***

      Люди боялись его. Боготворили. Пытались задобрить в надежде на благословение. Королю же, по большому счету, было плевать. Человеческие жизни не имели для Двуликого никакого значения, хотя их нелепое поклонение все же тешило самолюбие мужчины.       Он лениво скользит взглядом по горке хлама в основном зале, босыми, влажными после онсэна ногами, шлепая по прохладному камню к накрытому для него столу. Безделушки, называемые дарами, были совершенно ни к чему, но в храм они поступали с завидной стабильностью. Дорогие ткани, драгоценные украшения, скотина – собирали все, что казалось достойным. Самые отчаянные присылали даже девиц. Кто-то шлюх, кто-то – любимых дочерей. Наверное, самое полезное, что вообще можно было прислать. Прелюбодейство, как и чревоугодие, Сукуна практиковал с завидной частотой, иной раз не отказывая себе в удовольствии совместить.       Девчонку замечает сразу, но молчит. Только хищно скалится, скользя взглядом по мягкой фигурке. Коль скоро женщины присланы сюда для развлечения и удовлетворения его капризов, Двуликий малость поиграется перед едой.       Словно часть композиции, Юина уже несколько часов послушно сидит в сэйдза. Не двигается, не поднимает взгляда, не ноет о затекших коленях. Тщетно тешила себя надеждой вообще не обратить на себя внимание господина, чьей собственностью стала, переступив порог его обители. Его репутация была пугающей: говорили, что после встречи с этим человеком к нормальной жизни вернуться уже невозможно. Говорили, что он страшен, словно смерть, что убивает ради забавы и ест тех, кому особенно не повезло. Юи слухов опасалась, но не верила им до конца, пока не почувствовала, как воздух вокруг зарябил от напряжения так, словно поблизости загорелся костер. Энергия Короля проклятий проникла в помещение прежде него самого. И лишь несколько секунд спустя девушка смогла краем глаза разглядеть приближающуюся фигуру: огромная груда мышц, две пары рук, пугающий нарост на хмуром лице.              Массивной тенью Сукуна нависает над барахлом, и девушка задерживает дыхание, но это не помогает: мужчина опускается на корточки прямо перед ней. Безразлично проводит рукой по сложенной рядом ткани, бесцветным взглядом обводит ящики, забитые свежими фруктами и закусками, бутылками с алкоголем. Ничего, что стоило бы внимания и могло сравниться с особыми блюдами от его покорного слуги.              Задумчиво наклонив голову вбок, господин цепляет девичий подбородок пальцами, заставляя поднять на него глаза. Дар его слушается, взгляда не отводит, почти пялится, неотрывно наблюдая за тем, как хаотично двигаются налитые кровью глаза. Двуликий вертит выбеленное пудрой личико из стороны в сторону, снисходительно оценивая. Поддевает губу, оголяя десны и, будто у товара на рынке, осматривает зубы. Несмотря на безвкусную одежду и косметику, хороша. Проходится по клыкам, немного надавливает подушечкой пальца на влажный язык, а затем отстраняется, но только для того, чтобы рывком оторвать кусок от стоявшего рядом рулона шелка. Юи вздрагивает от резкого звука.       Мужчина шарит рукой в ближайшем ящике и вытаскивает оттуда бутылку рисового вина. Зубами срывает печать и в несколько широких глотков практически опустошает сосуд – для него это капля в море, все равно, что глотнуть воды. Остаток выливает девушке на голову. Долю секунды развлекается тем, какой писк та издает, как сжимает кулачки и жмурится, чтобы не дать алкоголю попасть в глаза. Затем небрежно вытирает ее лицо обрывком тряпки, убирая слой косметики. Так она выглядит гораздо лучше.       Молча оставив девицу отдышаться, Сукуна садится за стол и сосредотачивает все свое внимание на приеме пищи. Урауме старательна, как никогда, – стол венчает широкое блюдо со свежайшим “вагю”. Нежнейшее девичье мясо, не запятнанное проклятой энергией, тает на языке, пока мужчина наслаждается пугающей трапезой. Насытившись же, переводит взгляд на ту, что еще жива, но так старательно прикидывается предметом мебели.              – Подойди, – мужчина нарушает тишину низким властным голосом, и девушка, вырванная из собственных размышлений, тут же поднимается на ноги. Конечности неприятно покалывает, но Юина не подает виду, натягивая на лицо доброжелательную улыбку. Подходит ближе и немного хмурится от запаха, цепляясь взглядом за окровавленное блюдо. Мясо нарезано мелко, но едва прожарено. Сочится кровью.       Сукуна задумчиво смотрит, выбирает и, в конце концов, поддевает острыми когтями небольшой кусок. Пальцы моментально пачкаются, кровь тонкой струйкой стекает к окольцованному черными полосами запястью.              – Открой рот, – приказывает он, явно забавляясь тем, как послушно девица распахивает губы, позволяя ему вложить практически сырой кусок плоти ей в рот. Юина мелко дрожит от страха и отвращения. Ей даже смотреть было неприятно, что уж говорить о том, чтобы чувствовать этот вкус на языке. – Жуй, – напоминает, что надо делать, и девушка следует указанию, тщетно пытаясь сжать мясо зубами. Оно холодное и неожиданно твердое, словно кусок смолы. Металлический вкус растекается во рту быстро, заставляя слюну выделяться обильнее, к горлу подкатывает тошнота. Но она не выплевывает. Терпит. Глотает цельным куском, на секунду морщась от боли в горле.              Сукуна наблюдает за ней с улыбкой, что в его исполнении больше напоминает хищный оскал. Ликует, наслаждается властью над новой игрушкой, наблюдая за ее терзаниями. Ему не жалко, лишь смешно от того, как сильно она старается не кривить свое симпатичное личико. Как боится показаться непривлекательной. Все присланные девки, как одна, действовали согласно единой инструкции: быть красивой и не перечить. И это, черт возьми, совершенно не надоедало.       Мужчина одобрительно оглаживает бархатную кожу ее щеки, пальцем вытирая испачканные губы. Несколько раз хлопает по щеке ладонью, прежде чем наконец-то откинуться на спинку трона с абсолютно расслабленным выражением лица.       – Спасибо, господин, – после долгих часов молчания голос звучит немного хрипло, но Юи спешит поклониться, чем вызывает одобрительную усмешку.       – Знаешь свое место. Что еще умеешь? – спрашивает с ехидцей, подкладывая руку под подбородок в задумчивой позе. Не то чтобы ему было интересно, скорее наоборот. Ждать чего-то оригинального было бессмысленно, не кинется наутек при первой возможности – уже хорошо.       – Могу я? – отвечает вопросом на вопрос, прежде чем действовать. Указывает под ноги, в ответ получает безразличный взгляд и легкий кивок.       Она еще раз кланяется, прежде чем коснуться ног мужчины, чье настроение с этого момента становится совершенно нечитаемым. Девушка аккуратно ставит его ступню себе на колени, выглядящие комично крохотными в сравнении с мужской конечностью. Если бы он не помог, едва ли Юи вообще смогла сдвинуть его ногу с места, но Король после сытной трапезы, кажется, все же пребывает в хорошем расположении духа. Позволяет.       Тонкие пальчики девушки начинают мелко разминать ногу, массируя. Ее руки проходятся по своду стопы, старательно обводят выступающие сухожилия. Затем поднимаются вверх по голени, вдоль напряженных мышц. Девушка надавливает, насколько позволяют силы и с облегчением вздыхает, когда видит, что мужчина откинулся на спинку своего трона, прикрыв все четыре глаза. На мгновение Юи забыла как дышать, но оттого лишь продолжила с еще большим, совершенно искренним рвением.       – У тебя умелые ручки, но этого дост… – мужчина нарушает тишину спустя некоторое время, но осекается на полуслове, когда запаниковавшая от смены настроения девица склоняется, чтобы коснуться губами места у самого основания пальцев. Сукуна чувствует на коже ее горячее частое дыхание и ухмыляется, наконец, сменяя расслабленное и скучающее выражение лица на заинтересованное.       В сознании мелькает мысль, а не подсунули ли ему вместо девочки обученную юдзё? Конечно, это скорее подарок, нежели оскорбление, но вопрос всяко интересный. Обычно Юи легко считывает эмоции. Ей никогда не составляло труда понимать людей, и коль скоро перед ней все еще человек, она придумает, как разобраться с исходящими от него сигналами. Наверное.       Эта мысль придает смелости.       В надежде впечатлить, девушка неуверенно поднимает на мужчину взгляд, а затем обхватывает губами большой палец его ноги, обводя языком. Обволакивает слюной и посасывает, не обращая внимания на грубость кожи. Взгляда не отводит, хотя горит от смущения и страха. Румянец по очищенной от белил коже растекается быстро, кровь приливает к заалевшему лицу, окрашивает даже кончики ушей.       – Боишься? – насмешливый голос пробирает до костей.              – Боюсь, господин, – перед ответом девушка колеблется, но соврать не решается. Он и так знает, что она напугана. По глазам видит, в каждом движении чувствует.       Юина выдерживает паузу и собирается было продолжить, но Сукуна не может, не хочет и не собирается отказывать себе в удовольствии, тем более, раз девка сама оставляет такие недвусмысленные намеки. Напросилась, можно сказать. Инициативу нужно поощрять.       – Приподнимись, – Сукуна командует, и девушка послушно поднимает задницу с пяток, выпрямляя спину. Шире, – ногой мужчина ныряет между ее бедер, толкая скрытые под дорогими тканями ляжки в стороны. Юи следует указаниям, застывая в требуемой позе, но ненадолго.       Король проклятий в это время устраивается поудобнее, расставляя ноги так, что полы его юкаты распахиваются, оголяя внутреннюю часть покрытых татуировками бедер.              Особого приглашения девушка решает не дожидаться, проводя по узорам руками, а затем избавляется от лишнего белья. Твердеющей плоти касается без разрешения, на что получает одобрительное урчание. Юина тут же оставляет влажный неловкий поцелуй на стволе, пытаясь примерить руки на откровенно пугающую длину. Она едва перешагнула тот возраст, когда интерес к исследованию чужого тела становится невыносимым, и, какая ирония, получила гораздо больше, чем воображала в своих «скромных» фантазиях. Сукуна на пробу толкается между приоткрытых губ, оценивающе наблюдая за реакцией, прежде чем наклониться корпусом вперед, нависая над раскрасневшейся девчонкой.       – Ну и кто тебя обучил? – мужчина убирает выбившиеся пряди волос ей за ухо, интимно, почти ласково касаясь щеки острыми когтями, которыми, девушка уверена, может с легкостью проткнуть кожу насквозь. Будто услышав чужие мысли, Сукуна нажимает ногтями грубее, предупреждающе оставляя на лице глубокие вмятины. – Мне обещали невинную девку, но я вижу перед собой только шлюху. Я не против, но кто-то из вас солгал, а ложь я не люблю, – взгляд Юи устремлен в пол, но Сукуна требовательно возвращает внимание к себе, удерживая за подбородок.       – Никто, господин, – голос сдавленный, но на вопросительно вскинутые брови она реагирует моментально, – я… подсматривала.       От неожиданности Сукуна взрывается хохотом. Громко, басовито, запрокинув голову. Смех эхом отражается от стен, так что девушка ёжится под давящим звуком.       – Ну давай проверим, насколько внимательно, – когда Двуликий резко толкает Юину к себе, она врезается в его промежность и издает сдавленный писк.       Мужчина сжимает член у основания, несколько раз мажет сочащейся головкой по личику девушки, а затем скользит вглубь рта. Ширины едва хватает, чтобы вместить его, и Сукуна шипит, когда чувствует давление неподготовленной к таким вторжениям челюсти.       – Зубы, – громыхает, и девушка испуганно дергается. Мужчина сгребает волосы на ее макушке в кулак и проталкивается глубже, упирается в заднюю стенку горла и останавливается, забавляясь.       Юи старается подавить рефлексы, но получается из рук вон плохо. Не в силах сдержаться, она своими крохотными ладошками упирается, бьет мужчину, куда придется, пока он, наконец, не позволяет ей вдохнуть и прокашляться. Глаза щиплет от слез, слюна беспорядочно стекает по подбородку, кажется, даже из носа.       – Теперь сама, – больше всего хочется искусить судьбу и отстраниться, но инстинкт самосохранения подсказывает, что не стоит. Не пытаясь даже утереть лицо рукавом, обхватывает член губами.       Унизительно, но девушка чувствует благодарность за возможность продолжить самостоятельно. Без давления на затылок брать его проще, несмотря на то, что с непривычки челюсть начинает ныть почти сразу, а губы болезненно натягиваются. Нежная кожа в уголках рта немного потрескалась и едва заметно окрашивает вытекающую слюну в розовый. Спасает только то, что Сукуна проявляет удивительное снисхождение и позволяет Юи контролировать скорость проникновения.       – Постарайся, постарайся… – бормочет, снова опуская руку ей на голову, и смеется, когда, не дождавшись давления, девушка так спешит, что наполняет помещение грязными чавкающими звуками. Она жмурится, нелепо пытаясь помочь себе руками, и отдается процессу так самозабвенно, что Двуликий невольно засматривается: с такого ракурса, в такой позе, девчонка выглядит особенно прелестно.       Возможно, из-за этого он кончает быстрее обычного, обильно изливаясь в теплый рот. Юина скулит, торопится отвернуться и сплюнуть, но под тяжелым взглядом успевает прижать к перепачканным губам руку прежде, чем совершает глупость. Вкус неприятный, горьковатый, но интуитивно девушка понимает – лучше проглотить, что и делает, снова заходясь сдавленным кашлем.       – Верный выбор, – мужчина треплет ее по голове, словно собаку, приглаживая растрепавшиеся волосы. Расслабиться, однако, не дает; только подпитывает напряжение. За загривок тянет вверх, заставляя подняться на ноги – Юи немедленно тянется вслед за рукой, чтобы ослабить натяжение.       Сукуна просто не может перестать наслаждаться страхом, который исходит от девушки даже после того, как она приняла его в свое тугое горло. Он с силой сжимает мягкое бедро, сминая ткань. Ладонью ведет по все еще скрытому хлопком животу. Не развязывает пояс полностью, но ослабляет его, поддевая пальцами мудреные узлы. Далее – к неряшливо оголившейся от его действий груди, испачканной в вязкой смеси крови, слюны и спермы. Собирает влагу пальцами, отправляя ей в рот, и Юи немедленно слизывает.       Руки сгребают в охапку. Рёмен легко приподнимает добычу в воздух и размещает у себя на коленях, прижимая задницей к слегка опавшему, но все еще твердому члену.       Одной рукой держит за шею, чтобы не думала рыпаться, остальные три настойчиво блуждают по телу, окончательно избавляя от одежды. Изучают изгибы, касаются каждой складочки на талии, взвешивают полные груди. Юина от чужих прикосновений покрывается гусиной кожей.       Когда его рука опускается между ног, девушка слабо трепыхается, но этого недостаточно, чтобы хоть немного сдвинуться с места.       – Что такое? – мурчит в горячую пульсирующую шею, цепляет клыками, – разве ты себя не трогала?       В ответ тишина, Юи только мотает головой и подается вперед, упираясь лбом в лацканы мужского одеяния, чтобы не смотреть ему в глаза. Так и быть, эту ложь он готов проглотить. Трогать, однако, не перестает. Пробирается внутрь, чтобы ощутить влажное тепло, но тут же разочаровывается.       Двуликий недоволен. Палец с трудом проходит внутрь на пару фаланг, неприятно цепляет за собой едва влажные стенки. Острым ногтем мужчина едва не ранит ее, прокручивая палец и резко вынимая. Дырка сухая, то ли от страха, то ли от волнения. Для Короля это практически вызов. Кривит бледные губы, оставляя на плече смазанный укус.       Он мог сколько угодно пугать своим видом, статусом и поведением, но женщины всегда текли от его умелых прикосновений. Эта не станет исключением.       – Давай посмотрим, что там у тебя, – будто и не прикладывая никаких усилий, мужчина разворачивает пленницу, закидывая ее ноги себе на плечи. Прямо перед ним оказывается аппетитная розовая промежность, в которую он моментально зарывается лицом. Девушка взвизгивает от неожиданности; пытается свести бедра от стыда и щекотки, которую испытывает, когда длинный широкий язык проходится между ее губ, оставляя влажный след.       Сукуне ничего не стоит поддерживать ее в таком положении. Две руки на талии, две разводят бедра в стороны, не давая ни малейшей возможности что-то скрыть. Двуликий упивается моментом, дышит тяжело, словно хищное животное, когда слышит сдавленный скулеж. Ждет, когда девка наконец сломается, сорвется, заплачет перед ним по-настоящему.       Лижет грубо, быстро, не жалея слюны и усилий. Причмокивает и рычит, не заботясь о непристойности звуков. Толкается языком в лоно, сдержанно прикусывает нежную кожу, давит языком на клитор, выписывая вокруг него неизвестные узоры. Вкусная. На секунду в голове проскальзывает мысль сожрать девчонку прямо сейчас, но Ремен нехотя от нее отмахивается. Не наигрался.       Тело не обманешь. И сколько бы Юи ни пыталась убедить себя в том, что это унижение нужно просто пережить, в конце концов, она всё же поплыла под чужими прикосновениями. Тянущее ощущение внизу живота заставляет кусать губы, а смазка выделяется против воли, вызывая у мучителя одобрительные смешки.       Девушка цепляется ладонями за поддерживающие ее руки и со стоном выгибается в спине, когда ее накрывает волной удовольствия. Пытается приподняться вопреки слабости, остановить стимуляцию, но Сукуна не останавливается, пока девчонка не начинает дрожать и ныть, прося прекратить. Впрочем, лишь потому, что собственная пульсирующая эрекция вновь требует внимания.       Мужчина хорошо постарался, но, даже промокшая насквозь, девушка принимает его с трудом. Когда он надавливает и входит, уши наконец-то ласкает крик, болезненный, смешанный со стоном. Сильнее прочего ощущается жжение. Юи разрывает на части, кажется, словно заполнена до предела, а Сукуна, тем временем, не вошел и наполовину.       – Пожалуйста, господин… – она обнимает его за плечи, обреченно тыкаясь носом в сгиб мужской шеи. Вдыхает тяжелый мускусный аромат, исходящий от его кожи, чувствует губами чуть соленый вкус. Пытается раствориться в этом моменте, найти поддержку.              Двуликий на просьбу не откликается. Гладит по макушке, пальцами перебирает гладкие волосы, словно пытается успокоить, но на деле лишь с садистским удовлетворением давит на плечи, заставляя опускаться ниже, брать глубже. Он не успокаивается, пока вся его внушительная длина не оказывается внутри, а девчонка не начинает рыдать открыто, захлебываясь слезами.       – Посмотри на себя, – он шепчет, оттягивая момент и не двигаясь. Не потому что хочет дать привыкнуть, а только для того, чтобы как следует запечатлеть в памяти искаженное болью, красное и зареванное личико. Всхлипы и скулеж – музыка для его ушей.       – Красавица, – с силой сжимает ее щеки пальцами, не позволяя отвести взгляд. По ощущениям, еще немного сильнее и сломает ей челюсть. Скользит языком по щеке, к искривленным поджатым губам. Немного оттягивает зубами и увлекает в глубокий, грубый поцелуй. Не забывает про раны в уголках рта, заставляя их кровоточить с новой силой, одновременно чувствуя, как струйка крови пачкает его, стекая по бедру девчонки.       Юи знала, что так и должно быть, но сейчас, мечась в плотном кольце из сильных рук, не была уверена, не порвана ли она пополам. Мышцы сжимают член в тугие тиски, а тело сводит судорогой, когда мужчина с силой бьется внутрь настолько глубоко, что задевает шейку матки. Перспектива закончить жизнь на чужом столе с каждым толчком становится привлекательнее.       Сукуна, напротив, наслаждается каждым мгновением: грубо насилует все меньше сопротивляющееся тело, слизывает слезы, где попало оставляет синяки и следы зубов. Метит собственность и смакует покорность на языке. Гонится за собственным удовольствием и вскоре настигает его, кончая одновременно с особенно сильным укусом, украсившим женскую плоть чуть выше груди. Чудом не вгрызается глубже, когда из раны на язык брызжет кровь, которую он ладонью размазывает по лицу.       Расслабляет руки, и девчонка постепенно сползает с его коленей к подножию трона. Всхлипывая, пытается найти удобную позу, в которой боль хотя бы немного притупится, но едва ли это возможно после близости с Двуликим.       Сукуна, забавляясь смотрит на то, как Юи зажимает ладони между ног в попытке унять боль; как пачкает свои пальчики в сперме, которая вытекает из нее при каждом неловком движении. Носом мужчина шумно втягивает воздух, с упоением улавливая в нем запахи секса, пота и металла. Нижняя пара глаз едва не закатывается от удовольствия.       – Хорошая девочка, – он ухмыляется, поднимаясь на ноги и запахивая так и не снятый до конца халат. Спускается по ступеням и через плечо бросает. – Продолжим, когда я вернусь.