04:07

Нужные слова и мысли, как правило, никогда не приходят в нужный момент. И лишь многим позже можно осознать ценность момента, человека или же собственных чувств. Мысли даже самого порядочного человека пребывают в постоянном хаосе, наверное, из-за человеческой природы. Но он ведь маг, ни много ни мало, он тот, кого называют сильнейшим. Так отчего же мысли пребывают в постоянном раздрае, а в груди будто кто-то открыл портал в преисподнюю? Ответ неизвестен, а может быть, слишком очевиден. В конце концов, всё что ему остаётся: проживать свои дни. Бесконечная рутина, миссии и задания, и извечно гудящее под коркой мозга непонимание. Куда двигаться дальше, что делать и что нужно чувствовать. Сугуру подобного никогда не хотел и вряд ли бы нашёлся кто-то, кто добровольно бы выпросил на свою долю неопределённость, потерянность и искреннюю озадаченность, и хотя в своей голове он всё мягко приукрашивает, на самом деле нутро сжимается от страха. Он понимает, что сломался. И за внешним фасадом, за обликом ничто в нём неизменно. Тогда как нутро гниёт от неизвестности и перманентной боли. Он ловит себя на мысли, что их маленькое трио слишком быстро повзрослело, тень юношества и беззаботного стерлась безвозвратно, оставляя после себя сломленных и потерянных детей. Она тоже была ребёнком. Жизнерадостным, улыбчивым и бойким, а иногда, хрупким и робким. Мгновение её смерти — когда пуля прошла насквозь от одного виска и вылетая через другой — он видит еженощно. И вмиг потухший блеск глаз, и на мгновение отразившееся в бездонных глазах непонимание, всё это он тоже видит постоянно. Даже с закрытыми глазами. Многим позже, вновь и вновь прокручивая в голове мгновения на Окинаве, он вдруг подумает о том, что безвозвратно к ней привязался. И то было нечто невыносимо хрупкое, подобно первым лепесткам подснежника, пробившим ледяной снежный покров в горах. Нечто заставлявшее сердце сладостно ныть и трепетать, искренне, в первый раз за всю историю его серой морали. До того дня в нем просто плескалось лишь привычное чёрное и белое, что должно делать магу, а что нет. А всё остальное они с Сатору делили поровну, ориентируясь на общепринятые нормы моральных ценностей. С Рико было иначе. Она с первого взгляда разбила затхлость в сердце, привнесла в жизнь яркости и подарила глоток свежего воздуха. Абсолютно невинные, трогательные своей нежностью чувства овладели им впервые. С приходом осознания её смерти, в голове крутится постоянное чувство вины. Ведь они должны были учитывать, что так просто сосуд Тэнгена никто им не отдаст. Они должны были учесть все риски и опасности, но в тот момент всё произошло настолько быстро, что он уже ничего не понимает. И именно поэтому варится в своём котле из разочарований, разрушенный и усталый. Рутина дней постепенно начинает надоедать. Смысл в привычных действиях понемногу исчезает. Становится сложно смотреть на своё лицо. Ему отчасти плевать, отчасти страшно из-за чувств, которые переполняют его. Плевать, потому что он начинает презирать всех и каждого. Страшно, потому что это не то, о чём он мечтал и чего хотел на самом деле. Он понимает, что состоит из противоречий, и что это неправильно. Но внутри всё вымерло, выжгло и осталась одна лишь жухлая трава. Нечего выдать, нечем крыть. Сплошные поражения и разруха. На руинах его души зреет нечто отвратительное. Новые чувства, разрушительные и опасные, поглощают его заживо, не оставляя и шанса на переменные. В этом нет чьей-либо вины, но иногда, совершенно внезапно скачет мысль: что, если бы они не оставляли друг друга один на один с этой утопией? Быть может вместе им удалось бы остаться в своём уме и пережить всё произошедшее так, как и должно обычным людям. Но сложилось как сложилось, и с этими решениями они стали теми, кто есть — травмированными, неадекватными и не способными здраво распознавать собственные эмоции. Сломленные. С неутолимой ненавистью в груди. Гето не смотрит ни на себя, ни на кого-либо ещё. Гето не слышит себя, не слышит других. Он превращается в сплошной комок нервов и чувств, на последнем издыхании борется с тёмными началами в своей голове и заведомо знает, что всего лишь оттягивает время до своей конечной точки невозврата. Там, после этой точки, сплошной открытый горизонт. Обнулиться, чтобы начать строить заново, перекроить реальность так, чтобы не оставалось сомнений и в груди больше не свербело. Нужные слова, мысли и чувства приходят многим позже. Когда момент упущен и потерян, когда в них больше нет нужды и смысла. Гето не признаёт, что выбирает самый простой путь — путь разрушения. Он с лёгкостью поддаётся тьме, но не потому, что сам слаб. А потому, что так жить больше не может. И раз уж выбрать смерть — это малодушие, он выбирает свой путь и заведомо понимает, что сомнения не покинут, а в груди дыра будет зиять вечность.