***

Дань Хэн любит тишину, покой и порядок. Чтобы никто не мельтешил перед глазами, чтобы не было никаких раздражающих громких звуков. Изо дня в день Март 7 привносит в его жизнь только совершенно обратное. — Дань Хэн! — кричит она, бесцеремонно врываясь в архив. — Пойдем нарядим елку, завтра экспресс празднует Новый год! Какая еще елка? Какой еще Новый год? Дань Хэн смотрит в монитор и понимает, что, отвлекшись, сбился со счета ошибок, оставшихся в системе после очередного вторжения Серебряного Волка. 371? 372?.. — Я занят, — Дань Хэн делает глубокий вдох, чтобы не сказать Март 7 какую-нибудь очередную колкость. — А как же яркие впечатления, Дань Хэн? — А она расстроенно выпячивает губы. — Не интересует. Дверь архива… ну, не захлопывается, конечно, но весьма красноречиво закрывается перед Март 7. Ох уж эта любительница всевозможных праздников, как придумает что-нибудь. У него тут, между прочим, данные о пораженных Марой не обновленные лежат. И информацию о Дань Шу ввести надо. А еще модифицировать систему безопасности, чтобы всякие Серебряные Волки не смогли в следующий раз влезть в его базу данных. Дань Хэн битый час после ухода Март 7 пытается найти уязвимость в системе и, не найдя ее, сердито ложится на пол, принимаясь смотреть в потолок. Он старается не прислушиваться к веселому смеху, доносящемуся из другой части экспресса. На Лофу за эти месяцы Дань Хэн получил «ярких впечатлений» на годы вперед. Новый год… Кому вообще надо отмечать что-то такое? Маложивущие виды слишком привязаны к своему безвозвратно уходящему времени. Хотя, если подумать, на Лофу тоже ежегодно проходили фестивали в честь смены года. Когда-то он обращался в огромного дракона и снисходил к простым жителям, даря свое божественное благословение. Люди улыбались, тянули к нему руки, а детский смех лился рекой, в которой дракон плыл словно в воде. Это воспоминание Дань Фэна. Теперь улицы Лофу украшают лишь бумажные змеи. Дань Хэна это все правда не интересует. Поэтому он покрепче запирает свою дверь. *** За считанные часы Экспресс принимает зеленое нарядное облачение. Когда в день «Нового года» Дань Хэн выбирается из своего убежища за стратегическими запасами снэков, которые можно получить только в общей зоне, он с трудом узнает ставший родным зал. В центре стоит высоченная ель, будто выросшая из самого нутра экспресса. Машине синтеза явно пришлось очень постараться, чтобы выродить из себя такое. По стенам развешаны какие-то украшения: гирлянды пока что лишенных света лампочек, венки, красные ленточки. Дань Хэн отказыется присматриваться. Ему же это неинтересно, верно? Ему интересна пачка хлопьев из машины синтеза и бутылка молока. Сейчас раннее утро, поэтому все спят, иначе бы Дань Хэн не решился на вылазку. Даже Пом-пом, стоя рядом с елкой, дремлет, так что приходится красться. Голову ее украшает красный колпак с белым помпоном, временно сменивший фуражку проводника, и Дань Хэн невольно хмыкает, а потом осекается, супит брови и заполучив свои драгоценные хлопья уползает обратно в драконье логово. Этого должно хватить на день. Дань Хэн снова запирается, проверяет пару раз дверь (а то вдруг замок сломался), углубляется в диагностику системы. Он как раз заканчивает дописывать код, залатывающий старую прореху, когда экспресс снова оживает и наполняется разными голосами. — Вельт, милый, ты нигде не видел мою заколку? — слышится растерянный голос Химеко. — Посмотри на шахматном столике, мне казалось, я видел вчера ее там, — отвечает ей господин Янг. Аромат убойной крепости кофе Химеко проникает в щель под дверью архива. — Хо-хо-хо! — кажется, это Келус. — Эонов мне в матушки, где ты это нашел? — смеется Март 7. Вот надо им тут толпиться всем? В этой части экспресса, как Дань Хэн успел заметить, украшений не было, так что по-видимому… — Давайте повесим это сюда, — командует Химеко. — Вельт, подсади меня. По-видимому эту часть экспресса украшать они будут прямо сейчас! Дань Хэн опять делает тяжелый глубокий вдох и рассержено садится на пол, затыкая уши. Ну вот и что он так сможет сделать теперь? Ногами планшет не удержишь и историю Дань Шу не введешь. Так, ладно, где-то были наушники. Сейчас он их найдет. Но где? В этом ящике нет, в этом — тоже. Может, на полке? А, точно, они должны быть вон в той тумбе. — Байлу уже пришла? — доносится до Дань Хэна полный радости вопрос Март 7, и тогда он забывает воткнуть в ухо наушник, прислушиваясь. — Судя по смеху Келуса — да, — отвечает ей господин Янг. Воспоминания о Байлу, пожалуй, то единственное хорошее, что было на Лофу. И пусть даже их омрачают события далекого прошлого, Байлу все-таки одна из тех немногочисленных персон, которую Дань Хэн игнорировать при всем желании не может. Похоже все-таки придется выйти. Хотя бы поздороваться. Он просто поздоровается с ней и уйдет обратно. — Ух ты, — восхищенный голос Байлу слышится уже совсем близко. Дань Хэн стоит прямо у двери, практически прислоняясь к ней лбом. — Я думала, после вашей елки меня уже ничто не сможет удивить. Как красиво! А Дань Хэн уже видел? — Не, он держит оборону своей крепости, — отвечает Келус. — Ну, то есть архива. Ладно, пойдемте все в зал. С каждым шагом голоса удаляются и через несколько мгновений наступает блаженная тишина. Или теперь не такая уж и блаженная? Дань Хэн напрягает слух, чтобы разобрать что-то из разговоров в общем вагоне, но там только неясный гул и смех. Байлу даже не окликнула его. Не постучалась, не позвала. Ну… это ведь хорошо. Дань Хэн всегда ценил и ценит в своих друзьях то, что они позволяют ему побыть наедине с собой и не лезут в личное пространство. Исключение разве что Март 7, но, по правде говоря, даже она не особенно навязывается, хотя определенно могла бы. Так что все хорошо и правильно, он действительно не хочет ничего ни смотреть, ни отмечать, и воообще пойдет сейчас и ляжет спать, или данные о пораженных Марой обновит. А Байлу, ну, он ее уже услышал и ладно. Она знает, что он ее тоже слышал. Это почти что сродни приветствию. Или не ладно?.. Все-таки Дань Хэн осторожно — максимально тихо — приоткрывает дверь. Выходит из архива, стараясь из общего гвалта вычленить голос Байлу, а потом зависает, обернувшись. Вдоль стены прямо над дверьми в их комнаты раскинулся рисунок огромного дракона. Блестит серебристая чешуя, подсвеченная лампочками белой гирлянды, извивается тонкое тело, будто еще секунда и дракон полетит за пределы экспресса, станет его спутником в космосе, сверкая чешуйчатым боком за стеклами иллюминаторов. Золотые звезды, чуть покачиваясь от бесконечного движения экспресса, висят под потолком. Мерцают, освещенные китами. Как бы Дань Хэн ни отрицал свое прошлое, себя самого — свою суть — ни отрицать, ни ненавидеть он не может. Так что это и правда… красиво. Одна из золотых звезд срывается с потолка прямо ему под ноги. Легонько звякает тонкий металл. Благо, не разбивается, не стекло. Дань Хэн бережно поднимает звезду, держит ее на ладони, разглядывая. — Надо бы повесить ее обратно, — раздается совсем рядом. Он не вздрагивает, но смотрит на источник голоса удивленно. За рассматриванием дракона Дань Хэн даже и не заметил, что в коридоре — там, где обычно сидела беглая свинка-копилка, — кто-то есть. — Но ты не дотянешься сам, — Байлу, потирая подбородок, окидывает потолок оценивающим взглядом. — Может, позвать мистера Янга? — Давай ты, — Дань Хэн протягивает ей звезду и, столкнувшись с непонимающим взглядом, поясняет: — Я тебя подсажу. Дань Хэн аккуратно берет Байлу на руки, позволяя той перебраться к себе на шею. — Еще чуть-чуть бы… — Байлу пыхтит, пытаясь прикрепить украшение на его законное место, тянется вверх. Дань Хэн этого не видит, но может угадать по тому, как сильно локтем она упирается ему в темечко. Приходится привстать на носочки, придерживая Байлу за ноги. Сохранять равновесие становится немного сложнее. Наконец, раздается победное: — Я смогла! Получилось! Она довольно смеется, кладя руки ему на макушку и, кажется, не торопится слезать. — Никогда не была так высоко, — Байлу чуть свешивается, и если поднять взгляд, краем глаза можно заметить ее курносый нос и аквамариновые глаза. — Почему ты не со всеми? — Ну, я же не могла прийти на экспресс и не повидаться со своим любимым наставником. — Ты могла просто позвать меня. — А ты мог бы тогда буркнуть что-то в ответ и так и остаться в своем архиве. Это верно. Теперь ретироваться в архив не выйдет, потому что она у него на плечах. — Могу я попросить тебя кое о чем? — смущенно спрашивает Байлу. Дань Хэн не отвечает, ждет, что она попросит. — Пройдись так немного, — заканчивает Байлу совсем тихо. И Дань Хэн никак не может ей отказать. Он делает несколько шагов по коридору — в сторону входа в общий вагон. Она чуть мотает ногами: по очереди, в такт его шагам. — Как здорово, такое ощущение, будто это я такая высокая. Байлу все еще переживает из-за своего малого роста. Они оба надеются, что после произошедшего с ней недавно на Лофу это изменится, и она все-таки начнет расти. Байлу полноценна. Она — настоящая Верховная Старейшина Видьядхара. И заслуживает такой же полноценной жизни. С праздниками, с Сяньчжоуским Новым годом, с возможностью пролетать в виде дракона над ждущими ее жителями Лофу. Ну а пока — с таким непривычным и странным, но все-таки Новым годом на Астральном экспрессе. — Ладно, можешь уже спускать меня, — вздыхает Байлу, когда они доходят практически до самой двери. Веселое хрюканье свинки-копилки раздается где-то снаружи. Там сейчас уже наверняка горят огни всех этих гирлянд, сияет огромная елка, Келус, одетый в красный кафтан размахивает мешком подарков. — Просто пригнись немного, — тихо предупреждает Дань Хэн. И открывает дверь.