Часть 1

Шарм вечернего Мюнхена ни с чем не сравнится. Даже прожив здесь всю жизнь, люди не перестают восхищаться его особенностями — чарующими пейзажами, историческими зданиями, возвышающимися на стыке веков, и мирным, убаюкивающим сердцебиением города, в котором человек никуда не спешит. В котором некуда спешить. Лови момент и наслаждайся им — так звучит его непоколебимый принцип. И Софи Беккер за свои двадцать с небольшим от роду научилась следовать этому принципу как никто другой. С интересом разглядывая немногочисленные неоновые вывески, Софи перебирает ногами навстречу теплому дому. Обувь она выбрала явно не по погоде, и теперь изысканные туфли на тонкой шпильке кажутся одной сплошной катастрофой, нежели эффектным дополнением ее нарядного образа. По коже ползет табун колючих мурашек. Икроножные мышцы мучительно сводит от изнурительной физической нагрузки, которой вознаградил ее бесконечный день, проведенный на каблуках. Но момент Софи заключается не в этом. Наспех запахнув темно-серое драповое пальто, она щекой прижимается к плечу мужчины, шагающего с ней в такт. — Замерзла? — мягко интересуется он и приобнимает ее за талию. От смеси его трепетных прикосновений, ласкового голоса и одежды, насквозь пропитавшейся ароматом древесного парфюма, сердце Беккер замирает. Она делает глубокий вдох и, блаженно улыбнувшись, прикрывает веки, вновь убеждаясь — вот он. Вот ее момент. — Ничуть, — отчаянно лжет Софи, плотнее прижимаясь к его крепкому плечу. — Может, поймаем такси? — Хочу еще немного прогуляться. Да и потом, нам идти всего пару кварталов, — заглянув в его небесно-голубые глаза, она отстраняется для убедительности и переплетает их пальцы. — Как тебе спектакль? — Честно признаться, я впечатлен. Актеры, декорации и музыкальное сопровождение на высоте. Удивительно, но мне даже не к чему придраться. Помнишь, когда в последний раз такое было? Беккер звонко смеется, слабо беспокоясь о том, что ее гортанное пение пугает снующих по улице прохожих. — Уверена, у тебя это профессиональное. — И мы опять вернулись к тому, с чего начинали! — он подтрунивает над Софи, вкладывая в подразнивания весь свой неисчерпаемый артистизм. Актерского таланта ему не занимать. Он вполне мог бы играть в театре, который они с Беккер покинули полчаса назад. — Все врачи — заучки, их любовница — работа, а их мир вертится вокруг выпавших коленных чашечек и омерзительных старческих пролежней! — Да! И результатами своей работы вы никогда не бываете довольны! Даже если парализованный встанет на ноги, ты будешь сидеть с угрюмым видом и корить себя, мол, можно было справиться и быстрее! — И что плохого в моем стремлении к идеалу? Софи запрокидывает подбородок и обгоняет своего избранника, возникая перед ним нерушимой стеной. Она подходит ближе, обхватывает его холодные щеки своими крошечными ладонями и шепчет прямо в губы: — А как же наш главный завет? Лови момент, м-м? — Свой лучший момент я поймал еще три года тому назад, — он увлекает Беккер в жаркий поцелуй, от которого внутри у Софи все органы меняются местами. — Больше в моей жизни нет места моментам. Умасленная подобными откровениями, Беккер трогательно касается его шеи кончиком носа, требующим такого желанного сейчас тепла. Его тепла. — Принято. Сдавшись порывам северного ветра, накрывшего стремительно чернеющий Мюнхен, Софи и ее спутник все же прибавляют ходу. За низкорослыми домами с шиферными крышами уже виднеется и их семейное гнездо. Беккер, воодушевившись, нащупывает в кармане связку ключей, предвосхищая, как зашлифует этот чудом доставшийся им романтический вечер бокалом вина и близостью, к которой чудо не спешит. Взмывая вверх по ступенькам, Софи ждет, пока ее возлюбленный ухватится за ручку и придержит для нее дверь, а затем прошмыгивает в подъезд. Бросив мимолетный взгляд на стойку консьержа, Беккер кивает усталой женщине преклонных лет. — Когда домой, Фрау Дитрих? Что-то вы припозднились. — И не говори, милочка! — зажав очки между пухлых пальцев, старушка принимается протирать толстенные линзы куском махрового полотна. — Муж все никак за мной не приедет. Чертов старый маразматик опять забыл, что я заканчиваю в восемь, а не в десять! — Понимаю… Память — коварная штука, и часто играет с нами злую шутку. — Вам-то откуда знать, — отмахивается Фрау Дитрих и с мечтательной улыбкой указывает на Софи и ее кавалера. — Вы еще совсем молоды. К тому же, неприлично красивы. Не могу представить вас в одном ряду с Альцгеймером и деменцией. — Физические недуги — дело наживное, — подхватывает диалог мужчина. — Ох, Фрау Дитрих, с вашего позволения, я уведу его отсюда поскорее, иначе медицинских проповедей нам не избежать, — Беккер, смеясь, подхватывает избранника под локоть и уводит в сторону лестничного пролета, отделяющего их от драгоценного домашнего уюта. — Доброй ночи! — Доброй ночи. Умиротворенно подперев кулаком морщинистую щеку, Фрау Дитрих разглядывает силуэт удаляющейся пары — культурной, гармоничной и такой счастливой. Но самое важное для Фрау Дитрих — беспроблемной. В отличие от жильца, который врывается в подъезд следом за ними. — Салют, бабуля! — приветливо вопит юноша и, припрятав за пазухой откупоренную бутылку спиртного, по-хозяйски облокачивается на стойку. По его стеклянным глазам опытной Фрау Дитрих не составляет труда пересчитать количество выпитого. Женщина с прискорбием заключает — бутылка не первая. — Все еще на посту? Меня ждете? Под напором его наглой ухмылки у бедной старушки желудок бурлит на весь холл. — Когда же ты образумишься, Михаэль? — Тс-с-с! — Кайзер обрывает ее нравоучения лукавым шипением и, покосившись на тяжелую дверь, шепотом уточняет: — Там сейчас кое-кто зайдет. Не в службу, а в дружбу — подыграйте и сделайте вид, что я приличный мальчик, идет? — Завязывал бы ты со своим загулами… — Фрау Дитрих показательно машет перед лицом записной книжкой, желая развеять алкогольные пары, исходящие от щедро принявшего на грудь Кайзера. — Бери пример с соседей напротив! Милейшие люди! Живут тише воды, ниже травы. Всегда здороваются и прощаются. Одеты с иголочки. Только что вернулись со свидания! — Я тоже со свидания, — хмыкает Михаэль. — Человеческого свидания, — поправляет его Фрау Дитрих. — Цеплять шалашовок в баре и устраивать из дома притон не равно строить сердечные взаимоотношения. — Хорошо, бабуль, с завтрашнего дня буду паинькой! Надену галстук, подыщу невесту, познакомлю ее с родителями и сыграю свадьбу, — картинно соглашается Кайзер. А дождавшись, когда дверь, наконец, откроется, и в помещение вместе с холодом улицы войдет обворожительная, длинноногая, жгучая брюнетка, сладко облизывается и добавляет: — Но это будет завтра. Ночки! Воздержавшись от комментариев, Фрау Дитрих кривит губы и утыкается носом в записную книгу. Затем вслух зачитывает имена и фамилии с единственной праведной целью — заглушить лукавый, врезающийся в перепонки девичий смех, сальные комплименты Кайзера и скрип тронувшейся кабины лифта. В глубине души старушка надеется, что Михаэль и его новоиспеченная пассия не пересекутся с обожаемой Фрау Дитрих парой и не испортят им вечер. К сожалению, ей невдомек, что в это самое мгновение, на последнем этаже их подъезда, забывчивая Софи и ее кавалер топчутся возле входной двери. — Говорю тебе, они точно были здесь! — Беккер безрезультатно шарит в кармане пальто, ища ключи от квартиры. — Я держала их в руке! — Не заводись, Софи, — утешает ее возлюбленный. — Ты ведь открыла ими подъездную дверь. Вспоминай, куда положила. — Может, забыла на стойке у Фрау Дитрих? Я спущусь! — Вряд ли. Ты к ней даже не подходила. — Тогда где чертовы ключи, Стефан?! — отчаянно вопрошает Беккер и топит лицо в ладонях. — Я сдаюсь. Доставай свой комплект. — Я… оставил его в рабочей сумке. Как назло. — Что?! — брови Софи ползут на лоб. Выделив себе немного времени для негодования, она сжимает кулаки и решает действовать. Беккер срывается с места, на ходу бросая: — Нет уж, спасибо! Вечер, которого мы оба старательно ждали, не смеет закончиться так! — Куда ты? — К лестнице! Стефан едва успевает схватить взвинченную Беккер за плечо, пока та не наделала глупостей и лишних телодвижений. Он крепко прижимает ее податливое тело к себе в надежде вразумить изможденную забегами на каблуках Софи. — Если бы ключи выпали, мы бы это услышали. Если бы ты забыла их на стойке Фрау Дитрих, она бы нас окликнула. В сумке проверяла? — Но я никогда не кладу их в сумку. Только в карман. — Ради исключения, — Стефан оставляет невесомый поцелуй на макушке Софи. — Уверен, они найдутся, и мы продолжим наше свидание не на подъездных ступенях, а дома, затерявшись среди шелковых простыней… На спелых щеках Беккер мгновенно проступает румянец. Не отдавая себе отчет, она задирает голову и кончиком носа поглаживает выступающий кадык своего возлюбленного. Ухватив его за грудки, Софи тянется за многообещающим поцелуем, как вдруг двери лифта распахиваются, и образовавшаяся вокруг них страсть разлетается в щепки. — Опа, — глядя на пикантную картину, Кайзер выуживает из-за спины открытую бутылку дорогого виски и отпивает глоток. Властно придерживая за плечо эффектную спутницу, он, пошатываясь, выходит из кабины и направляется к своей квартире. — Привет, голубки! Чего не спится? — Как раз собирались, — сдержанно отвечает Стефан, запуская пальцы в светлые рассыпчатые волосы Софи. — Правда, у нас возникли некоторые трудности с дверью. Беккер оценивающим взглядом проходится по девушке, которую злосчастный сосед приволок в свою холостяцкую обитель, скорее напоминающую бордель. Их отношения с Кайзером нельзя назвать теплыми. Их отношения даже нельзя назвать отношениями. Всякий раз, когда Беккер везет оказаться с ним на одной территории, она упорно делает вид, что этот человек ей не знаком. Хорошо воспитанная, прилежная и аристократичная до мозга костей Софи убеждена, что дурной образ жизни Михаэля плохо сказывается на стоимости квартиры, которую они со Стефаном планируют выставить на продажу, чтобы обзавестись апартаментами побольше. В самом деле, каким порядочным людям добровольно захочется делить площадку с разгильдяем и плутом? А вверять семейное гнездо проходимцам и безалаберным богатеньким студентам не входит в планы нетерпимой Беккер. Покончив с размышлениями о кретинизме Кайзера и шаткости его моральных устоев, Софи замечает, что спутница Михаэля тушуется под ее пристальным надзором, давно вышедшим из-под контроля. — Добрый вечер, — Софи делает ставку на то, что вежливое приветствие в адрес девушки, которую она вряд ли еще когда-нибудь увидит, способно сгладить острые углы. — Софи Беккер, а это — мой жених, Стефан Хофманн. Мы соседи вашего… «Развлечения на одну ночь», — едва не срывается с ее губ. Но Беккер вовремя возвращает самообладание и мило улыбается. — Вашего молодого человека. — Ага, это Тина, — резче, чем стоило бы вклинивается Кайзер, отпирая входную дверь. — Тина… — Вуйчик. Приятно познакомиться! — сверкнув белоснежными зубами, гостья машет рукой, на которой красуется широкий золотой браслет. — Вуйчик? — уточняет Стефан, легким кивком головы напоминая Софи о необходимости возобновить поиски ключей. — Вы не местная? — Я родилась и выросла в Польше. После совершеннолетия рванула в Гонконг. А сюда приехала по контракту с модельным агентством. Может быть, вы знаете… — Извиняйте, но нам с моей подругой уже пора! — не давая Тине договорить, Кайзер властно приобнимает ее за талию и проталкивает внутрь своего жилища. Прикрыв дверь и выставив за порог только голову, Михаэль ехидно ухмыляется. — Ну, удачи там разобраться с вашими трудностями и все такое. Звонкий хлопок и щелчок внутреннего замка отскакивает от подъездных стен, выкрашенных в благородный бежевый оттенок. — Мне кажется, или вчера его «подруга» была блондинкой? — А позавчера — рыжей. Надо отдать должное этой любительнице экспериментов. Она никогда не задерживалась в одном образе дольше суток, — саркастично подмечает Софи, перерывая содержимое своей кожаной сумки. — Бог ты мой, нашла! — Что я говорил, — довольно заключает Стефан, ослепленный сверкающей связкой ключей, подвешенной на тонком пальце Беккер. — Как всегда прав. Софи чмокает его в гладко выбритую щеку, радуясь скорейшему продолжению вечера, который ничто не испортит. *** Разливая по изящным бокалам их излюбленное игристое, Беккер думает, как преподнести Стефану новость, к которой она готовилась, но оказалась не готова. Она ставит бутылку на кухонную столешницу, выбитую из цельного камня, и нежно проводит по ней рукой, ощущая кожей каждую шероховатость на ее поверхности. Для кого-то это — предмет роскоши, а для них с Хофманном — обычное дело. Вся их квартира — сплошная роскошь. Три комнаты, просторная кухня, совмещенная с гостиной, богатая отделка из высококачественных материалов. С виду их дом стоит целое состояние. Но мало кто знает, что Софи урвала все это великолепие за полцены. Будучи неопытной студенткой, она устроилась работать в фирму, занимающуюся дизайном интерьеров. Беккер все схватывала на лету, и первые клиенты не заставили себя долго ждать. Среди них был и двадцатипятилетний Стефан, который приобрел свою первую недвижимость на личные накопления и крупное наследство, свалившееся на его голову в качестве компенсации за пережитое горе. В ту пору он потерял дядю, и предстоящий ремонт обещался стать для него отвлекающим от скорби маневром. Расчувствовавшаяся Софи бросила все ресурсы на проект его квартиры, еще не зная, что спустя год будет в ней жить. Она подошла к делу со всей душой и энтузиазмом, которым обладала ее креативная и в то же время прагматичная натура. И чем больше они со Стефаном обсуждали, как распределить световой сценарий и куда поставить диван, тем сильнее сближались. Дошло до того, что когда Беккер выпросила у поставщиков материалов пятидесятипроцентную скидку «для своих», Хофманн взял ее за руку и заверил, что это не ложь. Для него она действительно стала «своей». С тех пор Беккер попрощалась со статусом завидной одиночки, в равной степени посвятив себя отношениям с перспективным спортивным врачом и дизайнерскому делу, в котором она делала не меньшие успехи. — Ты купила новый аромат в гардеробную? — спрашивает Стефан, переодевшийся в комфортную домашнюю одежду. — Да, — Софи подает ему бокал и ждет, когда возлюбленный сделает глоток. Насладившись его реакцией на дозу расслабляющего напитка, она кладет ему в рот канапе, состоящее из нарезанного кубиками сыра, оливок и вяленых томатов. — Нравится? Стефан тщательно пережевывает закуски и согласно кивает. Протерев губы тканевой салфеткой, он приближается на шаг и сжимает в ладонях талию Софи. Она не остается в долгу и игриво выгибается ему навстречу. — Но есть еще один запах, который просто сводит меня с ума, — он утыкается кончиком носа в тонкую шею Беккер и глубоко вдыхает запах ее тела, который не в состоянии заглушить ни один парфюм. — Боже, как я скучал. — И я, — она запускает пальцы в его густые, черные волосы и оттягивает их у корней, задавая направление Стефану и его влажному языку, жадно изучающему ее ключицы. — Твоя занятость на работе становится невыносимой! Я тебя практически не вижу. Ты приходишь, когда я уже сплю. И уходишь, когда я еще сплю. — Сегодня я весь твой, — Стефан разукрашивает ее плечи россыпью налившихся кровью засосов и играется с лямкой кружевного лифа, оттягивая ее и отпуская когда ему заблагорассудится. — И… и еще в следующие выходные. — А что у нас в следующие выходные? — между делом интересуется Хофманн, не подозревая о каком-либо подвохе. — Папа возвращается из поездки, — как на духу выпаливает Софи и жмурится в ожидании ответа. — Правда? Я думал, он пустил корни на Карибах. — Что-то пошло не так… Но он не планирует надолго задерживаться в Германии. Тем не менее, этого времени хватит, чтобы я, наконец, могла вас познакомить. Что… что скажешь? — Я только за. — Правда?! — удивляется Софи и хватает Стефана за щеки. — Конечно. Любопытно узнать, кто помог произвести на свет мою прекрасную невесту. — Невесту без кольца, — срывается с губ Беккер неожиданно для нее самой. — Милая, мы же это обсуждали, — сглотнув, Стефан аккуратно берет Софи за запястье и нацеловывает ее руку. Руку без кольца, принадлежащую невесте без кольца. — Дай мне уверенно встать на ноги. Еще годик поживем вместе и поженимся. — С твоей работой у нас год считается за три. — Надулась? — Ничуть, — Беккер снова врет. — Ладно, закрыли тему. Но папе я тебя представила, как своего жениха, у которого на меня серьезные планы. — Все именно так и есть. — Я забронирую столик в ресторане. В пятницу, часов в семь. Успеешь отвязаться от своих покалеченных спортсменов? — Непременно, — Стефан переключается на блузку Софи, монотонно расстегивая пуговицу за пуговицей. — Если папа — в пятницу, то что у нас в субботу? — Юбилей фирмы. Руководство организует фуршет. Все будут парами, и ты идешь со мной. — Хочешь похвастаться мной перед своими хищницами-коллегами? — Эти сучки тебя обожают, — шутливо откровенничает Беккер и обнимает Хофманна за шею. — Конечно хочу. — Принято. — Обещаешь? Что не бросишь меня, и мне не придется одной отдуваться на обоих мероприятиях. — Даю тебе слово. А пока… — Стефан подхватывает почти невесомую Софи под бедра и усаживает на столешницу, устраиваясь между ее ног. — Вернемся к делу. Возражения? Обнажив ровные зубы, Беккер похабно закусывает нижнюю губу и отдается во власть хаотичных прикосновений Стефана, который знает секреты ее тела лучше, чем она сама. Их одежда пачкой летит на пол. Ловкие пальцы Хофманна пересчитывают ее ребра и позвонки, не упуская ни единой выступающей косточки. Поцелуи становятся более требовательными. Жар кипит в крови вулканической лавой. Дыхание сбивается, разум затуманивается. Сквозь пелену чудовищного наслаждения Беккер слышит, как Стефан шуршит упаковкой презервативов. Предвосхищая долгожданную близость, она запрокидывает назад голову и тянется к нижнему белью, чтобы самостоятельно лишиться последнего элемента одежды, как вдруг звон мобильного телефона Хофманна рушит все ее планы. — Черт! — ругается он и выискивает надрывающуюся трубку среди валяющейся на полу одежды. — Серьезно?! — Софи, не начинай, — требует Стефан и отвечает на звонок. — Алло? Он боязливо оборачивается на скрестившую руки Беккер и, нахмурившись, кричит: — Я же просил не звонить мне после десяти! — жестом извинившись, Хофманн уходит в соседнюю комнату и запирает за собой дверь. — Надеюсь, это что-то срочное! Оставшись наедине со своим недоумением и холодом каменной кухонной столешницы, Беккер судорожно вспоминает принципы успокаивающих дыхательных техник, которым ее учил тренер по йоге. Но гнев Софи сильнее любых индийских хитростей. Чтобы поймать за хвост ускользающее от нее возбуждение, Беккер раз за разом прокручивает в мыслях крайние десять минут своей жизни. Однако услышав доносящийся из гардеробной лязг пряжки ремня Стефана, Софи догадывается, что напрягала извилины напрасно. — Милая, прости. Мне нужно уехать, — бросает Хофманн, накидывая на широкие плечи коричневое пальто. — Хоккеист на товарищеском матче травмировал лодыжку... Ты не видела ключи от моей машины? Софи не без труда смиряется с неизбежным и спрыгивает со столешницы. — В спальне на тумбочке. — Спасибо, ты чудо! — Стефан виновато целует ее в лоб. — Черт, я же выпил. — Давай я тебя отвезу? — Не нужно, — отмахивается он и направляется к выходу. — Поймаю такси. А ты отдыхай. Я постараюсь управиться как можно скорее. Не получив ответа, Стефан выходит за порог и растворяется в недрах подъездного холла. Разочарованная не совсем неожиданным поворотом событий, Беккер сгибается над полом и принимается бережно собирать их разбросанные вещи — отголоски былого пожара страсти, который угас, толком не разгоревшись. Собрав одежду в цельную стопку, Софи следует в гардеробную и складывает рубашки, кофты и штаны на свои законные места. Предмет к предмету, цвет к цвету, форма к форме. Порядок в доме для Беккер имеет первостепенное значение. И в этом нет ничего удивительного. Когда у тебя в душе — все по полочкам, пространство так или иначе соответствует. Покончив с уборкой, Софи возвращается на кухню и встречается с дилеммой. Она хочет переместиться в гостиную, безжизненно упасть перед плазменным телевизором и в наказание Стефану допить почем зря распечатанное игристое. Но вот беда — руки у нее две, а спутников на вечер трое: бокал, тарелка с канапе и бутылка. Не долго думая, Беккер пожимает плечами и делает свой выбор. Поступившись закусками, Софи хватает бокал, едва начатую бутылку и запрыгивает на диван, подминая под себя правую ногу. Одеваться она не стала — как была в нижнем белье, так и осталась. Взглянув на себя со стороны, Беккер заключает, что даже будучи студенткой не позволяла себе голышом хлестать алкоголь в гордом одиночестве. И если она не в состоянии себя клонировать, чтобы организовать компанию, то одеться ей пока что по зубам. Прихватив с собой бокал, она следует к шкафу, чтобы накинуть на себя шелковый халат, который Стефан подарил ей в прошлом месяце. Проходя вдоль длинного коридора, Беккер с подозрением осматривается и не может понять, с каких пор он стал таким… узким? Или сегодня все против нее? Стены родного дома и те давят. Каждый сантиметр их квартиры, каждый шорох, каждый непрошеный звук играет на ее натянутых канатом нервах. Тряхнув головой, Софи стаскивает с плечиков теплые спортивные штаны, набрасывает наверх толстовку, запихивает ступни в спортивные кроссовки и с бокалом в руке покидает пустую квартиру, в одночасье ставшую чужой. Сейчас ей необходимо оказаться где угодно, но только не здесь. Общий балкон, по мнению Беккер, станет для нее прекрасным временным пристанищем. Миновав холл, она оказывается у заветной двери, из щелей которой доносится свежий воздух, запах ночного Мюнхена и… сигаретный дым. — Фу, ну и вонь, — презрительно констатирует она и машет ладонью перед носом. — Впрочем, ладно. Хуже уже не будет. Уставившись в пол, чтобы не запнуться о порог, Беккер заходит на балкон и с удивлением заключает, что не она одна пытается спастись бегством. — Что ты тут делаешь? — обращается она к Кайзеру, стоящему к ней спиной. Голой спиной, на которой красуются свежие царапины, пробуренные острыми женскими ногтями. — Да так… — слишком тихо для себя говорит он и загадочно запрокидывает подбородок к небу. — Вышел ненадолго полюбоваться звездами. Меня всегда восхищал космос… Его необъятное величие, мощь, которую невозможно не прочувствовать, и… убеждение в том, что там, на высоте сотен тысяч километров есть кто-то, кто наблюдает за нами. Оберегает. Направляет. Указывает правильный путь. Но и посмеяться над нашими неудачами не забывает... Хах! Беккер от его философских откровений теряет дар речи. Софи вдруг ощущает внезапный укол совести за свое предвзятое и довольно поверхностное мнение о соседе напротив. Кто знает, может, Михаэль Кайзер — не такой уж пропащий придурок, лишенный морали и нравственных качеств? Кайзер, довольный напряженный молчанием, которое он создал собственноручно, поворачивается к шокированной Беккер и показывает ей правую руку с зажатым между пальцев окурком. — Сигаретку потянуло выкурить, дура, — усмехается он своей проказе. — А ты что, успела поверить в ту праведную чушь, которую я нес? Мгновенно протрезвев, Софи замечает, что Михаэль не просто вышел на балкон без кофты или хотя бы футболки. Он даже не удосужился надеть брюки. Так, грубо повязал полотенце на бедрах, чтобы уж совсем приданым не хвастать. — Праведность и ты находятся на разных орбитах, — Софи смачивает горло неприличным глотком алкоголя. — Два года здесь живу, а у тебя все стабильно. Сегодня одна, завтра другая. Самому не надоело? — Да у тебя тоже не особо-то жизнь меняется. — Так и должно быть, когда у тебя есть работа, постоянные увлечения и жених. — Жених? Сколько лет он уже жених, но все никак не муж? — Не твое дело. — Ты сама начала, — подтрунивает Кайзер. — Так где твое кольцо, невестушка? — Не забудь после себя помыть перила с промышленным средством, — напутствует Беккер, собираясь уйти. — Не горю желанием схватить гонконгский сифилис или какую там еще географию охватывает твой международный секс-трип, длинною в вечность? — Ханжа, — Кайзер смачно затягивается и выпускает наружу клубок густого дыма. — А вот твой «жених» бы меня поддержал. — Кто? Стефан? — Софи изгибает бровь в презрении. — Размечтался. — Это ты настолько погрязла в мечтах, что отказываешься принять реальность. Думаешь, твой благоверный не хотел бы жить, как я? Если уже не живет. — Уверена, — решительно заявляет Беккер, готовая к войне. — Что ж, твое право, — щелчком пальца Кайзер отправляет сигарету лететь вниз. — Мой тебе совет — особо не очаровывайся внешней картинкой. За маской идеальности всегда скрываются самые настоящие гады. Хорошие же люди выставляют свои пороки на всеобщее обозрение, чтобы не было сюрпризов. — Благодарю за мнение. — Обращайся, — Михаэль заимствует бокал Софи и, не разрывая с ней зрительный контакт, осушает его до дна, не обращая внимания на ее недовольно сморщившееся лицо. Рухнувшую на их плечи тишину разрывают приближающиеся шаги и певчий голос Тины. — Вот ты где, — даже в мешковатой футболке Кайзера, прикрывающей ее обнаженное тело, фигура польской модели выглядит шикарно. Беккер завистливо сглатывает и разглаживает невидимые складки на своей флисовой толстовке. — Я тебя потеряла. — Уже иду, детка. Заболтался с соседкой-наседкой. Мило улыбнувшись, Тина возвращается в квартиру Кайзера. Михаэль вручает Беккер пустой бокал и салютует. — Ну, бывай. И как только несчастной Софи кажется, что потрясения в этот день для нее закончены, Кайзер, словно прочитав ее сокровенные мысли, спешит это исправить. Еще не миновав порог дома, он перецепляет полотенце, подвязанное на бедрах, и, сверкнув на прощание гладкой, накаченной и непростительно голой задницей, скрывается за пределами своей квартиры, хлопнув дверью.