Глава 2.

Ну, когда никто не знает, что ты чувствуешь, Как ты думаешь, эти эмоции настоящие? Или они проходят, если их не произносить вслух? Я хотел бы уехать И переписать вчерашний день, Потому что я не могу убежать от призраков в своем доме. "Ghosts" ~ Gatton & Rich Позже тем же вечером, после драматического рассказа Ната о кафе-мороженом и всех собаках, которых он смог погладить в парке, когда он уже заговорил себя до сна, Клинт поднял его на руки и пронёс по лестнице, выключая свет и запирая двери, ноги Ната обвились вокруг его грудной клетки. Он устало поцеловал Клинта в щеку. — Л’лю тебя, папа. Клинт крепко обнял его, покачивая взад-вперед. Он позволил себе вспомнить, что не все истории заканчиваются разбитым сердцем. Он даже представить себе не мог, что его дети вот так вот останутся без крова в лесу. — Я тоже тебя люблю, сынок. — Клинт поцеловал беспорядочные кудри Ната. — Ты самый лучший. Он проверил Лайлу (она уже спала) и Купера (он играл в видеоигры на своем компьютере). — Не засиживайся допоздна. Купер отдал честь. — Понял, папочка. — Мудрый парень. Купер ухмыльнулся. Он прервал игру, чтобы взглянуть на Клинта, а точнее, на Ната, облокотившегося на его бедро. — Сегодня все в порядке? Не похоже на маму, разрешать ему прогуливать школу. — Все хорошо, просто... Клинт задумался, насколько ясным следует быть. Ну, сынок, у нас есть избитый подросток, живущий в деревьях возле нашего дома, и он боится мужчин до такой степени, что поранился, пытаясь убежать от меня. Но не волнуйся! Нет. Клинт мысленно покачал головой. Это не пройдет даром. По многим причинам. — Просто некоторые проблемы с датчиками. Я их чинил. Купер расслабленно откинулся в своем кресле. Он был единственным ребенком из их троих, который знал о некоторых установленных мерах предосторожности. — Теперь все в порядке? — Должно быть. Я проверю еще раз утром. — Хорошо. Спокойной ночи, папа. — Спокойной ночи, Куп. Не дай другой снайперской команде победить. — Понял! Клинт закрыл дверь Купера. Двое выбыли, остался один. Нат уже надел пижаму, но, оказавшись в его комнате, Клинт с неохотой положил его в кровать с изображением динозавра. Мои дети. Клинта пробрала дрожь, и он обхватил руками затылок Ната. Он зажмурил глаза, чтобы скрыть слезы, которым он никогда не позволял падать, но одна скатилась по его носу прямо в шевелюру мальчика. Ему было дано так много - какое право он имеет плакать? По крайней мере, он вернул свою семью. Не всем так везло, и все же пустота в душе Клинта требовала, чтобы он выжимал ее, как однодневную губку. Он сопротивлялся этому почти два года и не собирался начинать сейчас, если бы мог помочь. Но держать Натаниэля, держать его ребенка... все мечты пяти лет были здесь. В его объятиях. В этом доме. Клинт не мог отдать ее травмированному мальчику. — Люблю тебя, - прошептал он Нату. — Очень сильно люблю. Люблю тебя, сынок... Клинту пришлось повторить это еще раз десять, прежде чем он набрался смелости, положил Ната в кровать, подоткнул под него плед и отошел. Лора сидела в их спальне и читала какую-то историческую фантастику об Амелии Эрхарт. Сняв джинсы, Клинт опустился рядом с ней. Убедившись, что глаза не предадут его, он открыл их. Лора уже заглядывала ему в глаза, ее волосы водопадом падали на лицо. — Длинный день? — Ты даже не представляешь. — Как все прошло? — Примерно так, как ты и ожидала. А может, и хуже. Я все еще не уверен в этом. Лора выключила свет и прижалась к нему, так что они оказались лицом к лицу в темноте. — Какой он? Клинт позволил ей взять его руку и поиграть с линиями судьбы. — Тихий. Грязный. У одного из его «Конверсов» дырка на носке. Он... он смотрел на меня так, будто я собирался его убить. Лора крепко сжала его руку, но ничего не сказала. — Я не могу этого объяснить, Ло. – Клинт вздохнул, пошатнувшись. — Что-то в нем... — Отцовский инстинкт? — Может быть. Не совсем. Но да, вроде того. – Клинт поцеловал ее между глаз. — Завтра он все равно уйдет. Я его здорово напугал. — И ты решил оставить его в покое? Не звонить? Не накачивать его наркотиками, чтобы протащить в машину для поездки в больницу? Это было не совсем обвинение, но Клинт почувствовал недоверие Лоры в своей груди. Все ее вопросы он задавал себе по нескончаемому кругу весь оставшийся день. — На самом деле у меня не было выбора. Я не мог подойти к парню ближе, чем на три метра, чтобы он не разлетелся на части, как самолет из заклепок. Клинт мог бы. В физическом смысле. Они оба помнили фиаско на ужине с индейкой в 2002 году, когда Клинт усыпил буйного дядю Лоры Роберта, пьяного и бредового от лекарств, через полкомнаты, используя в качестве дротика лишь рождественский крекер. Недокормленный подросток был просто посмешищем по сравнению с ним. Но Лора была святой и понимала, что он имеет в виду. Ее глаза тоже заблестели. — Бедняжка. — У него были синяки, Лора. Возможно, и кости сломаны. –Ярость Клинта смешалась в лавовый суп с ужасом. — Мы спасли мир, а люди все еще калечат детей. Лора обхватила его своими прекрасными руками. Он уткнулся носом в ее воротник. — Невозможно спасти всех сразу. Один день за раз, Клинт. Только один день, один человек за раз. Не хочешь вынуть свой слуховой аппарат? Старый вопрос... Клинт покачал головой. Мысль о полной тишине, в которой звук удара тела Нат о землю или последний булькающий вздох Тони будут отдаваться стереофоническим эхом, заставила его сердце бешено забиться. — Тот же ответ. — Хорошо, малыш. – Лора провела руками по его волосам. — Одна ночь за раз. Клинт наконец расслабился в ее объятиях, и стук ее пульса убаюкал его. Они погрузились в тяжелый сон тех, кто слишком ценит спокойствие, чтобы тратить его впустую. _______________ Черный купальник, розовые гетры, старые и выцветшие пуанты... Клинт заметил их первым, как только переступил порог своей кухни. Или... версию своей кухни. Ни беспорядка на журнальном столике, ни грязной посуды в раковине, ни игрушек-динозавров у окна. Лунный свет висел над комнатой в виде хрустального аврора. — Это уже шаг вперед по сравнению с моими кошмарами. Наташа оторвала взгляд от контейнера, стоящего между ее скрещенными ногами на столешнице. Длинные пунцовые волосы рассыпались по рукам, а маковые цветы переливались, как в тот день, когда он впервые встретил ее. — Привет. Ты поздно. — И тебе привет. — Пришлось несколько часов отбиваться от остальных, ожидая тебя. — Сначала не мог уснуть. – Клинт огляделся. — Остальные? Нат перевела взгляд. Самое старое выражение лица, описанное в книге, - взгляд, который, как подозревал Клинт, был у нее врожденным, с детства, даже не привитый Красной комнатой. Она оценивала свои возможности и действовала соответственно. — Полагаю, это могли быть не часы. Сейчас трудно сказать. Клинт запрыгнул на раковину, примыкающую к ее углу прилавка. — Без косы? — Она не нужна. Мои волосы никогда не путаются, как в старые добрые времена. Клинт улыбнулся. — Твой единственный акт восстания против своих кураторов - не стричься. Нат тоже улыбнулась – нежной, менее циничной улыбкой, которую он редко видел. Это был взгляд на молодую Наташу и на то, какой она всегда должна была быть внутри. Внешне люди почти никогда не жили той жизнью, которая была у них внутри, их подлинной искренностью. Увидеть это сейчас было одновременно и странно, и похоже на первый привкус весеннего воздуха после сухой зимы. — Ты не откроешь мою коробку из-под обуви. Комната задрожала. Клинт сглотнул в такт стуку деревянной колодки ботинка Нат о стойку. — А мне и не нужно, верно? В доме этого хватает. Вы с Тони здесь повсюду, вы неизбежны. Непрерывный взгляд Нат по его лицу унял дрожь. Ибо это было до боли знакомо. Клинт махнул рукой. – Гостиная, дровяной сарай, сарай, где ты прогнала енота из ящика с инструментами, комната отдыха в подвале и твои дурацкие коробочные наборы Boy Meets World. — Ты их еще не продал? На ностальгирующих миллениалах можно сделать целое состояние. — Не могу заставить себя. — Ха. И ты все еще не можешь уснуть. Не вопрос. Клинт провел пальцем по трещине на краю прилавка - такой она была с тех пор, как они купили это место и Лора уронила молоток во время ремонта, будучи на четвертом месяце беременности Купером и испугавшись его пинков. — Иногда... иногда я не чувствую никакой разницы между сном и бодрствованием. Все серое. Звезды в окне за спиной Нат вспыхнули ярче, достаточно, чтобы они оба окутались преломленным бриллиантовым светом. Свет звезд, давно умерших, как и они сами на этой несуществующей кухне. — Сон - это для людей в покое, - сказала Нат. Клинт на мгновение потеряла дар речи. — Я не знал. Нат играла с крышкой контейнера. Она откинула ее, и по комнате разлилось тепло, проникшее в поры Клинта и в его сухожилия. Пустота в его груди на мгновение разгладилась. Он встряхнулся. — Просто зашла? — Хотела перекусить поздно вечером. — Еще более отвратительный замороженный йогурт? — Конечно. Есть что-нибудь еще? — Должно быть, - пробормотал Клинт. Нат вдруг нахмурилась и захлопнула крышку, уставившись на эркер напротив раковины. Клинт тоже посмотрел, и в одно мгновение оно оказалось открытым. Всего лишь трещина. Примерно на ширину большого пальца Клинта. Прохладный полуночный воздух сменился теплом. Не много, но достаточно, чтобы прогнать радость, которая была несколько мгновений назад. — Я всегда запираю это окно, - сказал Клинт. — Скоро здесь будет достаточно холодно, чтобы впасть в спячку, если ты не будешь осторожен. От этих слов Клинта передернуло. Он сел прямее и попытался изобразить ухмылку. — Полагаю, паук знает. Нат прижала мороженное к груди и посмотрела на Клинта с таким состраданием, что у него перехватило дыхание. — Да, мы знаем. Как и ты, перед концом. Тап тааап таптап тап тааап таптап... Пальцы Нат отбивали ритм давно забытой песни. Клинт слышал ее раньше, в отголосках скал, смеха, барбекю и слишком большого черного костюма. В ней все душевные терзания обретали смысл. Он так напрягся, чтобы услышать ее, что наклонился вперед. Потерял равновесие. — Таш, я... Тап тааап таптап тап тааап таптап... ______________ Холодно. Хооолодно. Клинт очнулся от мертвого сна, когда ему в голову пришла эта мысль. Он лежал неподвижно, дезориентированный. Лора и три одеяла, накинутые на него, согревали его. Холод. Одеяло. Одеяло? Что... Одеяло... одеяло! Клинт осторожно, но поспешно отстранился от Лоры, передал ей свою подушку и натянул треники. Он даже не стал обуваться, а просто схватил плед с кровати в гостевой комнате - на этот раз он лишь на долю секунды замешкался, что значительно лучше, чем в прошлые разы, - и бросился вниз по лестнице. Мутное освещение обещало, что рассвет не за горами. Он преломлялся в тумане, проникая сквозь пятна теплой земли и лужи, сквозь паутину, вплетенную в траву. В этот раз Клинт не стал соблюдать конспирацию. Он бежал, бежал, бежал по лесу и преодолел путь чуть больше чем за четыре минуты. Дыхание его сбивалось в белые клубочки, земля прохладно касалась голых ног. — Пожалуйста, будь здесь, - взмолился он, задыхаясь. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, все еще будь здесь. Пожалуйста... Клинт обогнул дуб и рухнул на колени. Цементный блок облегчения впечатался в его грудь, когда он увидел исхудавшее лицо ребенка, разглаженное сном. Мусорный пакет явно не справлялся, его губы посинели, а мелкая дрожь заставляла пластиковый пакет трепетать. — Ах, малыш... – Даже на восклицание Клинта, произнесенное вполголоса, он не шелохнулся. — Это нездорово. Будет ли мальчик рад, если, проснувшись позже, увидит плед и поймет, что Клинт стоял над ним, пока он был уязвим? Оттолкнет ли это его еще больше? В любом случае, это авантюра. Оставить ребенка здесь и рисковать тем, что он может умереть во сне от стихии, или закутать его в тепло и рисковать тем, что он убежит, - вот в чем вопрос. Клинт решил, что ему все равно, и натянул плед на мальчика. Он позволил себе лишь один короткий момент поблажки, чтобы подогнуть края на несколько дюймов от тела мальчика, с хирургической точностью, необходимой, чтобы не толкнуть гамак. Через мгновение дрожь мальчика ослабла, а его напряженный рот разжался. Клинт вздохнул, почувствовав внезапный приступ тревоги в животе. Пусть ребенок злится или боится потом. По крайней мере, сейчас ему будет достаточно тепло. Это было его главной потребностью на данный момент, наряду с хорошей едой. Одеяло было рассчитано на двуспальную кровать, поэтому оно свисало с гамака, но не касалось земли. Клинт натянул его до самого верха, пока оно не накрыло белое ухо ребенка, на котором проступили дельты вен. Чтобы избежать переохлаждения, Клинт прислонился к березе у головы мальчика. Ты должен оставить его в покое. Он просто исчезнет через несколько дней, убегая от чего-то. — Мне все равно, - прошептал Клинт так же твердо, как в последний раз, когда он говорил эти слова Наташе, все эти годы назад. — Теперь это имеет значение. Сэндвич не трогали и не ели, но теперь он лежал рядом с рюкзаком мальчика в гамаке. Губы Клинта дрогнули. Действительно, по одному человеку за раз. Если за сорок шесть лет жизни на этой планете он чему и научился, так это брать победы там, где их можно получить. ______________ Кто-нибудь вручите Клинту еще одну дурацкую медаль героя. Он продержался до конца дня, ни разу не вернувшись в лес. Даже вечером. Лора не вручила ему медаль героя, но она целовалась с ним у плиты до того, как подростки вернулись домой, пока Нат играл на улице со своими цыплятами, так что это, конечно, компенсировало потерю. — Ты такой хороший человек, - прошептала она ему на ухо, что было не очень горячо, но заставило Клинта затрепетать от любви к ней так сильно, что он подумал, не остановится ли у него сердце в один из этих дней. — Ты прошел через все испытания и все еще так заботлив. — Без тебя не смог бы. – Он произнес это почти до того, как слова покинули ее рот. — Подлиза. — Пособник. Лора прикусила губу. — Я бы поспорила с этим, но не зря же я толкнула тебя в угол стойки. Клинт вскинул бровь. — Не даете мне сбежать, мадам Бартон? — Никогда. — Даже если бы и хотела. – Клинт поцеловал ее и подмигнул. Маленькие ножки заскользили по комнате. — Теперь я слышу доказательства этой любви. Нат бросился обнимать ноги отца, хотя видел его всего двадцать минут назад, не обращая внимания на их раскрасневшиеся лица. — Папа, Пиппа поцеловала Нелли. — Опять? – Клинт провел ладонью по волосам Ната. — Это не очень хорошо. — Пиппа ведет себя как хулиганка. Клинт издал гиперболизированный вздох. — Мы не можем этого допустить. Может быть, папе стоит поговорить с нашим главным забиякой? — Да! Клинт вроде бы пошутил, но Нат сложил брови гармошкой, и так Клинт оказался в курятнике, где вел строгий разговор с пестрой курицей. Она выглядела обескураженной тем, что он не сводит с нее глаз. Для остроты ощущений Клинт включил уменьшенную версию своего голоса допроса Соколиного Глаза. — ...И очень важно, чтобы мы ладили друг с другом, если мы хотим, чтобы наша семья сработала. Жесткий приказ, я знаю! Стоит одной даме подколоть другую, и все выходит из-под контроля. – Клинт ткнул пальцем, и Нат кивал во всех нужных местах. — Нам нужны яйца, а вам - кров, еда и лампы, чтобы жить, так что, по-моему, вы в выигрыше. — Нелли меньше тебя, - добавил Нат. — Мы не можем использовать наши преимущества, чтобы причинять людям боль. Так говорит папа. Клинт улыбнулся Нату. — Именно так, дружище. Неважно, что у нас есть или что мы можем сделать, это всегда должно использоваться для помощи, а не для контроля над людьми. Встав на свои резвые ножки, Пиппа с визгом бросилась к Клинту и убежала. Нелли теперь безмятежно лежала на своей лежанке. В красно-белом курятнике, построенном вручную, кишели пять кур, которые спускались по пандусу в просторный загон. — Все в порядке, управляющий курятником? Нат поднял большой палец вверх. — Теперь все в порядке. Клинт провел их обратно к воротам курятника и запер их, как только они оказались на зеленой траве. — Эй, Нат? Какая у тебя любимая еда? Что можно есть, когда тебе плохо или грустно? — Хммм... – Нат держал Клинта за руку на обратном пути. — Я люблю шоколадное молоко. Не совсем новость. Когда Нат болел, отправлялся в путешествие или по любому другому поводу, он всегда просил шоколадное молоко. — Что еще? — Вафли, да. — Да, - повторил Клинт. — Вафли - это жизнь. — О! И куриные наггетсы. Клинт попятился назад, словно пораженный. — Не позволяй курам услышать это от тебя! Нат разразился звонким смехом. Он отмахнулся от руки Клинта, и Клинт поднял его на ноги в их обычной игре «обезьянье дерево». Светящиеся кроссовки мальчика заиграли, когда Клинт понес его по песчаной части тропинки, а затем перевалил через большой штабель пиломатериалов у дровяного сарая. — Но самая вкусная еда - это пицца. — Да? — В ней есть хлеб, сыр и бекон! – На последнем слове Нат взволнованно вскрикнул. — Иногда мы получаем фаршированную корочку или вяленые помидоры сверху, и это самое лучшее, папа. — Ты прав, Нат. – В голове Клинта все завертелось. — Пицца - самая лучшая. Так Клинт и оказался на следующий день в лесу с коробкой пиццы на вынос под мышкой. Словно курьер для Тарзана. Запах горячего картона и томатного соуса казался несочетаемым с лесной картиной, но Клинт шел вперед. Его лицо опустилось, когда он добрался до гамака и увидел, что тот совершенно пуст. Ни подростка, ни рюкзака. — Ребенок? – Клинт покрутился на месте. Он напряженно вслушивался в любые звуки и почти не моргал, изучая окружающий лес. Ничего. — Малыш, ты здесь? Я принес еще еды. Тебе не нужно прятаться, все в порядке. Сэндвич был обгрызен, пластиковая упаковка свернулась у основания гамака, внутри остались корки хлеба. Мальчик не любил корочки, наверное, как и Купер. Клинт вздохнул и провел рукой по волосам. Все болело так, что ни тело, ни суставы не имели к нему никакого отношения. — Что я делаю, Нат? Думаю, что он все еще здесь? Это для дилетантов, выдавать желаемое за действительное в сравнении с опытом. Я схожу с ума, в конце концов. Клинт положил пиццу в гамак - лучшее доказательство того, что он окончательно потерял голову, поскольку это была, пожалуй, самая глупая идея в мире, если только он не хотел привлечь стаи животных и насекомых; но какая-то крошечная, идиотская часть его не теряла надежды, что парень может вернуться или выйти из своего укрытия. Он ведь не уйдет без гамака, верно? Сверху лежала липкая записка на этот случай, написанная неровным строчным шрифтом Клинта. — Оставайся в тепле, малыш. Надеюсь, это поможет. ____________ Принять участие в жизни своих детей оказалось гораздо проще, чем сидеть и переживать из-за мальчика, с которым он никогда толком не общался. Кроме того, Клинт никогда не был бездельником, предпочитая действовать. Этим он и занимался следующие два дня. Лиле нужна была помощь с ее научным проектом по молекулам, который включал в себя множество манипуляций с шариками из пенопласта и трубками из туалетной бумаги, а Куперу требовался совет по поводу подачи документов в колледж. — Знаешь, торопиться с этим не стоит, - сказал Клинт однажды вечером, усаживаясь на стул за столом Купера. Купер пожал плечами, сидя на краю кровати. — Просто... все мои друзья вдруг стали на пять лет старше меня. В старшей школе одиноко. По крайней мере, в университете я буду ближе к знакомым лицам. — Но разве получение диплома - это то, чего ты хочешь? Если да, то я с тобой до конца, приятель. Купер долго молчал. Клинт раскачивался в кресле взад-вперед. По крайней мере, ощущение было до боли знакомым. Купер был старой душой в теле молодого человека, всегда умственно на годы опережавший своих сверстников, медленно улыбавшийся, но быстро приходивший на помощь, сострадательный в невидимых жестах, таких как уборка за пролитой Натом чашкой и складывание белья для Лоры, когда она забывала его в сушилке. Одно долгое объятие, вместо многих быстрых. — Я... думал об этом, - сказал Купер. — О чем? Купер пошевелил руками. — Разрывался между художественной школой и тем, чтобы стать копом. Клинт перестал вертеться. Его подбородок опустился на тыльную сторону запястий.— Копом? Откуда это? Искусство не было сюрпризом. Купер уже несколько лет говорил о том, что изучает дизайн игр или визуальные эффекты. У него были эскизы дизайна существ, наклеенные на ноутбук, чтобы доказать это. Но полицейский? — Я видел, как сломана жизнь моих одноклассников в школе. Во всяком случае, у некоторых из них. И все это из-за вещей, которые можно было бы предотвратить, если бы правоохранительные органы или административные группы оказывали больше помощи. Адамово яблоко Клинта подпрыгнуло. — Хорошо. Слишком хрипло. Он попробовал еще раз. — Я слегка напуган, но в то же время горжусь тем, что ты хочешь помогать людям. Есть ли у тебя другой способ сделать это, не связанный с оружием? Купер наклонил голову. — Вот об этом я и спорю с собой. Я не настолько наивен, чтобы думать, что это будет легким выбором профессии. Я знаю, что ты посвятил свою жизнь тому, чтобы мы никогда не чувствовали себя в опасности. — Ты попал в самую точку, Куп. Но я также не могу контролировать твои решения, когда тебе исполнится восемнадцать, да и не хотел бы. Ты заслуживаешь того, чтобы иметь цель и самореализацию в жизни. Даже если это заставит меня попотеть. На лице Купера появилась слабая улыбка. — Если у тебя есть какие-то альтернативные предложения, я готов. Я просто думаю, что полицейские имеют самый непосредственный доступ к помощи людям, попавшим в беду. Повседневные испытания, а не то, чем ты занимаешься. Клинт фыркнул. — То, чем я занимался. Полупенсионер, помнишь? — До сих пор не знаю, что значит «полупенсионер». — Если не случится конец света или гигантские роботы снова не будут угрожать нам, я не буду выполнять свои обязанности. Купер посмотрел на него. — Никаких тайных миссий по всему миру для правительства? Клинт оценил, что может посмотреть сыну в глаза и сказать со стопроцентной точностью: — Не из-за отсутствия попыток со стороны Щита, но нет. Пока что я отказался от всех предложений. — Хорошо. – Казалось, это что-то решило в голове Купера. — Может, я подам документы в обе школы и посмотрю, какая из них меня примет. Клинт встал и взъерошил прямые локоны Купера. — Это разумный план. Им лучше принять тебя, если они знают, что для них хорошо. — Пссс. Да, я продолжу мечтать. — Ты это сделаешь, – сказал Клинт, серьезный как чума. — Я помог тебе избавиться от привязки, чтобы ты мог мечтать о той жизни, о которой захочешь. Видеть, как ты взвешиваешь свои многочисленные варианты, - уже сама по себе награда. Купер ничего не ответил, но в его темных глазах сверкнула благодарность. Позже, обнимаясь с Лорой перед телевизором, положив голову Лайлы на колени, Клинт пытался представить себе сына в полицейской форме. Физиологически он на пять лет моложе своих одноклассников. Целых пять лет, пропущенных через нить времени, которую ему никогда не вернуть. — Полицейский. Лора улыбнулась, не отрываясь от «Как я встретил вашу маму». Он играл на низкой частоте и очерчивал их лица розоватым светом. — Ты слышала об этом? — Рассказал мне перед ужином. Клинт провел пальцами по волосам Лайлы, в кои-то веки опустившимся вниз. Ей было бы девятнадцать - девятнадцать! - если бы не случился «Щелчок». — Я никогда не думал о том, как им тяжело в социальном плане. — Лайле повезло, что две ее хорошие подруги исчезли вместе с ней. Они могут ходить в школу вместе. А вот Купер... для него все по-другому, даже без безумия последнего года или около того. — Он мыслитель. Лора положила голову на плечо Клинта. — Они очень хорошо адаптируются, несмотря ни на что. — Это потому, что у них такая замечательная мама и неограниченный доступ к мороженому из теста с печеньем, о котором, как ты думаешь, я не знаю. Лора подавила смех в его рубашке, чтобы не разбудить их дочь. — Попалась. Всем нужен комфорт, стабильность. Тем более в такие времена. Я рада, что это помогло детям. — Да... – Мысли Клинта вернулись к немому мальчику, спящему сегодня под звездами. К коробке из-под обуви в шкафу, на которую он не мог заставить себя посмотреть. — Стабильность.