Часть 1

Каждый новый год для Сакуры проходил одинаково: работа, душ, бокал шампанского, одиночество. Она привыкла к тому, что этот праздник совершенно ничем не отличается от других, в нём нет той особенности и волшебства, о которых говорят люди, и он не приносит даже половины той радости, которую приносит ей порция любимой пиццы. Самый обыкновенный день. Самая обыкновенная ночь. Она наблюдала как пациенты и коллеги с энтузиазмом готовятся к предстоящему празднику и это, несомненно, грело душу — Сакура всегда была эмпатичным человеком — но разделить их радость попросту не могла. Шизуне, её добрая наставница, наряжая маленькую ёлочку у себя в кабинете, спросит: «С кем будешь отмечать?», Сакура с улыбкой ответит: «С друзьями» и это будет ложью. Но Шизуне ведь не обязательно знать правду? Сакура заходит домой, хлопая дверью, кидает сумку на пол в прихожей и направляется в душ. Уже десять часов. Высушив волосы, она берёт бокал шампанского и включает телевизор. Его гул заглушает тишину квартиры, создаёт иллюзию уюта. Было бы прекрасно, но после стольких лет, уже не работает. Стены этой квартиры, которую она с таким энтузиазмом обстанавливала пару лет назад теперь давят на неё со всех сторон, заставляя отчаянно искать больше кислорода. Обманывать себя с годами становится всё тяжелее, а пустота становится всё невыносимее. Бокал опустошён. На часах половина двенадцатого. Фильм, который вроде как должен был задать праздничное настроение закончился совершенно незаметно. Как же ей плевать на развязку. Сдавшись, Сакура всё же выключает телевизор. Мелкий снег и слабые огни за окном надвигают лишь на одну мысль. Она берёт бутылку, выходит в подъезд и поднимается по лестнице. Сакура живёт на третьем этаже этого жилого дома вот уже два года, но до сих пор ни разу не была на крыше. Поднявшись она толкает железную дверь, встречая поток холодного воздуха с капельками снежинок. Как и предполагалось, отсюда виден весь город: большая ёлка в центре, что разливается лучами на белом снегу, гирлянды, украшающие яркими огнями здания, дома, в которых до сих пор горит свет, и в которых наверняка счастливые семьи готовятся встречать праздник, чей-то темный силуэт, как и она, наблюдающий за городской суетой. Сакура смотрит на время. Ещё пятнадцать минут. Силуэт внезапно оборачивается, почувствовав чужое присутствие. Сакура осторожно подходит к нему, не говоря ни слова и вблизи с облегчением узнаёт его. Всего лишь её сосед, живущий напротив. Им доводилось пересечься пару раз в подъезде, когда он только заселился. Темноволосый, высокий, с глубокими завораживающими глазами, которые холоднее любого снега, выражают лишь абсолютное равнодушие. Эти глаза внимательно наблюдают за ней, когда она подходит ближе, оказывается с ним плечом к плечу. Наверное этот взгляд неплохо помогает спугивать людей, но Сакура не чувствует страха, лишь затаённую где-то в глубине души эмоцию, будто она оказалась в правильном месте, в правильное время. Осознав, что манёвр не удался, он отводит взгляд обратно на город и они стоят в тишине ещё какое-то время. — Не с кем отмечать? — он первым нарушает тишину. — Как и тебе, видимо? — Мне и одному хорошо, — он прижимает плечи к шее, чтобы защититься от снега. Вот оно как. — Прости, что нарушила идиллию, — она рассматривает соседа пару мгновений и протягивает ему бытулку, — На, согреешься. Он вскидывает бровь, раздумывая не больше десяти секунд и берёт алкоголь из её рук. Сделав пару глотков, он возвращает бутылку хозяйке. — Спасибо. Они не говорят об этом вслух, но им комфортно быть здесь, рядом друг с другом. Она знает о незнакомце-соседе немного: он иногда покупает рис в магазине напротив, подкармливает бездомных котов на улице и часто выносит мусор. А ещё, он скорее всего одинок, так же как и она. Он, скорее всего, потерян, и не знает куда идти в конце декабря, не знает с кем и для чего садиться за стол в ожидании полуночи. Как и она. И разве будет это чем-то плохим, если Сакура останется здесь, с удивительно близким незнакомцем, просто для того, чтобы в мире стало на двух одиноких людей меньше. Глупо, да, но разве чудеса не должны случаться именно сегодня? — Сакура Харуно, — будто невзначай говорит она. — Саске Учиха. Его имя слетает с губ вместе с паром прямо в холодный воздух. Нос и щёки соседа…то есть Саске покраснели от холода и Сакура находит это зрелище милым. Она прикусывает губу, чтобы не позволить улыбке растянуться на лице, но выходит не слишком удачно. — Что? — он хмурится. — Ничего, — Сакура качает головой, поёрзав на месте. Холодно, как-никак, а на ней даже шапки нет. Она не успевает отреагировать, когда чувствует тёплую шерстяную ткань, окутываемую вокруг шеи. Шарф пахнет мужским одеколоном и хвоей. Лицо Саске оказалось гораздо ближе, чем она ожидала, настолько, что тепло его дыхания согревает её замерзший лоб. — Кто зимой в таком виде разгуливает?— шмыгнув носом, Саске отстраняется и смотрит на наручные часы, —Пять минут. Сакура закатывает глаза, но не может перестать улыбаться. — Спасибо. Саске присаживается на какой-то деревянный ящик, накрытый твёрдым пледом, готовясь смотреть на фейерверк, который запустят в полночь и Сакура, понимая, что места на ящике хватит на двоих, садится рядом. Он не возражает. — Одна минута, — констатирует Сакура, поднимая взгляд вверх. Фейерверк выстреливает в ночное небо, окрашивая его самыми разными цветами. Они слышат ликование людей, которые вышли на улицу и звуки часов, пробивающих полночь. Сакура смотрит на взрыв красок, чувствует как по телу пробегают мурашки и тепло улыбается, провожая взглядом потухающие искры. Наконец-то она чувствует это ликование и сама. Краем глаза она смотрит на Саске и осознаёт, что его тёмный взгляд снова направлен на неё. Но на этот раз в нём нет холода, на этот раз он не угрожает. Он любуется. Она поворачивает к нему голову, встречается с глазами, во тьме которых плескаются яркие отражения и улыбается, впервые чувствуя, что в этот праздник не одинока. — С Новым Годом, Саске. Сакура не знает, но Саске впервые не чувствует холода. Лишь тепло, медленно разливающееся в груди, когда блеск фейерверка отражается в зелени глаз. — С Новым Годом, Сакура. И лишь медленно падающий снег тому свидетель.