Power and madness

Кларисса Адель Моргенштерн стояла напротив панорамных окон на третьем этаже роскошного особняка. В маленьком городке небольшой страны ничего не происходило. Тьма заполнила собой все пространство, оставляя в покое лишь места под редкими уличными фонарями на дороге. Она думала о предстоящих переговорах с главой здешнего Института. Необходимо было заручиться поддержкой нескольких главных охотников, чтобы на предстоящем голосовании за реформацию прав проголосовало как можно больше человек. Дверь в комнату открылась и, без всяких предисловий, к Клариссе подошел Джонатан Кристофер Моргенштерн. Она поморщилась. —Будь так любезен, смой с себя его остатки.— брезгливо проговорила она, отворачиваясь. Джонатан ухмыльнулся, поднимая кровавые руки ладонями вперед, в примирительном жесте. Его лицо, плащ, руки, некогда белые волосы, все было испачкано красным. —Ну, я не виноват в том, что этот старикан боролся до последнего. Все продолжал упрямо вставать и хрипеть что-то о бесчестие и измене, представляешь? Он так и напрашивался на долгую смерть.—он засмеялся, изображая предсмертные потуги с сегодняшней ночи бывшего главы Института. Кто же виноват в том, что его приемник гораздо сговорчивее, нежели он сам. Кларисса обеспокоенно сдвинула брови. —Излишки. Ты точно не прокололся? Джонатан опасно облизнул нижнюю губу от угла до угла, резким движением головы сбросил капюшон с головы, приближаясь к сестре. —Я сделал все в лучшем виде. Искренне жаль демонов, которых пришлось бессовестно оклеветать, и все же,— смотря в потолок, будто отчитвваясь, Джонатан стал театрально загибать пальцы, на которых уже появилась бурая корочка,—яд в крови, царапины, рядом прах, на клинке ихор. Даже в самом страстном наслаждении, сестра моя, я остаюсь хладнокровным.— он стоял рядом, легонько наклоняясь к ее лицу своим. Кларисса не отворачивалась, не отходила, не морщилась. Она стояла на месте, заранее придумывая наказание для братца за такую дерзкую выходку. Сейчас им нужно было быть как можно осторожнее. Если ее план не сработает, то придется прибегать к методу "кровавой бани". Никаких подозрений не должно возникнуть. Уже восемь Институтов в крайне обычных обстоятельствах потерпели сокрушительное поражение, пусть они об этом и не догадываются. —Все зиждится на трех столбах идеального равновесия, и тем, кто хочет управлять системой, нужно лишь подкорректировать эти самые столбы, устроить перевес и правильно распорядиться хаосом.— повернувшись лицом к окну, вслух рассуждала Кларисса в лучших традициях Валентина Моргенштерна. Джонатан подошел к ней сзади, легонько кусая тонкую кожу на шее. —В следующий раз ты разбираешься. Смена ролей не за горами, сестренка. Теперь ты исполнительная власть, а я, соответственно, законодательная.— сладко прошептал он, как обычно, играя. —Ты думаешь, время сменять лицо? Они ждут большей угрозы от тебя, а не от меня. Тем более что, о нашей связи известно единицам. Признайся, ты хочешь все испортить?— Кларисса была непоколебима всегда, разум чист и хладнокровен во всех хитросплетениях их, пусть и не долгой, но чертовски насыщенной жизни, и все же каждый раз ее тело подводило стальную хватку, которой веяло от этой девушки всегда. Она легонько вздрогнула, чем вызвала победную улыбку у брата. —Ты же знаешь правила. Я твой мальчик на побегушках, пока ты даешь мне то, что мне нужно.— тихо прошептал он, тронув языком мочку уха. Кларисса развернулась к нему лицом, обвив руками шею, немного надавила и заглянула в темные глаза. —Ты не мальчик на побегушках. Ты острие моего копья, мое оружие за спиной. Я доверяю тебе свою жизнь, Джонатан, но мы договаривались. Я лицо, что видят окружающие, а ты клинок, что войдет им в сердце, как только они посмеют сделать шаг, непродиктованный мной.— серьезно проговорила она и прильнула ближе, чтобы сплести их языки в огненном безумие. Джонатан посадил ее себе на талию, прижимая желанное тело к панорамным окнам на третьем этаже шикарного особняка. В маленьком городке небольшой страны ничего не происходило. Тьма заполнила собой все пространство, оставляя в покое лишь места под редкими уличными фонарями на дороге. Света не было, были отголоски вечного начала, когда было лишь непроглядное Ничего. Из этого Ничего появился мир, но тьма так и не желала уходить, оседая бессмертной массой на улицы и души людей, желающих перемен. Удастся ли им изменить порядки в погоне за желанным честолюбием давно мертвого человека? Возможно. А пока, все, что есть в этом мире - это тьма и два слившихся в экстазе тела.