Кто у меня дома

В квартире номер двадцать один дома восемь на улице Пестеля царила необычная для половины пятого вечера тишина. Единственными звуками, раздававшимися там, были тиканье часов и шаги дяди Феди, как будто меряющего ими периметр гостиной. Тёть Лена, с одной стороны, находила это зрелище раздражающим, но с другой… Игорь уже час как должен был вернуться. Как тут не волноваться? Лена прекрасно знала, что муж ещё держится. Только надолго его точно не хватит и вскоре квартиру наполнит громкое ворчание. А что будет, когда Игорь придёт… А это должно случиться. Так твердил мозг сердцу, устроившему раннюю тахикардию. Ведь Громы к опасностям жизни приспособлены. Только ведь Костю это не спасло. Сегодня как раз ровно три года с дня его смерти. Федю из-за этого на выходной и отправили, поди. Он, конечно, не говорил, но и Лена же не глупая. И хотели же вместе что-то вроде поминок устроить. Пока жена с борщом маялась, Фёдор Иванович, на неё глядя, котлеты с картофельным пюре соорудил. Лена с этим диким графиком вообще регулярно забывает какой прекрасный кулинар её муж. Ещё бы овощи не воровал во время готовки — вообще цены не было. Восхитительный аромат обеда до сих немного чувствовался в воздухе. Оно и понятно. Стол-то накрыли ещё до четырёх. Только Игорь никак не идёт. Конечно, он уже не маленький, пятнадцать скоро, так что нервы не очень уместны. Вполне вероятно, дела у него там какие-то. Да и если случилось что — постоять за себя парень может. Только не свойственно это для Игоря. Да и день не подходящий. Кажется, у Феди в голове были те же мысли. — Лена, етить! Вот и где он шляется?! — Федь, — Женщина подошла к мужу и, положив руки ему на плечи, продолжила — ну он же уже взрослый парень. Да и ему же тоже Кости не хватает… — Да это вообще к чему, а? — К тому, что может, ему надо побыть одному. — Позвонил бы тогда из школы. — Игорь? Позвонил? Федь, ты с кем-то его путаешь. Он не очень чувствителен в этом плане. — Чувствителен, не чувствителен, разница-то какая? Нам теперь голодать, что ли, из-за него? — Ну, хочешь — садись, ешь. Взвинченный Федя сел за стол, даже не помыв руки, открыл супницу, налил борщ, взял ложку и занёс её над поставленной тарелкой. И тут же бросил, чуть не забрызгав свежепостеленную скатерть. Кажется, именно понимание, что ему тогда придётся красные капли с льна отстирывать, и не дало мужчине совершить ошибку. Лена с трудом подавила улыбку. Она внутри уже считать начала, насколько мужа хватит. Семь секунд. Очень неплохо. — Да это же невозможно, Лен! Ещё немного, и я пойду его искать! — Разумно, но я думаю, нам надо успокоиться и ещё подождать. Хотя бы полчаса. Давай, чаю сделаем? — У нас мальчишка где-то шляется лишний час, а мы чай пить? — Ну ему же не пять, Федь. А в драке он тебе фору может дать, спорим? — Ещё чего? Он, конечно, крепкий парень, но майора милиции побороть? Тем более, что этот майор уже почти подполковник. — Вот когда тебе подполковника дадут, тогда и поговорим. Да, детский сад. Особенно на фоне таких событий. Но интуиция подсказывала Лене, что торопиться не стоит. А отвлечь Федю, когда он злится и нервничает, очень сложно. Хотя долго это спор, конечно, не продержится, всё же им не по двенадцать да и в заигрываниях уже никакого смысла нет, столько лет в браке. К счастью, вскоре раздаётся шуршание ключа в замочной скважине. Прокопенки тут же вылетают к двери и чуть не сталкиваются с Игорем. Тот стоит, глаза в коврик потупил. Но Лена привычно уже осмотрела парня, новых повреждений телесных нет. Удивительно. Зато запах домашнего ужина перебивает другой. — Только не говори, обалдуй, что ты из-за шавермы задержался… А мы тут же думали в участок звонить. И в морг. Федя, кажется, был где между режимами «убить» и «заобнимать». — Дядь Федь, так сегодня же папина годовщина…вот я и подумал, почему бы его помянуть…он иногда приносил мне, когда…ну… Вроде взрослый парень уже, почти Федю перерос, а в такие моменты ему словно снова двенадцать становится. Сжимается сразу. Сердце Лены не выдерживает. — Иди, горе луковое, руки мой. Будем пробовать твою добычу. — Лен, да как так? Мы же с тобой пол-дня потратили на готовку! Да и вообще, ты хоть знаешь из чего шаверму делают? — Не очень, поэтому и хочу. — а потом, наклонившись к мужу, добавила — он ведь тоже скучает, видишь. Вам обоим это нужно. А потом и борщ можно будет. И котлеты с пюре. — Эх, балуешь ты его… — А чего бы не баловать, раз жизнь его не жалеет? Федя глаза закатывает, но Лена видит, что он согласен. Просто поворчит. Человек такой. Не колится, что тоже переживает за Игорька. Что давно уже своим признал, ещё когда Костя жив был. Хотя тогда, конечно, по-другому было. У них же семья почти на троих была. Когда Лена забеременела, они даже с Федей мечтали, что Игорь с Никодимкой играть будет. Тогда правда не были уверены, Никодим будет или Евдокия, но… потом, после госпитализации сказали, что мальчик был… Так Никодимка с Игорем и не познакомился. Тот год вообще тяжёлым оказался для них. Слишком много потерь. Никодим, Костя. Но, кажется, это их семью закалило. Конечно, Лена с Федей понимали: им Костю Игорю не заменить. Да и Гром им их малыша не заменит. Вот только никто и не пытался. Просто сбились в одну стаю, просто стали вместе залечивать раны. А потом и неплохо стало. Поэтому и сели сейчас так естественно вместе за стол, отодвинули тарелки. Зашуршали бумагой. Ели в тишине, под взгляды Игоря: «Ну как, вкусно, оценили блюдо богов?». Вся молчаливая идиллия разрушилась, когда у тёть Лены кусок лука выпал из порвавшегося теста. Она же ни разу не ела шаверму. Из Костромы потому что. И дядь Федя её на свиданиях «блюдом богов» не кормил… Стеснялся, похоже. Но сейчас это на руку оказалось. После этого момента всех вдруг отпустило. Игорь шутил, что научит всех нормально питаться. А потом убегал от дядь-феденого подзатыльника, пока тёть Лена их обратно не усадила. Всё несерьёзно, конечно. Лена потом попросила Игоря взять рецепт, чтобы дома попробовать шаверму приготовить. А дальше дядя Федя рассказывал, как сам нормально «шавуху» попробовал…с Костей Громом, после зачёта по политологии. Праздновали они. Дядь Федя же тоже из правильной семьи был. А «Костик» уговорил его попробовать этот фастфуд. Ну чтобы отпраздновать победу над замучавшей уже политологией. За этой историей пошла следующая, как они право в академии списывали. Потом Лена рассказала, как «два микро-мента» её чуть на квартирнике дверью не пришибли… И к чему это привело. (Обручальные кольца заиграли новыми красками.) История за историей и шаверма уже сменилась чаем. Обед был поставлен в холодильник, но посиделки и не думали кончаться. Ужину был объявлен бойкот в честь праздника непослушания. А ещё у Игоря уже болел живот от смеха. Он и представить не мог, что у его опекунов такая весёлая жизнь была. Ему нравилось смотреть как Прокопенки стебут друг друга, находя всё более интересные истории, выставляющие второго в невыгодным свете. При этом каждое слово было пропитано любовью. Он давно не был так счастлив. И теперь, каждый раз, когда Игорь брал шаверму, ему вспоминался этот вечер. И в следующую годовщину совсем не удивился, когда увидел на столе вместо обеда, пустые миски и дымящийся заварной чайник. К счастью, и у него в рюкзаке уже лежали три горячие шавермы.