку глаза трудно было отличить от белка, немного расширились зрачки. Вышеупомянутые очки здесь были вполне кстати, ведь она сама никогда не видела людей с такими глазами. Зубы, к ее удивлению, не стали идеально белыми - вообще их цвет мало изменился, но больше они не болели ни от холодного, ни от горячего, а однажды утром она нашла у себя во рту все пломбы, которые ей когда-либо ставили - их просто будто повыдавливало из зубов. И к чему она не могла привыкнуть больше всего - клыки еще немного подросли, занимая во рту немало места. Сразу надо было следить, чтобы не прокусить язык. Что касается еды, то здесь она в своем сознании не могла смириться, что ей теперь нужно будет несколько иначе питаться. По сути, она голодала. Она пыталась есть то, что всегда, но яичница, бутерброды, почти все было невкусно. Она как будто ела бумагу. И так два дня. Ей становилось плохо. Она вообще перестала есть, когда выблевала завтрак на 2 день. А потом... Вечером она спокойно сидела, согнувшись вдвое на кровати. Консельмо подошел, и уселся прямо перед ней. Алиса не слишком понимала, что делает. Просто взгляд упал на кота, а дальше сработали какие-то рефлексы... Она просто его... закусила... Прокусила, зарезала... Прокусила шею, и выдула кровь, как проклятое мартини. И только когда процесс закончился, она поняла, что сделала. Это было странное ощущение... Она загрызла кота. Хотя ей стало как будто приятно, тяжелый комок подкатился к горлу, из глаз хлынули мелкие слезы. Это была единственная живая душа, которой она была по-настоящему нужна, и единственное создание, которое она любила. Алиса получила его еще слепым котенком. Но траур по коту был хоть и искренним, но не слишком долгим. На следующий вечер она уже проснулась, если и не в хорошем настроении, то чувствовала себя неплохо. Приходилось теперь заказывать всякую еду с кровью. При чем старалась каждый раз из разных заведений, чтобы никто ничего не заподозрил. Первый раз это была кровянка. Вообще, если не считать кровь, которая была для нее теперь как наркотик, то именно мясное приносило ей наибольшее удовольствие. Также что было в гардеробе, что купила - одним словом нашла себе закрытую одежду, и докупила черный шарф. Солнечный свет она всегда стабильно ощущала как сорокаградусную жару. Она раз чисто из любопытства решила посидеть на балконе, в кофте с короткими рукавами, подышать свежим воздухом. За 2 часа получила ожоги, будто целый день загорала на летнем солнце. Алиса заметила также, что слух, обоняние и координация и физическая форма у нее тоже заметно улучшились. Хотя сразу было непривычно, даже неприятно. Когда чувствуешь, что у тебя в холодильнике что-то испортилось, когда ты в другом конце квартиры с закрытой дверью. Когда ты слышишь тихий шепот соседей, особенно когда шепчутся они о твоей персоне, согласитесь, действительно не очень приятно. "Что-то Алиса, та с 5 этажа шлюха, сильно изменилась. Никуда не вылезает уже добрый месяц" - говорил Саша, 40 летний алкаш, который жил 2 этажами выше. "Прав ты Сашунь, прав. И курить она перестала. Я на балкон курить выхожу, и когда-то частенько ее напыщенную морду видел. А теперь - нет. Тоже где-то с месяц" - отказывал старик Наум с 5 этажа, чей балкон выходил прямо рядом с ее балконом. Больше всего ее раздражало то, что ее называли "потаскуха". Хотя, в конце концов, у соседей было достаточно поводов так говорить. Сама виновата, пропащая душа. Что касается другого, она и сама не заметила, как быстро перестала курить. Нет, ей не было плохо от этого, она могла делать это, как и раньше. Зависимость просто исчезла - и Алиса как-то сама не заметила, как перестала даже думать о сигаретах. И, в итоге, еще одна небольшая деталь - ногти на руках стали расти быстрее. Первый раз она их состригла с немалыми усилиями - обычные маникюрные ножницы просто погнулись, а потом вообще сломались. Но она не сдалась и завершила начатое так-сяк большими парикмахерскими. И где-то за 2-3 дня ногти выросли почти до прежнего состояния. Тратить примерно по часу дважды в неделю на них она больше не хотела, поэтому решила их оставить. Тем более, что внешне они ничем не отличались от обычного натурального маникюра, который ей до этого было достаточно проблемно нарастить. Больше уже ничего не изменилось. Да и хорошо, потому что она до сих пор была в шоке. Самое время было сесть, и хорошенько все обдумать. Как дальше жить? Что делать? Ну и в таком духе. Ах да, она все же видит свое отражение в зеркале. Алиса решила - переедет в тот самый деревенский дом, по крайней мере на некоторое время, подальше от шума города, и там все лучше обдумает. 3 Село находилось километрах в 50 от Винницы. А дом оказался уже скособоченной старой довольно хатой, которая, казалось бы, должна была бы вызывать только тревогу и страх. Да и село само было какое-то как будто неживое. Еще и название такое - Митлинцы. Она приехала уже вечером, часов где-то в семь. Но ей все равно стало легче на душе от той картины. Да, есть ли у нее теперь душа? Эт, неважно, собственно. Она не верила ни в бога, ни в черта. Но в последнего теперь точно должна была верить. Она получила записку от нотариуса. Там было упомянуто, что ключи у соседа. У какого? Она хотела тишины, и отнюдь не лишних разговоров, поэтому просто пока стояла, озадаченная... И вот, из соседнего дома, вероятно, еще более несчастного, чем ее, высунулась сгорбленная, сухая фигура. Это был дед, старый, как мир, и начал смотреть в ее сторону. Ей казалось, что он просто прожигает ее глазами. Из его дома послышался крик: - Эй! Шо ты стал, как вкопанный? Что там увидел? - кричала, судя по голосу, старая старуха. А и действительно, кто еще там мог жить? - Тут какая-то женщина пришла, в дом Шашкевича покойного, черти бы их взяли там. - старик развернулся к дому. - Так сын его умер. А это вероятно его дочь или жена. Ану иди сюда, здесь ключи какой-то в костюме оставил, говорил дать, если кто придет. - и дед пошел в дом. Алисе стало еще больше неловко, как до того. Совсем не было желания говорить, еще и волновалась, дрожала, как береза на ветру. Старик выскочил из дома, и двинулся на нее прямым курсом. - Ты кто будешь? - дед с ходу пошел в атаку - Я....Я... - все слова где-то потерялись. -Ты, ты, кто же и еще? -Говори, не качай по пустому. - Алиса... Шашкевич, моя фамилия. - А отчество, Симоновна? - Да. Вы знали моего отца? - Знал, знал... - старичок запнулся - Знал маленьким, и знал немного молодым, а потом он где-то исчез. И больше я его не видел. Только доходили слухи, что он разжился, и в город переехал насовсем. Вот недавно, приходил какой-то нотариус, с ключами, и так мы узнали, что умер папа твой. Так сюда ни разу и не наведался, с тех пор как уехал. И деда я твоего знал, мы ходили в один класс, но ей-богу, лучше бы не знал. Но о мертвых, как говорят, или хорошо, или никак, так что больше ничего не должен тебе сказать. Держи ключи, вот - он протянул связку, - там разберешься, что к чему. И тот, там убрать немного надо, - он замкнулся - Но дом небольшой, разберешься, - Алиса взяла у него ключи, рука старика была грубая и сухая, но теплая - Боже, ну и холодная ты, как мертвеца коснулся - со страхом сказал дед. И это были на сейчас его последние слова - он молча пошагал к своей хате. Она мысленно себе улыбнулась. Если бы не тонна штукатурки на лице, он бы точно принял ее за мертвеца или призрака. Она нанесла тоналку даже на руки... Дом оказался совсем маленьким. Только и было что комната с кухней, по-своему уютная и приятная, хоть и запыленная, старомодная ванная и небольшой коридорчик. И туалет на улице. Типичный дом среднестатистического украинского пенсионера. Хорошо, что хоть кур или еще какой живности нет. В комнате на стене был ковер, а под той стеной - диван, хоть старый, но в полной исправности. Были старенькие телевизор и холодильник, еще с горбачевщины, видимо. Была печка с печью, где можно было готовить, да и просто для отопления сойдет. Хотя ей этого не надо было. Пол из линолеума. Ванная тоже под стиль всего остального - довольно старомодная. Хорошо что хоть она вообще есть, а не баня какая-то. И зеркало на стене. Но здесь все тоже покрылось немалым слоем пыли, поэтому она через силу, засучив рукава, взялась кое-как приводить все в порядок. Веник, совок и щетка стали ее спутниками на несколько следующих часов. К 8 вечера она справилась. Дом, само собой, и близко не сиял, но принял относительно приличный вид. Наконец она раскинулась на диване - поработала хорошо, даже для вампира. В общем чувствовала она себя достаточно по-человечески. Ммм, проголодалась. Хорошо, что с этим проблемы были решены надежно и надолго. Она боготворила коррупцию - за определенную сумму она теперь имела достаточно крови без лишних вопросов... Принятие 1 Приемы "еды" теперь напоминали забрасывание наркотой. Всасывая свой "наротик" она испытывала настоящее блаженство, до того, что сильно закатывала глаза, а все тело щемило, как будто она ловила оргазм. До кончиков пальцев ее пронизывал сладкий тремор, это поглощало ее целиком, затмевало сознание, сносило крышу... Это было какое-то безумие, после которого она чувствовала себя, как новорожденная. Примерно так, после определенного страха, отчаяния, диссонанса, адаптации, она смаковала и жизнь, новую себя. Хотя порой становилось страшновато. Каждый раз она могла сорваться, и кто-то мог не дожить до утра, ведь иногда не помнила промежутки времени после "питания". Просто дыры в памяти. Но самой большой проблемой быстро стала нехватка общения, потому что людей она стала избегать. Выход куда-то днем ассоциировался с неприятным одеванием линз и довольно длинным во временном измерении нанесением косметики в немалом количестве. А ночью тоже старалась не рыпаться, потому что одинокая женщина ночью - довольно подозрительно. Они что-то заподозрят. Они... Постепенно Алиса начинала мыслить человечество, как нечто отдельное от нее, что-то чужое. Люди отдалялись от нее, а она была теперь белой вороной. Такой себе экзистенциальный кризис. Но жизнь решила вырвать резко девушку из него. Она рисовала, а за окном плавно вечерело, только остатки солнечных лучей через окно освещали ей полотно. Алиса любила рисовать, особенно теперь это у нее получалось блестяще, процесс пожирал ее, и она могла часами бессмысленно делать наброски карандашом. Кровь, кровь теперь была ее вдохновением. Ловила себя на мысли, что она просто наркоша с прибамбасами... Не заметила, как на улице совсем стемнело, только молодой человек и несколько звезд бледно блестели в океане сумерек. Было, наверное, немного за полночь. На улице послышались шаги - тихие, а вместе с ними и тяжелые, чуть позже в дверь тихонько постучали. Она молчала и не двигалась, замерла. Послышалось недовольное бормотание: - Не открывает, чертова дочь. Эта уже проклятая, вся в деда, - жаловался мужской голос. Что-то сопело. - Открой - незнакомец чуть не закричал, и начал изо всех сил стучать в дверь. Она оцепенела. Как-то не хочется впускать бог знает кого среди ночи. Сопение повторилось. И вот странно, - голос, как ей казалось, принадлежал, судя по тембру и тону, какому-то здохляку, а сопел как какой-то бугай. Алиса снова услышала сопение. Кто-то втянул воздух в могучие легкие - раз, два. Не было сомнений - их было по крайней мере двое. - Здесь что-то не то. Я не слышу здесь человека. - прохрипел кто-то сильным басом. - А что ты слышишь, Серохвост? Чем пахнет? Крепыш еще раз засопел - раз, два, три. - Что-то слышу... Но это не человек, это точно не человек. - Ты точно что-то слышишь? Может там вообще никого нет? - Подожди, Вань... - снова послышалось сопение - Я слышу... Слышу упыря! Точняк. И кровь слышу. Это она мне так запах перебила. - Эммм. Нам сказали найти человека и довести кое-что до его сведения... Хм... - Но человека там нет. Значит, нам здесь делать нечего. Скажем в канцелярию, что они что-то напутали. - Нет, Серый. Тут одно из двух. Либо нашего адресата досасывает упырь, либо... упырь и есть наш адресат. Ее старик был чернокнижником, и не наследственным, а значит кто-то должен был расплатиться за его дар. А как - то только Судьба-Мать и, может, сам старик знают. Но он мертв, а Судьба - не слишком разговорчива, поэтому нам только догадываться, кто за дверью. И нам сейчас одно из двух - или мы идем прочь, и Бурый даст нам в канцелярии хорошую взбучку, или ломимся в дом, и, доставляем сообщение адресату или чубимся с упырем. Тут как повезет. - От кровососа у меня совет есть - ей показалось, будто что-то захрустело - а вот Бурого я злить не хочу - продолжал бугайчук. - Пошли. Но ты первый - сказал более тонкий голос. В дверь сильно стукнуло. Чудо, что они не разлетелись в щепки.Она подумала. Похоже беседа шла о ней. Явно о ней, если точнее. Почему бы не открыть, они же должны что-то ей передать. - Подождите. Я открою дверь, но скажите, кто вам нужен? - Да. Вот видишь! А я тебе сразу говорил, что надо сразу громко стучать - загугяй побольше. - Твоя фамилия - Шашкевич? - Ага! А вы кто? - Долго объяснять. В дом пусти, а то холодно. Ты упырь? - Можно и так сказать. Но ЭТО слово мне не нравится. - сказала она несколько обидно, и открыла наконец дверь. Ее глазам открылась несколько комичная картина. Впереди стоял юноша, немного ниже и немного старше ее, одетый как интеллигент из 80-х - в старомодном пальто и очках, позади него - бородатый здоровяк в кожаной куртке, который макушкой почти трогал крышу. Немного непривычно, но люди, как люди вроде. Но уже через секунду у меньшего Алиса разглядела глаза - они были серо-зеленые, но разрез у них был, как у кошачьих - вертикальный и узкий. У второго она ничего подозрительного кроме его габаритов разглядеть не могла... Она наконец их впустила. Здоровяк трясся, потому что замерз, малыш же просто дико щурился, как будто на улице вьюга. Наконец он обронил: - Эх, многое кому не нравится. Но у нас к тебе есть поручение, известие. Твой дед... - Он что... Тоже был вампиром? - Нет, подожди, если тебе об этом так интересно поговорить, будешь еще иметь возможность. Тем более, я думаю, наше знакомство только начинается. Вообще мы должны были бы тебе, как нотариус какой-то, передать прощальное письмо, мизерное наследство, и как оно там говорится... Но... Видишь, так бы и случилось, если бы ты была человеком. А ты же им не являешься... -То...- она попыталась его прервать, но он продолжил повышенным тоном. - Так что наша с тобой встреча, скорее всего, не станет последней, хочешь ты этого или нет. Ты не человек, значит над тобой действуют нечеловеческие юридические и правовые нормы...- он остановился, и Алиса все-таки вставила свое словечко. - Ну, знаешь, мне скучно... и одиноко. Если у меня будет возможность быть где-то, где меня воспримут такой, как есть, я буду очень даже рада. Ее собеседник погасил на лице несмелую улыбку. Алиса этого как-то не замечала, но он смотрел прямо в ее едкие желтые глаза... И они не казались ему ничуть отвратительными. - Насколько мы знаем, тебе есть 18, а с 17 согласно упомянутым выше нормам, ты полноценный и полноправный субъект нечеловеческого права. Выражаясь понятными тебе терминами, ты полноценная гражданка Диких лесов, темных глубин, тайных пещер, мрачных руин, и других мест, куда человеческий дух не сует свой нос. Но не думай, что мы не любим людей. Некоторые из нас довольно сильно связаны с миром людей, некоторые - даже больше чем собственно с нашим. Тебя - здесь он выщипал зубы, как будто кривляясь, - тебя это касается особенно. Но обо всем позже. Так что - ты с нами? Она на мгновение только и задумалась. Ей было где жить, но не было куда идти одновременно. - Я, конечно, вас не знаю совсем. Но вряд ли будет хуже. Я с вами... Но как ты там? Расскажи мне кое-что. - Все потом. Вот поверь, мне тоже не терпится с тобой поболтать. Но не здесь и не сейчас. Пошли, пока никто не пришел. - Куда, собственно? - Нуууу... В лес. Мы его знаем, как свои пять пальцев. А тебе, поверь, бояться нечего. - Угу. - она чувствовала, что немного обиделась на младшего... 4. Лес. Они долго шли. Алиса заметила, как Ваня вырвался вперед. Он петлял по тропинкам, как гадина, и так быстро, что за ним еще надо было успеть. К счастью, ей это не доставляло хлопот. Собственное тело ей казалось легче воздуха, а движения были плавными, как будто она и в самом деле летела. Глупая ночь была для нее новым днем - и страха не было ни капли. То человеческое предубеждение, дрожь перед ночной темнотой развеялось полностью. Да, может просто потому, что она ночью видела не хуже, а то и лучше, чем днем. День почти слепил ее, а на плечи словно надвигался тяжелый камень. Алиса так задумалась, что не заметила, как ее спутники остановились, и изо всех сил влетела в здоровяка, и чуть не упала на сырую землю. -Га... Что? Легче шаг! Пришли - столкновение Серому явно не понравилось. Перед ними, точнее под ними, была земля, года земля, на которой не росло ничего... Просто почва. - Тойво, упыряка, отойди, потому что ты не летаешь - здоровяк обращался явно к ней, да и сам отошел шагов так на десять. Что-то подсказывало ей, что надо таки отойти. А Ваня тем временем... лег. Лег грудью на землю и засопел-зашипел... Его тело напоминало пятиконечную звезду, которая начала вращаться против часовой стрелки, переставляя руки... и ноги. Но вот он затих и остановился. Как всегда водится, в воздухе повисла мертвая тишина. Алиса даже чувствовала ее тяжесть. Все было и дальше тихо. И вот... Почва под ним... взорвалась! - Каждый раз смотрю на это, как будто вижу впервые - радостно сказал Серохвост. Грунт взорвался, как будто там была мина или бомба... А Ваня... Ваня полетел. Не под облака, но полетел таки хорошо. Когда полет начал переходить в падение, с его силуэтом начало происходить что-то странное... Он стал меньше, начал менять цвет. И вот на землю, на все четыре лапы приземлился пушистый серый котик... с зелеными глазами. Он побежал к месту взлета, где была немалая яма. Прямо вниз, в землю, шла лестница, которой едва было видно конец. Давай туда, потому что сейчас будет поздно - кот, или Ваня в кошачьей личине, говорил. А она смотрела на него, на лице появилась озадаченная улыбка: - Так ты... - Котолак. - Отрубил кот - Только не начинай. - Он не любит, когда его называют милым, или что-то такое - объяснил Серый. - Пошли вниз. Троица начала спускаться вниз по закрученной по спирали лестнице. И действительно, через какую-то минуту земля над ними затянулась. шли несколько минут Когда лестница закончилась, они прошли немного узким каменным коридором, где их ждал кто-то. Это был среднего роста и средних лет мужчина, с каштановой бородой и длинными волосами. Вместе со своей одеждой - косухой и джинсами, он походил на байкера, или может рокера. Ваня выбежал вперед - Алиса как-то даже не заметила, когда он снова стал человеком. - Хууухххх. Тот... Этот. Упыряку доставили, - он явно запыхался, а голос его странно дрожал... Лицо неформала приобрело выражение, которое трудно ассоциировать с хотя бы какой-то конкретной эмоцией. Немного гнева, щепотка усталости, горсть разочарования, и ковш смущения. И так он замер на минуту. - Ребята... - голос его был хриплым, будто прокуренным, хотя пахло от него лесом, и еще чем-то сладким - это что за форс-мажор? Кто это? Что это? Почему оно здесь? Почему вы так поздно. - Понимаете, Бурмило Велесович, тут немного тот, непредвиденные обстоятельства случились. Мы сами не в восторге... Точнее сказать в шо... - Бурмыло Велесович оборвал его оправдание. - Я не желаю слушать твои тирады с извинениями. Ближе к делу. Коротко и по существу. С самого начала. - Мы должны были доставить ей письмо о наследстве от...- он умерил голос - вы сами знаете от кого, и на этом все, но застали это - он указал сразу целой рукой на Алису - самого настоящего упыря. - Гм...- Велесович нахмурился - подробнее можно? Заговорил Серохвост: - Нуууу, мы хотели просто оставить то письмо, но я учуял что человека там и нет, а потом... потом учуял упыря. -Да, именно так. - грустно добавил Ваня. - Значит, Ваня, ты даже не понял, кто за дверью сразу? - Именно так! - иронично как-то ответил Ваня. - Не говоря уже о том, что это не вампир с рождения, а зараженный человек, что можно было догадаться по тому, кому вы должны были доставить письмо. А еще... Как тебя зовут? - он обратился к ней - Алиса. - Алиса, дай мне свою руку. Ого, она холодная, мертвяк стопроцентный. Человеком ты уже вряд ли станешь... Она испытывала смешанные эмоции. Нотки сожаления где-то засели в душе, но были незаметны на фоне того, что она радовалась, что жива. Ну, по крайней мере, не мертва. А еще в ней почему-то закипал гнев. Этот тип не слишком ей нравился. -Думается мне что я жива собственно благодаря этому, как вы выразились, заражению. У меня был несовместимый с жизнью диагноз. Если бы не это, я бы сейчас здесь не стояла. -Ну, с точки зрения биологии, ты не являешься живым организмом. Большинство процессов в твоем теле просто не происходит. Ты не стареешь, не чувствуешь голода, жажды, практически не чувствуешь боли. Ты не то, что мертва, ты жива наоборот. Единственное что сохраняется в организме, это мышление и некоторые сугубо физические функции. Например, движения мышц. Жажда крови у вампира заложена глубоко в подсознании, и не является необходимым условием его существования. А теперь... Пройдемте со мной. В, как вы это называете, кабинет. Вы, два придурка, подождите здесь. И не смейте подслушивать. Они прошли дальше. Рокер закрыл дверь. Помещение и в самом деле напоминало кабинет какого-то офисного босса. На столе стояли таки пачка сигарет "Киев красный" и полупустая баночка меда. - Прошу, садись - он указал на удобный диван, а сам сел на кресло за столом. - Итак, госпожа... Алиса. Давайте на ты, потому что нет в нашем мире места для формальностей... - Что ТЫ хочешь от меня! - он почему-то вызвал у нее гнев - Извиняюсь если чем-то обидел или разозлил, возьми себя в руки, пожалуйста. Хочу тебе много важных вещей сказать - его лицо вдруг смягчилось. Она как-то успокоилась, но безосновательный гнев все еще теплился в ней: - Я внимательно слушаю. - Так вот, мои подопечные должны были просто доставить тебе письмо. Письмо от твоего деда. Там было чисто человеческое ходатайство о наследстве. Но вот этого - он смерил ее взглядом - мы явно не ожидали. По нашей информации там должен был быть человек. Но, значит, что-то случилось с тобой в довольно короткий промежуток времени, раз ты сейчас здесь в таком состоянии. Хотя это один из немногих крайне маловероятных вариантов, которые могли бы позволить тебе сюда попасть. Юридические дела мы уладим позже. А сейчас мы должны сделать одну неприятную процедуру, которая нам обоим нужна. Мне может просто интересна, юридически она тоже требуется довольно часто, а тебе она просто необходима, чтобы дать ответ на вопрос кто ты есть. - Разве я не вампир? У Бурмила на лице появилась горькая улыбка: Да, ты вампир. Мы называли тебя упырякой, что скорее всего является правдой, потому что ты заразилась. А почти всегда заражаются от упырей. Вообще здесь все очень сложно, потому что вампиры это целая раса со сложной иерархией, и подвидовым разделением. Упыри, стриги, бруксы... Куча дерьма... Извини, но твои... родственники... не самые приятные создания не только из-за образа жизни, но вообще из-за характера. Упыри это обычные, полудикие создания, которые живут среди людей, там же и питаются, и маскируются под них. Часть не знает о существовании хотя бы одного другого вампира, а большинство знает буквально нескольких "родственников"... - он достал с полки какую-то грубую, старую, потрепанную книгу. На ее обложке красовался небольшой шип. - не могла бы ты... Проткнуть свой палец об этот шип? Знаю, процедура не слишком приятная, как и анализ крови из пальца - он улыбнулся - но такая же необходимая... Алиса проткнула палец. Кровь стекла немного вниз по обложке.... -Так, посмотрим, что нам покажет книга. На обложке все еще растекалась кровь. - Гм, ничего не понимаю. Но еще подождем. Обычно она просто открывается на соответствующей странице. Это книга обо всех нечеловеческих созданиях. Хотя иногда она любит выкидывать коньки. На этих словах книга как снаряд шлепнулась на потолок, повисла там, и упала обратно. - Видишь, она смеется над нами. Давай еще раз. Желательно другой палец. Алиса протянула другой палец. Книга не повела себя лучше и на этот раз. Сначала она нацелилась в дверь, видимо, считая, что она открыта. Потом залетела под кресло, и на конец снова вгатилась на потолок, где и сидела, пока Велесович ее не отодрал, и не поставил на стол перед Алисой, крепко держа ее обеими руками. -Ты знаешь, когда сюда приводили Серохвоста, она выбила ему зуб, как только он ступил на порог. Давай, протыкай. Она протянула палец, чувствовала как книга... дрожит. - Ох, не знаю, ты ей почему-то очень не нравишься. Алиса проткнула палец. Велесович отпустил книгу. На этот раз томик перевернулся, и начал медленно тянуться по столу, скрежеща шипом по дереву. Велесович надулся: - Ты смотри! Портит мне стол... - он уже хотел снова схватить книгу, но девушка решила его остановить: - Подождите... Подожди, она хочет нам что-то сказать. И в самом деле, книга продолжала тянуться полукругом по столу, на мгновение оторвалась, раз ударилась о стол шипом, и заскочила на полку. - Тааак, что это у нас? Ого! На весь стол красовался всего один символ: ? Неудобная тишина воцарилась в комнате. Бурмило Велесович первым ее нарушил: - Гм, на моей памяти такого не случалось, но... От старших, от своих предшественников о подобных случаях я слышал. Тем не менее, книга просто не может определить твое, так сказать, происхождение. Говоря юридическим языком, тебя нет в базе данных. То есть твоего вида. Существо, которое тебя... Ну, ты сама понимаешь, тоже в эту базу данных не входит. Тут всего два варианта: либо оно древнее, как мир, настолько, что книга его просто не знает, или не помнит, либо это новый вид вампира, о котором Управление еще не знает. Что вполне вероятно, ведь у вампирских кланов отношения с ним не очень, и они не спешат делиться информацией, либо намеренно ее скрывают. Вряд ли это заговор, но явление глобальное. В последнее время доходит до открытых стычек... - Так, стоп. Хватит. Это слишком. Мои мозги это не переваривают за раз, - Алиса почувствовала отголоски головной боли, впервые со времени... превращения. Да, это все очень интересно, и я должна и хочу об этом знать. Но... Это слишком много, пока что. - Позволь, я быстро закончу. Так что...- Лоб его сморщился. Перейдем к делу. Буду вынужден тебя просить здесь остаться на некоторое время, до выяснения обстоятельств. - Ом...- она заткнулась, задумалась. Душа ее двоилась. Не знала, что лучше - остаться здесь, ступить в неизвестность, или вернуться в обычный мир, мимикрировать под обычного человека, прячась даже от самой себя. - Думаю, пока можно, мне все равно надо отдохнуть, я чувствую рассвет, мне сейчас кроме вздремнуть ничего не надо.