Часть 1

В доме Тодороки был обычный день. Тоя только вернулся с его смены в баре, Фуюми забрала Шото домой, а Нацу собирался на ночевку в дом друга. Тойя хмыкнул. Он мог привыкнуть к этому семейному спокойствию, где он не боялся внезапных криков и непосильной работы. Все было идеально. Пока Шото не решил сбросить бомбу. — Я хочу быть героем, когда вырасту. Тойя ощутил себя, как в старом кошмаре. Он видел себя возраста Шото, полного надежд и оптимизма, говорящего одно и то же. Но сколько стоило детское желание, когда оно было поселено кем-то другим? Тойя не знал, чего хотел, ему говорили, что быть героем классно, и что он должен быть номером 1. Он думал, что это то, чего он хотел. Он не знал ничего лучше, чем то, что ублюдок говорил ему. Он встал на колени и схватил младшего брата за плечи железной хваткой, вероятно слишком сильно, учитывая вскрик ребёнка. Он не услышал этого, слова «я хочу быть героем» повторялись эхом в его разуме. — Кто поместил эту идею тебе в голову? — Братик Тойя? — Это был ублюдок? Он тоже пытался промыть тебе мозги? В постановлении суда ясно сказано, что если он попытается… — Тойя! — Фуюми прервала его. Она посмотрела на него взглядом, что заставил бы самого плохого из суперзлодеев почувствовать вину. — Ты пугаешь его. Это было правдой. Шото смотрел на него в ужасе, и Тойя отпустил его, будто его обожгли. Он помнил, какого быть ребёнком и быть напуганным, смотря на взрослого и не понимая, что он сделал не так. Он смотрел так на ублюдка. Он не хотел, чтобы Шото смотрел на него так. Фуюми, благослови его младшую сестру, взяла маленькие руки Шото и сказала: — Тойя не злится на тебя. Ты сказал что-то, что вызвало плохое воспоминание. Мальчик всхлипнул. — Прости, я не хотел. — Это не твоя вина. Это он должен извиниться. Ты не ответственен за действия других людей, — она сурово сказала, не поворачиваясь к нему. Тойя виновато склонил голову. Он извинится позже. Не сейчас, иначе он испортит всё, что делала сестра. (Фуюми была матерью всем им. Хотя она была на два года младше него, она взяла на себя ответственность за семью, поскольку мама не смогла справиться. Это был другой из подарков, что их донор спермы подарил им). Шото вытер глаза тыльной стороной руки, кризис потопа моментально закончился. Воодушевлённая этим, Фуюми спросила: — Почему ты хочешь быть героем? Тебе сказал об этом кто-то в школе? Или другой взрослый? Это был хороший способ спросить «эй, наш ублюдок-отец вложил тебе в голову идею стать героем во время одного из нескольких моментов, позволяющих суду увидеть тебя?» Если ответ был бы утвердительным, Тойя не стал бы сдерживаться и убил бы ублюдка. Это было бы хорошей историей происхождения злодея. Шото покачал головой. Фуюми спросила: — Тогда почему? Мальчик не ответил. Он был уклончивее, чем Нацу, когда тот не хотел раскрывать, какой была его причуда. Было хорошо, что с этим разбиралась Фуюми, Тойя сомневался, что у него хватило бы терпения. Она нежно сказала: — Мы не злимся на тебя. Нам любопытно. Ты никогда не выражал интереса раньше. Было очевидно, почему. Первые несколько лет Шото рос с героем дома и тот не подавал хороший пример. Тойя смог вытащить их всех оттуда, но для мамы было слишком поздно. Ублюдок сломал её и не осталось ничего от женщины, которая вырастила их. (Иногда он обижался на неё за женитьбу на мужчине, как Энджи Тодороки. Но опять же, не то чтобы у неё изначально был выбор.) В квартире не было ничего со старой жизни. Никаких красивых товаров или фигурок. Совсем ничего. Вот почему они были удивлены. Тема про-героев не была табу, но они не говорили об этом. Они притворялись, что корумпированной системы, что сделала героем номер 2 дерьмого мужчину, постоянно одержимого стремлением достичь вершины, не существовало. Бесполезная попытка. Будет только один герой номер 1, и Всемогущий не будет превзойдён человеком, как Энджи Тодороки. — Мой учитель сказал, что герои защищают, — Шото наконец сказал. — И я хочу защитить его. — Кого? — Изу-чана. Фуюми выглядела удивлённой. Тойя тоже. — Кто, чёрт возьми, Изу-чан? Девушка повернула голову так быстро, что было удивительно, как она не сломала шею, злобно смотря на него. После он положит немного мелочи в банку. — Он мой лучший друг. — Друг? У тебя нет друзей! — Тойя! Он был жёстче, чем она призывала, но это было правдой. Шото не был особо разговорчивым, и он провёл детство, запертый внутри чётырёх стен поместья. Это не было средой, что способствует дружбе. Ублюдок даже не разрешал ему играть с соседскими детьми. Он говорил, что Тодороки не смешиваются с толпой. Ему следовало помнить, что эта толпа решала, кто попадёт в ранги героев. Нужно было уметь завораживать публику, а Старатель на это был неспособен. Шото сжал низ своей футболки свободной рукой, красный, как помидор, вероятно от смущения или от насмешки старшего брата. Фуюми вздохнула. — Не слушай его, его друзья бармен и вор. — Бывший вор, — Тойя исправил её. — Кейго сейчас соблюдает закон. По большей части. Фуюми проигнорировала его. — Так что тебе не надо смущаться. Ты особенный ребёнок, и тебе надо найти людей, которые понимают это. — Я уже нашёл. Это Изу-чан. — Изу-чан хороший друг? Шото снова кивнул. — Он лучший. Он много знает! Он очень умный, ему нравится Всемогущий, он знаёт всё о причудах… По тону звучало так, будто он болтал бы об Изу-чане часами. Он выглядел как влюблённый щенок. Этого не могло быть, потому что ему было пять лет, и он уже знал, как надевать ботинки на правильную ногу, не говоря уже о влюбленности. Фуюми улыбнулась. — Он кажется классным. — Он классный! Но он беспричудный, и все смеются над ним. — Ох… Бедняга. Тойя не знал, было хуже родиться с сильной причудой, но с несовершенным телом, как его, или родиться без неё. В любом случае, общество смотрело на них сверху-вниз, считая некачественной продукцией и откладывая их. Изу-чан был просто ребёнком, и он не заслуживал обращения, как с мусором, только потому что его генетика решила, что причуда не нужна. — Вот почему я стану героем, — продолжил Шото. — Я защищу его! Кач-чан приничил ему боль, обжёг его, и назвал дерьмовым ботаником. А потом ему пришлось чистить рот куском мыла. Ему пришлось воздержаться от того, чтобы бить пятилетних детей (хотя он бы с удовольствием это сделал). Он не собирался исправлять это. Он был убеждён, что некоторые учителя поощряют насилие, особенно когда у хулигана многообещающая причуда, достойная про-героя. — Что ты сделал? — он спросил у него. — Я заморозил его ноги. — Молодец. — Тойя… Юноша не дал ей закончить. — Не начинай с «жестокость это не выход». Он помог другу. Для меня это самозащита. — Ты же знаешь, что мы не можем допускать никаких ошибок. Юристы… — Мне всё равно на юристов! Фуюми посмотрела на него. — Папины юристы могут сказать, что мы плохое влияние, и забрать его у нас. Он сдулся. Старик не заботился о Фуюми или Нацуо. Он хотел возвращения его идеального продукта, наследника, который унаследует его борьбу со Всемогущим и превзойдёт его. Тойя умрёт, чем позволит такому случиться. Он и Фуюми разделяли одно и то же волнение. Только вот его не волновал закон так сильно, как его сестру. (Зачем ему волноваться о нём, когда юристы ублюдка обвинили во всём маму? Она даже не способна защитить себя.) — Я сделал что-то плохое? Чёрт, Шото снова собирался заплакать. Фуюми поспешно сказала: — Жестокость не решает проблемы, Шо-чан. Кач-чан продолжит издеваться над Изу-чаном. Нужно вмешаться учителям. — Но они ничего не делают! Они видят, что Изу-чан плачет, и притворяются, что ничего не случилось! Я должен стать героем, чтобы они перестали его игнорировать! Он закрыл глаза и досчитал до десяти. Ярость не прошла, и он продолжил считать, пока не достиг ста и не потерял счёт. Он знал: система была несправедливой. Получить подтверждение всё ещё отстой. Его первой реакцией было прибегнуть к насилию. Фуюми же: — Мы должны поговорить об этой ситуации с мамой Изу-чана. Взрослые разберутся. Следовательно, он и мама Изу-чана, учитывая, что Фуюми было семнадцать, и она была для него ребёнком. Он почесал щёку, задавшись вопросом, напугает ли он женщину всеми шрамами. Шото решительно посмотрел на него. — Ты поможешь Изу-чану? — Я постараюсь, малыш. — Если ты провалишься, я заморожу Кач-чана и построю замок только для меня и Изу-чана. Боже правый. Откуда такие идеи? — Шото, ты не можешь замораживать людей, которые тебе не нравятся, или похищать других детей. — Но Изу-чан сказал, что он хочет этого! Проблема была в них обоих. Будет забавно попытаться объяснить, почему пятилетним детям не стоит жить одним, даже в ледяном замке. Шото твердо решил стать героем Изу-чана. Это не означало, что он обязательно станет про-героем. Возможно, он просто станет телохранителем своего лучшего друга. Тойя мог позволить себе обманывать себя. Дети постоянно меняли свое мнение. Ничто не мешало Шото через неделю захотеть стать пожарным, а через месяц — врачом! «Слишком плохо, что Изу-чан также хотел быть героем, а Шото был полностью готов делать что угодно, что Изу-чан хотел… Щенячья любовь была худшей.»