Глава 13

             Поцелуй длился всего секунду, прежде чем Гермиона начала отстраняться, но тут же обнаружила, что что-то удерживает ее на месте. Малфой одной рукой обхватывал ее шею, другой вцепился в платье, словно отпусти он ее, то упадет в арку смерти. Гермиона думала, это будет короткий поцелуй, но, похоже, у него были другие планы, и, хоть убейте, у нее не нашлось ни единого возражения.       Его губы касались ее, нежно оттягивая каждый раз, прежде чем он выпускал их из своего плена. Чем медленнее он целовал, тем быстрее билось ее сердце, и тем смелее она себя чувствовала. Ее большой палец проследил изгиб его шеи, в то время как вторая ладонь зарылась в волосы, позволяя светлым прядям скользить между ее пальцами.       Малфой притянул ее ближе, и она инстинктивно застонала.       При звуке ее удовольствия парень поднялся со своего места и потянул ее за собой. Он ослабил свою хватку на ткани только для того, чтобы немедленно обхватить ее за талию и посадить на стол между их давно забытыми блюдами. Он стоял между ее свисающих ног и, не прерывая поцелуя, сократил расстояние до минимума, обеими ладонями обхватывая ее лицо.       Гермиона полностью утонула в этом моменте, словно все колебания прошлой недели стали неуместными, когда их языки теперь были слишком заняты, чтобы начинать очередные препирательства. Она откинулась назад, пытаясь опереться на стол, но ее рука наткнулась на один из бокалов, случайно столкнув его на пол.       Гермиона мгновенно отстранилась, уставившись на осколки на полу, но Малфоя, казалось, это ничуть не волновало. Он был слишком занят ведьмой перед ним, чтобы обращать внимание на что-то еще.       — Забудь о дурацком бокале, — пробормотал он между поцелуями, спускающимися по ее шее.       Она мягко оттолкнула его, положив руку ему на грудь, стараясь не обращать внимания на то, какой твердой та была под ее ладонью.       — Но кто-то из нас может наступить на осколки.       Малфой неодобрительно посмотрел на нее, на это Гермиона вздернула бровь, решив выиграть эту битву взглядов. В конце концов, он неохотно оторвался от нее, уступая, и достал из кармана свою палочку, чтобы отлевитировать стекло в мусорное ведро. Гермиона нервно покусывала свой и без того слишком короткий ноготь указательного пальца. Ей не нужно было зеркало, чтобы знать, что ее щеки пылают румянцем, но вряд ли она могла что-то сделать, чтобы Малфой этого не заметил. Она опустила палец, переключившись на нижнюю губу, наблюдая, как ее ноги свисают с края стола.       Ей нравилось целоваться с ним. Когда Малфой расслаблялся и переставал вести себя, как напыщенный придурок, она почти не испытывала к нему ненависти. Говоря по правде, это было немного больше, чем просто отсутствие ненависти. На самом деле, она очень нервничала из-за того, что начинала переходить границу неизведанной ей территории. Казалось, что все, кроме непоколебимой враждебности по отношению к нему, все еще было совершенно новой почвой, и все это происходило слишком быстро.       Гермиона оттолкнулась от стола и наклонилась, чтобы поднять свою сумку. Быстро коснувшись ладонями своих щек, она удостоверилась, что те определенно горели, поэтому девушка старалась держать голову опущенной, когда заговорила:       — Я и не представляла, что уже так поздно, — пробормотала она, хотя едва перевалило за шесть.       Малфой поднял взгляд от пола и быстро оглядел ее, его глаза сразу же зацепились за сумку, висящую у нее на плече.       — Подожди, — остановил ее он, застигнутый врасплох. — Ты уходишь?       Желудок Гермионы снова сжался.       — Мне нужно покормить Живоглота.       — Я видел ту штуку, которую ты называешь домашним животным, — усмехнулся Малфой. — Он может позаботиться о себе.       Гермиона даже не потрудилась ответить на его комментарий.       — Мне нужно идти, — настаивала волшебница. Она поправила свою сумку и попыталась выйти из кухни, но Малфой предпринял еще одну попытку уговорить ее остаться: оказавшись быстрее, он схватил ее за запястье, притягивая обратно к себе.       — Ты поцеловала меня, черт возьми, — негодовал он.       Его брови нахмурились, а губы искривились в гримасе, но в его глазах не было и близко того гнева, которого она ожидала. Он просто казался расстроенным. И на какую-то долю секунды она уже подумала о том, чтобы остаться, но побоялась рискнуть и столкнуться с последствиями. Она закрыла глаза и отстранилась, направляясь прямо к камину.       — Не делай этого, — крикнул он ей вслед. Гермиона едва смогла уловить легкую нотку отчаяния в его мольбе, когда зеленое пламя окружило ее и унесло прочь.              Перешагнув в свою гостиную, она тяжело вздохнула. Ее сумка упала на пол. Живоглот который спрыгнул со своего насеста на подоконнике, подошел и уткнулся носом между ее ног, приветствуя дома. Он тихо мяукнул, но она проигнорировала его и рухнула лицом в подушки дивана, зарывшись в одну из них и издав раздраженный стон.       Живоглота нисколько не беспокоило ее горе, старый кот просто казался довольным, что хозяйка вернулась, и ластился к ней, требуя внимания.       Гермиона снова застонала.       — Дай мне минутку, Живоглот.       Теперь она была далеко от его квартиры и, что более важно, подальше от него и всей этой неразберихи, но ее желудок все еще был спокоен примерно так же, как корабль в разгар летнего шторма. Она не жалела, что поцеловала его. Правда.       Но именно в этом и заключалась проблема.       Она не жалела, что поцеловала его.       Ее разум лихорадочно перебирал все события, и ей отчаянно нужно было отвлечься на что-то другое. Если она не будет думать о нем, то ей не придется разбираться в том, что произошло и что она, предположительно, чувствовала.       Живоглот переместился ей на спину и начал разминать ее позвоночник.       — Ладно, ладно, — Гермиона, наконец, смирилась, отрывая голову от подушки. — Я полагаю, ты действительно голоден.       Она оттолкнулась от дивана, и кот радостно последовал за ней на кухню, насыпала ему в миску еды и наполнила водой вторую.       Девушка оглядела свою квартиру, не понимая, что делать дальше. Это был вечер субботы, и ей было совершенно нечем заняться. Не совсем так, конечно. Они с Малфоем еще не полностью закончили с дополнением, но, торопясь уйти от него, она не подумала о том, чтобы забрать документы с собой. В конце концов ей придется забрать их у него, но явно не сейчас. Гермиона лишь надеялась, что Малфою хватит ума не вносить никаких правок без нее. Как бы то ни было, она не смогла бы вернуться к нему сегодня, даже если бы захотела продолжить работу.       Пытаясь убить время, Гермиона сняла платье и сменила его на фланелевые пижамные штаны и рубашку с длинным рукавом. Было еще далеко не время ложиться спать, но девушка не видела ничего плохого в том, чтобы надеть что-нибудь более удобное. Кроме того, несмотря на то, что день начинался солнечным и теплым, с сумерками вернулся и прохладный осенний воздух.       Не найдя ничего другого для себя, Гермиона прибегла к единственному занятию, которое всегда развлекало ее независимо от ситуации — чтению. Плюхнувшись в свое старое кресло, она раскрыла книгу и продолжила с того места, на котором остановилась в прошлый раз. Покончив со своей миской еды, Живоглот тоже присоединился к ней, запрыгнув на колени. Ленивым движениями она поглаживала кота и погружалась в другой мир, другой период времени, далекий от всего, что было связано с Малфоем.       После двух часов ее мозг наконец расслабился. Она весь день усердно работала над дополнением, а даже ее голове время от времени требовался небольшой отдых. И уже немного вялая к тому времени Гермиона изо всех сил старалась сосредоточиться на словах, напечатанных на странице:              Ее отец расхаживал по комнате с серьезным и встревоженным видом.       — Лиззи, что ты делаешь? В уме ли ты, если принимаешь предложение этого человека? Разве ты не ненавидела его всегда?       Как искренне жалела она в эту минуту, что в своих прежних высказываниях не проявила достаточной сдержанности и осторожности. Если бы раньше она вела себя по-другому, то сейчас была бы избавлена от объяснений и признаний, давать которые было крайне неловко; но теперь они были необходимы, и она с некоторым стеснением заверяла отца в своей привязанности к мистеру Дарси.       — Значит, другими словами, ты полна решимости заполучить его. Он, конечно, богат, и у тебя может быть больше изысканных платьев и прекрасных экипажей, чем у Джейн. Но сделают ли они тебя счастливым?       — У тебя есть какие-либо другие возражения, — спросила Элизабет, — кроме твоей уверенности в моем безразличии?       — Вообще никаких. Мы все считали, что он относится к горделивому и неприятному типу мужчин, но это было бы неважно, если бы он тебе действительно нравился.       — Да, он мне действительно нравится, — ответила она со слезами на глазах.              Гермионе пришлось захлопнуть книгу. Книгу, которая должна была отвлечь ее, а не заставлять еще больше думать о Малфое! И все же, когда она прочла о перемене в сердце Элизабет по отношению к мистеру Дарси, волшебница не могла не сравнить это со своей собственной ситуацией. Умная, сообразительная девушка возненавидела богатого, надменного мужчину, только для того, чтобы позже понять, что на самом деле им суждено было быть вместе.       Не то чтобы Гермиона считала, что им с Малфоем суждено быть вместе! Дорогой Мерлин, нет! Но если Элизабет смогла преодолеть это неприятие с мистером Дарси, могла ли она, по крайней мере, попытаться сделать то же самое с Малфоем?       Ей нужно было время, чтобы подумать и переварить все, и стало очевидно, что дальнейшее чтение книги вызовет только больше проблем. Было еще только половина девятого, но Гермиона не могла придумать, чем можно было бы занять себя, поэтому почистила зубы и скользнула в постель, решив покончить с этим днем, попробовав уснуть.       Она выключила свет и устроилась под одеялом, не обращая внимания на огни маггловского Лондона, которые проглядывали сквозь нижнюю часть ее жалюзи. Закрыв глаза, девушка понадеялась, что сон легко придет к ней. Вся ее энергия была сосредоточена на том, чтобы очистить разум, но за прикрытыми веками она все еще могла отчетливо видеть его лицо. Этот Малфой отличался от того, каким она обычно его представляла. Вместо привычного снобистского выражения лица и ауры превосходства, ее воображение продолжало воспроизводить болезненную тоску в его глазах, когда она уходила.       Гермиона повернулась на другой бок, в надежде, что новая поза что-то изменит. Ее глаза были плотно закрыты, будто это могло хоть как-то помочь ее миссии, но образ Малфоя снова возник перед ее глазами. Доведенная до отчаяния, она накрыла голову подушкой, уповая на то, что, возможно, был все же крохотный шанс, что ей удастся буквально выдавить его из своего сознания.       Но все это было бесполезно. Ее мысли продолжали возвращаться к нему.       Она сдернула с себя одеяло и направилась в ванную — на поиски какого-нибудь зелья, которое могло бы хоть как-то помочь. Найдя наконец свою бутылку Снотворного и откупорив ее, она очень разозлилась на себя, обнаружив, что та была пуста. Даже если бы у нее имелись все необходимые ингредиенты, приготовление новой порции заняло бы не менее полутора часов, а Гермиона искренне надеялась, что ей не потребуется так много времени, чтобы заснуть.       Девушка потерла виски и вернулась в свою комнату, снова зарываясь под одеяло. К этому моменту на улице уже действительно стемнело, но Гермиона не чувствовала себя от этого более сонной. Она снова встала с кровати, нашла самую простую книгу, какую только смогла придумать, и начала читать. К счастью, через несколько страниц ее веки начали тяжелеть, и она почувствовала, что наконец-то погружается в мирный сон.       Положив книгу на прикроватную тумбочку, Гермиона натянула одеяло на плечи, и уютно устроилась на простынях. Ее кровать наконец-то стала удобным, теплым и желанным местом для отдыха. Она улыбнулась, когда ее разум начал успокаиваться. Наконец-то она была довольна.       Гермиона почувствовала, как матрас чуть дрогнул, когда Живоглот присоединился к ней. Кот несколько раз проскакал по кругу, прежде чем свернуться калачиком рядом с ее животом. Она не могла винить его. Ночь обещала быть холодной, и он, вероятно, просто хотел, чтобы поблизости было теплое тело. Кто-то, кто свернется калачиком рядом с ним, кто-то, кто проведет пальцами по его шерсти, кто-то, кто будет рядом, когда он проснется. Гермиона издала тихий стон, представив себе это.       Его тело, свернувшееся позади нее, его пальцы, пробегающие по ее волосам, его теплые объятия, когда они проснутся…       Ее глаза резко распахнулись, и она снова обнаружила себя, стоящей на ногах, на этот раз расхаживающей по комнате и вцепившейся в корни своих волос.       Это было просто безумием! Все, чего она хотела, — это спокойного сна! В горле у нее пересохло, а желудок казался совершенно пустым. Конечно, она не особо-то много съела за ужином, но знала, что не это было причиной ее беспокойства.       Гермиона полезла в шкаф, схватила свой кардиган и натянула его на себя. Ее разум переключился на режим «автопилот», она подхватила свою палочку, скользнула в тапочки и снова оказалась у камина, закрыла глаза, а вновь распахнув их, обнаружила себя в его гостиной.       Весь свет в квартире уже был выключен, и Гермиона неловко стояла в темноте, не зная, что делать дальше. Обычно она полагалась на тщательно продуманные планы, но ноги каким-то образом привели ее сюда, и теперь ее слишком сильно тошнило от волнения, чтобы двигаться.       Дверь его спальни распахнулась, и оттуда выскочил Малфой, с палочкой в руке, направленной прямо на нее, и в пижамных штанах, которые сидели низко на бедрах. Тревога на его лице быстро исчезла, как только он узнал ее. Гермиона смущенно обхватила руками свой все еще беспокойный живот и посмотрела вниз на свои тапочки.       Малфой двинулся к ней, скрестив руки на груди.       — Я действительно не знаю, почему я здесь, — пробормотала она шепотом, когда он был всего в нескольких шагах от нее.       Малфой же выглядел так, словно отчасти хотел сказать что-то жестокое, что-нибудь о том, как она бросила его всего несколько часов назад, но все же сдержался. Постепенно черты его лица начали смягчаться, хотя парень все еще сохранял некоторую дистанцию между ними. Он посмотрел на ее вид и усмехнулся.       — Не могла уснуть?       Гермиона мягко улыбнулась и покачала головой. Она снова опустила взгляд, но только на мгновение, пока Малфой не сделал еще один шаг вперед и не приподнял ее подбородок своим пальцем. Их глаза встретились лишь на мгновение — он закрыл свои и поцеловал ее. Напряжение в ее плечах сразу же ослабло, и впервые с тех пор, как она ушла от него, ее разум наконец прояснился.       Малфой отстранился и снова посмотрел на нее. Только на этот раз его глаза были широко раскрыты и наполнены сомнением, как будто он спрашивал самого себя. Но для Гермионы все вопросы отпали. Ей надоело притворяться, что она этого не хочет. Потому что, черт возьми, она хотела этого.       Девушка протянула руки, прижала обе ладони к его щекам и снова поцеловала, позволив себе полностью насладиться этим ощущением. Его губы были мягкими и гладкими. Рука его скользнула к ее затылку и схватила прядь волос, удерживая ее на месте. Он углубил поцелуй, и Гермиона с готовностью последовала за ним. Под своими пальцами она чувствовала, как быстро бьется его сердце, так же, как и ее.       Он отстранился и прижался своим лбом к ее.       — Тебе лучше не играть со мной, — тихо прошептал он. Но у нее не было абсолютно никакого намерения останавливаться в ближайшее время.       Малфой потянулся за еще одним поцелуем. Все начиналось медленно, но с каждым разом, когда их губы вновь соединялись, отчаяние обоих росло. Он прикусил край ее нижней губы, вынуждая приоткрыть рот, и позволил своему языку скользнуть внутрь. Гермиона подавила стон, когда он переместил свои руки к ее заднице, и зарылась пальцами в его волосы, почти полностью сокращая пространство между ними.       Малфой в последний раз прикусил ее нижнюю губу и отстранился — слишком рано, на ее вкус. Ей нужно было больше. Его палец прошелся вниз по ее подбородку к шее, плечу и проследил всю длину ее руки, пока не достиг кисти. Он ухватился за ее ладонь и выжидающе посмотрел на Гермиону. У нее перехватило дыхание, но она кивнула. Парень остановился на мгновение, еще крепче сжал ее пальцы и повел в свою спальню.       Как только он закрыл за собой дверь, они сразу же вернулись друг к другу, оставив все противоречивые чувства в гостиной. В темных тенях его спальни больше не было никаких сомнений в том, чего они оба хотели, независимо от того, какими будут последствия.       Руки Гермионы дрожали, когда она потянула за низ его рубашки и спустила ее через плечо, обнажив его голую грудь, на которую она с таким усердием старалась не смотреть ранее этим утром. Малфой в свою очередь поспешно стянул с нее кардиган, а затем и рубашку. Гермиона не смогла сдержать румянца, когда вспомнила, что уже сняла лифчик, но она была уверена, что на этот счет у него не будет никаких возражений.       Их губы вновь соединились в страстном поцелуе, Малфой прижал ее к стене, и они начали исследовать тела друг друга. В прошлый раз Гермиона была так поглощена мыслями о том, стоит ли ей вообще это делать, а сейчас все ее существо было сосредоточено на ощущении его мягкой кожи на своей и четких линий его пресса, прижатого к ее животу. Он придвинулся к ней всем телом, и она уже чувствовала, как его твердый член упирается ей в бедра, заставляя ее стонать в предвкушении.       Но она не могла больше ждать. Поэтому толкнула Малфоя на кровать, он плюхнулся на край, широко расставив ноги. Гермиона опустилась между ними и стянула с него пижамные штаны, оставив его полностью обнаженным. Не колеблясь, она прошлась языком вдоль всей длины его члена, Малфой удовлетворенно зашипел, вызвав у Гермионы улыбку. Дойдя до головки, она взяла ее в рот и медленно заглотила его.       — Продолжай в том же духе, Грейнджер, — простонал он. Она замедлила свои движения, и Малфой откинул голову назад со смесью разочарования и удовольствия.       Гермиона временно выпустила член изо рта и нежно поцеловала Малфоя в губы. Отстранившись, она провела пальцем по тонким шрамам, украшавшим его грудь. Она знала, что некоторые из них, несомненно, достались ему от Гарри, другие — с войны, но сколько из них было с тех пор? Она еще раз поцеловала его, прежде чем снова опуститься на колени, на этот раз, заглотив его длину целиком.       Малфой выругался себе под нос, когда ее губы крепко обхватили его член. Гермиона закрыла глаза и приняла его так глубоко, как только могла.       — Черт возьми, — прошипел он, схватив ее за волосы и отстраняя от себя.       Гермиона растерянно и слегка обеспокоенно посмотрела на парня.       — Я делаю что-то не так?       — Вовсе нет, — ответил он, ухмыляясь.       — Но тогда почему…       — Ты первая, — прервал ее он. — В конце концов, я у тебя в долгу.       Он потянул Гермиону на кровать и забрался на нее сверху, оставляя дорожку поцелуев на шее.       — Ты выглядишь просто невероятно, — прошептал он ей на ухо, скользнув рукой под пояс ее пижамных штанов и белья, и засунул в нее два пальца. Они легко скользнули внутрь, и спина Гермионы тут же выгнулась от внезапного вторжения. Малфой ухмыльнулся ее удовольствию. — И на ощупь еще лучше.       Он двигал своими пальцами внутри нее, заставляя извиваться под его прикосновениями.       — Как ощущения? — спросил он, но Гермиона была не в состоянии придумать ответ. — Или ты предпочитаешь, чтобы я сделал так? — Малфой опустил большой палец на ее клитор, и она потеряла всякий контроль, выстанывая его имя, и больше не в силах сдерживаться.       Он запечатлел еще один короткий поцелуй на ее губах, прежде чем опуститься вниз, срывая по дороге с нее оставшуюся одежду. Гермиона попыталась сесть, чтобы посмотреть, но ее голова сразу же откинулась назад, когда Малфой лизнул у ее входа. Его язык лениво описывал круги вокруг ее чувствительного бугорка, пока пальцы, не останавливаясь, двигались внутри нее. Жар в ней нарастал, пока он окончательно не подтолкнул ее к краю, вынуждая выкрикивать его имя в полном экстазе.       Все еще находясь у нее между ног, Малфой улыбнулся ей с чувством чистого удовлетворения и выполненного долга. Было странно и приятно наблюдать, как мужчина, который когда-то до чертиков издевался над ней, идет теперь на все, чтобы доставить ей удовольствие.       — Малфой, я… — он прервал ее еще одним поцелуем, заставляя Гермиону попробовать себя на вкус с его языка.       — Мы еще не закончили, Грейнджер.       Он снова обхватил ее и целовал до тех пор, пока не оказался прижатым спиной к матрасу. Гермиона села на него сверху, и они несколько мгновений смотрели друг на друга, прежде чем он взял свой член и направил в нее. Она опустилась на него, чувствуя, как растягивается вокруг его толстой длины.       На мгновение оба замерли. Его глаза были закрыты, а лицо исказилось в глубокой сосредоточенности. Гермиона начала медленно двигать бедрами, приподнимаясь и опускаясь вновь, напряжение снова начало нарастать внизу ее живота. В тот первый раз все длилось недостаточно долго, чтобы она смогла насладиться им внутри себя, но сейчас Гермиона намеревалась смаковать каждое мгновение. Он заполнил ее полностью, это было на границе с болью, но чем больше она двигалась, тем больше привыкала к его размерам и тем больше ей это нравилось.       Малфой схватил ее за бедра и направил на себя. Все начиналось медленно, но вскоре они нашли нужный ритм, и ее груди уже подпрыгивали каждый раз, когда она опускалась на него. С каждым новым движением она чувствовала себя еще более мокрой, отчего его член стал легко скользить в ней.       — Малфой, я, — она снова начала постанывать, но он потянул ее за волосы и поцеловал.       — Не болтай, — прошептал он, и это прозвучало скорее как отчаянная просьба, чем как приказ. — Просто не… ничего не говори.       Он перевернул их и прижался губами к ее губам, не дожидаясь, пока она ответит. Отстранившись, Малфой начал врезаться в нее, шепча ругательства себе под нос, он выходил, а затем врезался в нее снова. Он опирался твердой рукой на кровать рядом с ней и продолжал входить в нее со всей силой. Огонь разгорался у нее между ног, и она была настолько поглощена происходящим, что не могла издать и звука. Гермиона была уже у самого края, и если бы Малфой продолжал в том же темпе еще немного, он бы с лихвой компенсировал все неудачи прошлого раза.       Его толчки ускорились, и Гермиона уже начала хныкать, но в одно мгновение, без всякого предупреждения, Малфой оторвался и вышел из нее.       — Черт! — крикнул он, за чем последовал раздраженный крик.       Гермиона села, смущенная и обеспокоенная.       — Малфой, что…       Он ударил кулаком по кровати. Она быстро украдкой взглянула вниз и сразу поняла, что произошло.       Снова.       Но на этот раз он даже не был пьян!       — Малфой, — позвала она его более твердым голосом. — Что не так?       Но парень не потрудился ответить. Он схватил с пола свои пижамные штаны и натянул их обратно на себя.       — Малфой! — крикнула она. Он не мог делать это с ней снова! Она заслуживала объяснения!       Парень замер, но продолжал стоять к ней спиной.       — Просто уходи, — его голос был полон негодования. — Мы оба знаем, что ты просто снова пожалеешь, что позволила этому случиться вновь.       Он направился в ванную и захлопнул за собой дверь.       Все повторялось, как в прошлые выходные. Но нет. На этот раз она не собиралась спускать ему это с рук. Ей нужны были ответы.       И для протокола, нет, она не жалела, что позволила этому случиться вновь.