Инь и ян

***       У нее на руках была сенсация. Настоящий громкий эксклюзив. Лучший репортаж в истории. Еще не Пулитцер, конечно, но все равно на уровне.       По крайней мере, сама Эва Блэк готова была поклясться именно в этом. Оставалось лишь собраться, протянуть ладонь и наконец ухватить удачу за хвост. И тогда все газеты и все телевидение города, страны, а то и мира затрубят ее имя, а лучшие издательства наперебой начнут предлагать ей работу. Реальную работу, а не всякие захудалые колонки про пробки на дорогах.       Эва считала, что имела полное право собой гордиться. Все-таки не каждый день журналистам удается внедриться в крупную корпорацию и стать личным ассистентом президента. Особенно, если знать, что корпорацией была всемирно известная «Антишезму», а этим президентом являлся Амен Уайт. И если бы не он, ноги бы ее в этом здании никогда не было.       Всем и каждому — а особенно представителям СМИ — было известно, что мистер Уайт на дух не переносил журналистов. Он никого из них не подпускал к себе, никогда не давал интервью и вообще не стеснялся в выражениях относительно данной «убогой» профессии. А еще он обладал каким-то невероятным чутьем, благодаря которому вычислял репортеров и газетчиков за мили, из-за чего к нему невозможно было подступиться.       Но Эва была бы не Эва, если бы не попыталась.       Ее не остановило даже то, что ранее за подобную попытку уже ощутимо досталось ее уже бывшему коллеге Рэймссу и не менее ощутимо — главному редактору Реммао, которого на долгие недели буквально облупили дотошные юристы. Он был так зол, особенно когда пришлось выложить кучу денег за судебные издержки, что даже прибегнул к сокращению штата. Так Эва стала одной из первых, кто попал под сокращение.       Но, надо сказать, ей повезло — новый работодатель Аш, владелец кабельного SetTV, оказался достаточно щедр, чтобы практически сразу предложить ей место. Эва не сразу поняла, что и он преследовал практически те же цели — раскопать всю подноготную «Антишезму». Подключив некоторые свои связи, он смог отправить Эву на собеседование, а потом и скрыть некоторые детали ее биографии для службы безопасности.       Так что когда Эве каким-то чудом все-таки удалось заполучить должность, да еще и продержаться на ней два месяца, все ее бывшие сослуживцы оказались весьма впечатлены. Потом еще поговаривали, что Реммао не прекращая скрежетал зубами, а Рэймссу пришлось отдать Агнии, девушке из отдела продаж, десятку за проигранный спор.       Ну а факт того, что с самого первого дня президент оставался крайне невысокого мнения о ее писательских — и не только — навыках, не имел никакого значения. Абсолютно никакого. Совершенно.       Эва фыркнула и, задумавшись лишь на секунду, бросила в приготовившийся эспрессо кубик сахара. Два.       — Надеюсь, заработает себе кариес, — под нос пробурчала она. — И тогда хотя бы зубы у него не будут такими белыми.       Откуда ж ее временному боссу знать, что статьи у нее выходили намного лучше, чем нудные отчеты? Чтобы вести журналистские расследования не нужно разбираться в сводных таблицах. Или как правильно готовить кофе, если на то пошло. К тому же остальных все устраивало. Это этот Амен все время оказывался чем-то недоволен. Подумаешь, по ошибке отправила в шредер пачку подписанных контрактов. С кем не бывает? А этот маньяк ее чуть в окно не выкинул вместе с тем, что осталось от тех контрактов. Или вспомнить тот раз, когда она случайно поставила ему фильтр с кошачьими ушками во время онлайн-конференции, а потом даже лечащий от всяких вредоносных программ Ливий — один из немногих коллег Эвы, с кем ей удалось найти общий язык и даже подружиться — не мог понять, как его отключить. В итоге почти всю конференцию с иностранными партнерами Амену пришлось провести… в не самом подобающем виде. Ну и что, что все кругом с трудом сдерживали смех, а обладатель новой пары пушистых ушей слился по цвету со своим алым галстуком. Никто ж не умер. А он в качестве наказания заставил ее все выходные проторчать в офисе, чтобы с утра к понедельнику он получил сделанное годовое планирование. И мало ему было этого — он и сам заявился тогда в офис и пристально следил, чтобы она ни на минуту не отлипала от компьютера. Это уже заметно позже Эва узнала, что он в принципе работал без выходных. А теперь без выходных работала и она.       А ведь он наверняка не мог предположить, что его присутствие не очень-то и способствовало Эвиной продуктивности. И дело было вовсе не в его пугающих габаритах или пронизывающем даже через стеклянные перегородки взгляде. А в том, как он закатывал рукава дорогого костюма, непроизвольно демонстрируя накачанные мускулы. Как погруженный в документы приспускал тугозавязанный галстук, оголяя крепкую шею. Или как расстегивал верхние пуговицы накрахмаленной рубашки, открывая широкую грудь. Или как проводил огромной ладонью по безупречно белым, похожим на снег, волосам, отчего в них отражались падающие через окна лучи солнца… Или как командным голосом то и дело подзывал к себе в кабинет по всяким мелочам, а Эва представляла, что таким тоном он отдает ей совершенно иные приказы…       Словом, планирование Эве закончить в срок так и не удалось. Зато удалось схлопотать еще несколько дней сверхурочной работы. Неоплачиваемой, разумеется.       И вот, очередную такую субботу она прохлаждалась в офисе наедине с ним. От досады и ощущения вопиющей несправедливости Эва едва не расплескала на себя содержимое чашки.       Ну ничего. Про все эти зверства она тоже обязательно упомянет в своей разоблачительной статье. И вообще, нельзя забывать, ради чего она здесь. Она — профессионал (пусть и начинающий). А профессионалы не фантазируют о горячих ночах с начальниками, какими бы красивыми и соблазнительными эти начальники ни были. Да и Эве нехотя приходилось признавать очевидное — этому истукану было дело только до его проклятой работы.       — Кофе остыл.       А, ну и до того, чтобы делать ее жизнь невыносимой, видимо.       — Из Бразилии доставляли? Пешком?       И об этом она тоже напишет.       — Если наша кофемашина сделана там, то можно и так сказать. — Она заставила себя улыбнуться.       Амен поднес чашку ко рту, сделал глоток, и, к удовольствию Эвы, его белесые ресницы задрожали, а лицо перекосило.       «Можно подумать, там яд, — мысленно закатила глаза она. — Хотя чем больше об этом думаю, тем больше хочется, чтобы это оказалось правдой».       — Разве я не говорил никогда, подчеркиваю, никогда не класть мне в напитки сахар?       Эва про себя самодовольно ухмыльнулась, а для него часто-часто непонимающе захлопала ресницами.       — Но я не клала, босс, — добавила она для пущей убедительности. — Ума не приложу, откуда он мог там взяться.       На самом деле, она боялась его до одури. Но несмотря на свое и без того шаткое положение, в какой-то степени ей даже нравилось играть с огнем. Хотя, если принять во внимание его внешность, не уместнее ли сказать «со льдом»? Он тот еще несносный напыщенный айсберг. А в такие моменты хотя бы на человека становился похож.       — Вы даже кофе варить не умеете. — Он с омерзением отставил засахаренное подобие кофейного напитка как можно дальше от себя. — Еще напоминаю, что протокол встречи должен лежать у меня на столе, когда я вернусь с обеда. Но в этот раз чтоб без ваших пространственных сочинений о «затаившихся демонах в глубоких глазах Тизиана».       Эва поджала губы. Вот опять. Она всего лишь немного разбавила сухой текст. Да и не так она написала…       — Разумеется, босс.       — И без опечаток.       Пфф. Вообще у нее безупречная грамотность. Но когда смотришь больше на начальника, чем на монитор, то качество печати несколько снижается.       — Конечно, босс.       Она вернулась на свое рабочее место и сразу же принялась активно что-то печатать. По клавишам специально стучала громче, чем следовало — знала, что его это взбесит. А в файл с протоколом она заглядывать даже не думала. Потому что чувствовала, что больше он ей не понадобится.       Два долгих месяца она ждала этого дня. Она чувствовала кожей — все ее мучения окупятся в ближайшие часы, а она заполучит долгожданную свободу и громкую славу. Амен все еще не доверял ей свое полное расписание, но ей хватило смекалки вычислить некоторые важные детали. Например, каждую субботу во время обеда у него было что-то запланировано. Что именно — не знал никто, даже его бывшая помощница Дия (кстати, Ливий по секрету рассказал, что Амен ее уволил с таким жутким скандалом, что окончательно загубил ей карьеру, и теперь она уже год не могла подыскать себе новую работу). Но Эва как раз собиралась выяснить про Амена все мрачные тайны. Журналистская интуиция подсказывала ей, что именно этот загадочный слот в корпоративном календаре должен пролить свет на фигуру президента Уайта.        Ходили слухи, что он с такой легкостью заключает шестизначные контракты, потому что делает это… не вполне законно. Даже в офисе его работники шептались, что он наверняка жестоко пытает своих конкурентов, вынуждая тех ставить нужные подписи. И по правде говоря, проработав с ним восемь невыносимых — по многим причинам — недель, Эва готова была и сама это подтвердить. В чем, в чем, а в пытках и всевозможных экзекуциях этот человек определенно знал толк.       Эва была вся на иголках и постоянно выглядывала из-за монитора, чтобы проследить за начальником. Тот, решившись по какой-то причине допить кофе, мрачнел с каждым новым глотком и ругался все отборней. А еще он все пристальнее проверял время на смартфоне. Эва нервно затрясла ногой. Наконец он все же встал, заблокировал компьютер, поправил пиджак и направился к выходу.       — Протокол, Эва, — напомнил он, проходя мимо ее стола к лифтам.       Эва промолчала, но, когда двери лифта закрылись за его спиной, она торжественно провозгласила:       — Протокол ищи в вечерних новостях!       Не теряя времени, она схватила сумку и еще раз проверила, заряжен ли телефон и работают ли диктофон и камера. А затем ринулась следом. Она раз двадцать нажала на кнопку вызова, будто это как-то могло ускорить процесс. Наконец двери открылись, и Эва запрыгнула внутрь. Сердце колотилось. Только бы его не упустить…       Ей повезло — машина начальника как раз выезжала с подземной парковки. Эва едва не выпрыгнула на дорогу, ловя такси.       — Следуйте за той машиной, — выпалила она, чувствуя себя как в настоящем шпионском боевике. — Только чтобы нас не заметили.       Таксист, будто каждый день слышавший подобные указания, не стал задавать лишних вопросов — выполнил все, как она сказала.       Разумеется, она была готова ко всему. К заброшенному складу. К окровавленным орудиям пыток. Даже к изувеченным жертвам. Но истинные журналисты не должны отступать перед опасностями.       Город Эва знала плохо — она переехала сюда совсем недавно, причем сделала это как раз из-за новой вакансии. В филиале устроиться не вышло, потому пришлось перебраться сразу в головной офис. Так что она понятия не имела, куда именно они сейчас направляются, и от этого ее природное любопытство только разыгрывалось.       Преодолев многочисленные препятствия в лице светофоров и пробок, машина наконец остановилась. Водитель высадил Амена у незнакомого Эве здания, которое едва напоминало заброшенный склад. Невысокое, двухэтажное, вполне презентабельное, оно больше походило на большие ворота, ведущие в усеянный деревьями парк. У нее в душе закрались подозрения, но она сразу же отмахнулась от них. Внешность бывает обманчива — кому, как не ей об этом знать. Взять хотя бы ее начальника — выглядит как секс-символ, а на деле с женщинами (да и с мужчинами) ведет себя как постоялец монастыря. Вызывающий непристойные мысли постоялец монастыря.       Амен покинул салон автомобиля и направился внутрь. Эва поспешно расплатилась с таксистом, накинув весьма щедрые чаевые за героическое молчание, и направилась следом. Она нацепила на голову припасенную заранее кепку, предусмотрительно пряча лицо от прицела камер, и крепче сжала смартфон в руке. Немного потоптавшись у входа, она решилась зайти следом. Людей вокруг было много, выглядели они весьма обыденно, и она решила, что, в случае чего, просто сошлется на то, что заблудилась. Но все решилось гораздо проще — оказалось, что для прохода достаточно всего лишь купить билет в кассе.       Потому что очутилась она… у входа в зоопарк. ***       «Это, странно, — подумала Эва, озадаченно рассматривая выданный билет. — Что такой человек, как Уайт, мог забыть в зоопарке?»       Догадка пришла сама и показалась самой логичной вещью среди всех нелогичных в жизни Эвы.       «Скармливает неугодных крокодилам».       Хотя это как-то слишком… Даже для бесчувственного робота Уайта.       «А может… — не прекратил генерировать идеи мозг Эвы, — у него есть внебрачная дочь? Маленькая наследница многомиллионного состояния, которую он тщательно скрывает, но с которой вынужден проводить пару часов в неделю. Держать за ручку, покупать ей мороженое…»       Эва замотала головой.       «Не-е-ет, бред какой-то. Версия с крокодилами звучит куда более правдоподобно».       Не теряя надежды, она прошла через турникет, очутившись у огороженного невысоким забором вольера с птицами. Первым делом она решила проверить самую рабочую теорию — зону с хищниками. Но там ее ждало разочарование — никаких следов Амена. Если не считать хищных повадок здешних обитателей, конечно.       Тогда в голову пришла еще одна догадка — яды. Уверенной походкой Эва двинулась в сторону серпентария, отчетливо видя в голове картину, как Амен, держа в огромных ручищах гадюку, подносит ее к носу особо несговорчивого партнера. Но и там ее настиг провал — ничего.       Не представляя, что делать дальше, она принялась бродить по другим зонам. Грызуны, слоны, амфибии… Все мелькало, как картинки документального фильма. Но Эве-то нужен был детективный. Ей оставалось только надеяться, что где-нибудь все-таки покажется высоченная фигура, но та словно сквозь землю провалилась.       «Хотя с его ростом он бы все равно торчал из этой самой земли, как рождественская елка», — негодовала Эва.       Оббегав, казалось бы, все, что только можно, она поддалась настоящему отчаянию. Как она могла его упустить? Стоило представить, что теперь новой возможности придется ждать месяц, как захотелось взвыть, как те уставившиеся на нее волки. Она не выдержит. Не выдержит.       Ноги едва не подкосились, и она безвольно опустилась на стоящую рядом скамейку. Ей так хотелось верить, что сегодня все закончится. Что она больше никогда его не увидит, а ее карьера пойдет в гору. Но все было зря.       Это невыносимо. Мало ей было каждый день бояться, что правда о ее журналистской ипостаси вскроется. Если (или даже когда) это случится, можно лишь догадываться, что Уайт с ней сделает. Так еще и все эти глупые, неуместные, абсурдные чувства, которые она испытывала к нему и которые мешали ей нормально жить. Сколько бы раз она ни напоминала себе, что он терпеть не может людей ее профессии, что он отвратительный начальник, который даже не смотрит в ее сторону (а если и смотрит, то явно лишь для того, чтобы придушить) — ничего не помогало. Складывалось впечатление, что от безысходности она обросла чувствами к самому дьяволу, и теперь ей была уготована только одна дорога. В ад.       Она подложила ладони под голову и уставилась перед собой. Искусственные насыщенно-зеленые ветви бамбука закрывали собой почти все пространство за толстым стеклом. Под самым потолком на деревянном помосте Эва заметила бело-черный мохнатый клубок-лапу — в вольере с пандами царил тихий час. Опустив глаза ниже, Эва увидела, как внизу, у дальней стены, из стороны в сторону беспокойно расхаживала другая панда.       — Тоже ждешь, когда этот увалень обратит на тебя внимание? — понимающе изрекла она и готова была дать дельный совет (который не помешал бы ей самой), как вдруг…       В глубине вольера Эва увидела истинную причину беспокойства животного. Она увидела его. Ее начальника. Эва заморгала. Для верности протерла глаза. Это точно он. Ошибки быть не могло.       — Не может быть…       Амен Уайт, президент холдинга «Антишезму» сидел на скамье с детской бутылочкой в руке, а на его коленях, доверчиво вытянув черные пушистые лапки, кверху пузом лежал малыш панды. Он, с упоением причмокивая, потягивал из соски молоко, пока Уайт терпеливо и спокойно сам кормил его.       Эву парализовало. Парализовало настолько, что она не сразу додумалась схватить телефон и сделать ценный кадр. Это, конечно, не совсем (совсем не) то, чего она ожидала, но…       «Да такой эксклюзив в любой прессе с руками оторвут», — напомнила она себе, хотя это не сильно помогло.       Открывшаяся картина была настолько безгранично милой, совершенно неожиданной, почти домашней, что казалось кощунством нарушать эту маленькую идиллию большого человека и малютки панды. Как вообще все это могло произойти?       «Эва, не тяни!»       Она все же сфокусировала объектив и даже нажала на кнопку затвора. Как серия выстрелов раздались характерные щелчки, и к ужасу Эвы засверкала автоматическая вспышка, которую она забыла отключить. Она буквально рухнула под лавку как раз в тот момент, когда почти прозрачные глаза Амена метнулись в ее сторону. Напуганная до полусмерти, она почти ползком принялась выбираться из-под прицела его меткого взгляда. У вольера раздался шум неизвестного происхождения, а Эва, в прыжке вскочила на ноги, что было мочи понеслась к выходу и бежала так вплоть до самого выхода из зоопарка, а потом, чтобы наверняка, и до соседнего квартала.       Собственные легкие не поблагодарили ее за импровизированный марафон. Тяжело дыша, она оперлась об угол здания и попыталась прийти в себя.       «Он видел? Или не видел? Святой бог, хоть бы не видел».       Мимо проехал хорошо знакомый черный автомобиль. И Эва, взглянув на часы, поняла — ей необходимо в рекордные сроки добраться до офиса, причем непременно сделать это раньше Амена. Иначе ей точно конец.       Едва не бросившись под колеса проезжавшего мимо такси, Эва, не дождавшись разрешения, забралась в салон и назвала адрес. Таксиста опять ничего не удивило, что Эве вполне подходило. Она устроилась поудобнее, откинулась на спинку сидения и достала телефон, чтобы изучить отснятый материал.       Ей неимоверно повезло. Несколько снимков вышли безупречными. Можно было рассмотреть каждую шерстинку панды и длинную ресничку Амена.       Вдруг телефон завибрировал.       «У тебя получилось?» — спрашивало емкое сообщение от Аша.       Эва вернулась к полученным фото. Долго смотрела на них. Вглядывалась в призрачную искреннюю улыбку в уголках губ. А потом, недолго подумав, выбрала несколько фотографий, нажала на значок «Удалить», а затем отправила короткое:       «Нет». ***       Эва сделала все возможное, чтобы за несколько минут привести себя в порядок. Она пригладила прическу. На скорую руку поправила макияж, разгладила смятую и испачкавшуюся одежду. И когда она на лету оседлала свое кресло, чуть не врезавшись на нем в хрупкую перегородку, открылись двери лифта.       Эва в панике придвинулась к своему компьютеру и приняла максимально сосредоточенную позу. Но судя по человеку, покинувшему кабину, ей это уже не помогло бы. И ничто не помогло бы.       Амен надвигался на нее как тайфун. В его глазах горело пламя, за спиной развевался шлейф скорого убийства. Стены и предметы будто сотрясались при каждом его шаге. А может, так сотрясалась сама Эва.       Две гигантские пятерни с ударом опустились на ее стол, отчего на пол упала папка. Эва отдала бы все, чтобы последовать ее примеру.       — Где. Ты. Была? — Вопреки охватившей Амена ярости, голос его звучал пугающе спокойно, что только усугубило для Эвы ситуацию.       — Где я могла быть? — Эва переключилась на излюбленную тактику — отвечать вопросом на вопрос. Так и она вроде как не врала, и он не всегда находился, что ответить.       — Тебе лучше знать.       Кожа Эвы покрылась льдом.       — Там, где личному ассистенту полагается быть, — произнесла она вслух.       «Рядом с боссом», — закончила она про себя.       Она понимала: Амен сканировал ее. Искал ту нить лжи, которая опутала горло со всех сторон. Но не находил.       — Протокол, — сказал он вдруг.       Его губы затронула самая жуткая улыбка, которую Эве когда-либо доводилось видеть. Но от этого не менее притягательная. Она облизнула губы.       — Что?       — Протокол встречи. Он должен быть у меня на столе. Он там?       Черт… Она совсем забыла про протокол. Все, он ее убьет. А завещание она так и не написала…       Молчание затягивалось. Амен выпрямился, посмотрел на часы и медленно, растягивая каждое слово, произнес:       — Мой обед заканчивается через восемь минут.       — Да… — Эва ухватилась за подвернувшуюся возможность. — К двум часам я как раз и планировала его закончить.       — Я жду.       Он отправился к себе в кабинет, а Эва в жуткой спешке начала открывать окна и печатать. Быстро, быстро, быстро. С такой скоростью она еще никогда прежде не писала, но не каждый день на кону стояла собственная жизнь. В 13:59 она отправила документ на печать, а ровно в 14:00 она гордо водрузила листы на стол.       Эва отметила — Амен удивился. Он покрутил в пальцах фирменную перьевую ручку и, словно опасаясь чего-то, аккуратно взял лист. Его глаза застыли. Эва застыла. Время застыло. А потом тишину разрезал глубокий, пронизанный страданием вздох Амена. Он закрыл глаза, а потом молча развернул лист к Эве:       — Читайте.       Эва сглотнула и, открыв было рот, увидела заголовок. Жирным шрифтом в самом верху, посреди страницы значилось:       «Проткл встчри».       Упс…       — Я… не успела вычитать. Босс.       Хорошо. Допустим, он ее не убьет, а только уволит. Но тогда ее убьет Аш.       — Кажется, еще одни выходные нам суждено провести вместе, — констатировал Амен скучающе, будто разом потеряв к ней всякий интерес. — И так будет продолжаться до тех пор, пока вы не научитесь писать так, будто закончили больше трех классов.       Он… ее не уволил?       — Я все исправлю.       — Разумеется, исправите. И сделаете это прямо сейчас.       Не веря, что все обошлось, она, радуясь своему второму рождению, пошла к себе. В спину ей крикнули:       — И сделайте мне кофе. Нормальный кофе, а не как обычно.       Эва практически галопом понеслась к кофеварке. Задобрить начальника правильно приготовленным кофе — почти универсальный способ наладить с ним контакт. Это правило наверняка прописано в тайной декларации личных помощников.       Пока в чашку набиралась вода, Эва украдкой достала телефон и, открыв галерею, едва не хихикнула. Теперь у нее появился еще один секрет (можно подумать, до этого у нее их было недостаточно) — одну фотографию из серии она все-таки не смогла удалить.       «Малыш-панда на ней вышел слишком уж милым», — убедила себя Эва.       Но миру все равно не суждено было подтвердить или опровергнуть эту мысль — любоваться ей сможет одна лишь только Эва.