Знакомство

      Юлия была из примерной семьи, хорошей ученицей и лучшим врачом Казанской больницы. Смирнов Виктор Михайлович был хирургом, не раз спасавший жизни в Москве до их переезда в Казань. Спросите, как их угораздило переехать из столицы в которой есть всё для благоприятного проживания, в такую неизвестность? Всё дело в том, что жизнь в Москве стала неподъемна. Зарплаты мамы и папы попросту не хватало, чтобы платить за квартиру и ещё за учебу дочери. Почему она не поступила на бюджетное обучение хотя окончила школу с золотой медалью? Потому что в хирургии нет и не было бесплатного обучения. Эта профессия считай, что спасает жизни людям и лентяем делать в этой сфере нечего. Поэтому сделали платное обучение. Лидия Ивановна была учителем в школе, и будет продолжать свою работу на новом месте. Юля понимала, что в Казани не будет достаточных удобств как в Москве, но она не была капризным ребенком и всегда поддерживала своих родителей во всём, во всех решениях. Она понимала, что на новом рабочем месте будут скорее всего пошарпанные стены здания, старые, ржавые столы и каталки. А новое учебное заведение будет похоже на заброшенный уже не университет, а техникум. Девушка поражала своей красотой как внешне, так и внутренне. Русые кудрявые волосы идеально гармонировали с её карими глазами, придавая ей загадочность и шарм. Глаза не были темными, почти что черными, они были светлые словно зеленые. Особенно на свету. Курносый нос с легкой горбинкой, нет, она не сломала его, просто от мамы передалось. Но он прекрасно дополнял внешность девушки.

***

Проезжая табличку Казань девушка прислонялась щекой к холодному окну автомобиля. Сквозь машину чувствовался мороз Казани, в столице точно не так было, теплее было. Не сказать, что как летом, но всё равно лучше. Она много думала, надевая шапку с помпоном, готовясь к выходу. Каким будет её новое место, как учеба и как знакомые, и будут ли они вообще. Хотя, Юлю мало интересовал этот вопрос, она привыкла одна проводить время на работе или на учебе. Иногда за книжками.        — Ёжик, ты не обижаешься на нас? — мама часто называла так свою дочь. В детстве, после дневного сна она всегда выходила из своей комнаты, вся растрепанная, а её кудрявые, торчащие во все стороны волосы напоминали иголки, как у ежа. — Мам, ну на что я могу обижаться — не понимая за что винить своих родителей, из раза в раз Юлия задавалась этим вопросом, не только вслух родителям, но и в своей голове, перед сном.       — За то, что не даем тебе лучшее будущее — в диалог включился Виктор Михайлович, который поглядывал на свою дочь в зеркало заднего вида, переключая передачи на автомобиле.        — Пап, ну ты чего говоришь — натягивая улыбку, чтобы как-то подарить родителям настроение, девушка двигается к ним ближе, чтобы её было лучше слышно — Вы же лучшее детство мне подарили, и молодость тоже — переводя взгляд то на отца, то на мать девушка благодарила их. Сворачивая в какой-то двор спустя десять минут от той самой таблички на въезде в город, Лидия Ивановна повернулась к Юлии и поцеловала её в лоб. Она явно была довольна воспитанием своего ребенка. Они много проводили времени с ней всегда, играли и гуляли втроем. Смирнова младшая была понимающей и в детстве и в юности. Никогда не была ссор просто так и мыслей о побеге из дома уж точно не было, как у её ровесников, одним словом отличный ребенок.

***

       — Ну вот, девочки, принимайте — закрывая входную дверь квартиры, Смирнов старший снимал свою куртку, закидывая на вешалку в шкафу. Квартира была своя, уже на съемная, за копейки куплена. Ванна, туалет отдельно уже хорошо. Средняя кухня, чтобы двум хозяйкам было легче умещаться. Три комнаты, одна из них была Юли. Считай, это лучшая квартира в такие года, в такое время.       — Чаю давайте выпьем — разглядывая кухню и ставя старый, привезенный из столицы чайник на плиту, Лидия Ивановна приглашала своих домочадцев к столу. Все уселись за довольно большой, деревянный стол. В Москве у них был маленький он, еле как трое умещались, а тут хоть десять человек сядут, ещё и стол полный накроют.       — Юля, ты не переживай, я уже договорился за всё — закидывая кубики сахара в свою любимую кружку чая, Виктор Михайлович глядел на свою русоволосую дочь.       — О чем, обо всем? — запуская в рот ложку с клубничным рулетом, девушка перевела взгляд с запотевшего от теплоты внутри окна на папу.       — О твоей работе, об учебе — добавлял папа отпивая горячий чай, после холодной улицы. Лидия Ивановна поднялась со своего стула и добавила в заварной чайник кипятка, чтобы разлить семье ещё. Юля накрыла рукой кружку, показывая что больше не хочет.       — Покажешь мне? —        — Конечно покажу, дочь — отец растянул улыбку, также гордясь своей дочерью, и их с женой воспитанием. Вроде бы обычное поведение ребенка, но нет, оно особенное. Обычно дети ненавидят своих родителей за то, что они оторвали их от любимого дела, от друзей, но не в этом случае. Юля понимала, что любимое дело она может найти везде, где захочет. Друзей у неё не было, были просто знакомые, которые присутствовали с ней на практике и которые редко появлялись на учебе четвертого курса. Которые не заметят отсутствия Смирновой потому, что она не значит для них ничего кроме обычной однокурсницы. Умывшись в новой ванне холодной водой, девушка посмотрела на себя в зеркало и тяжело вздохнула. Тяжело ей будет приспосабливаться к новой жизни, но ради родителей, ради того, чтобы их не огорчать она будет улыбаться всегда. Итак им было не по душе сейчас. Так сказать маску носить. Пройдя в свою комнату она увидела уже застеленную кровать и бледно светлую лампу, которая освещала комнату, чтобы не потеряться в кромешной темноте. Комната была достаточно просторной от чего в ней было морозно. Возле окна стоит кровать, напротив шкаф и напротив самого входа стоит стол, на котором стояла та самая лампа. Юля выключила свет и легла на новую кровать, на новое место. Провалившись в сон сразу же. От нагрузки предыдущего дня.

***

Перебирая ноги русая двигалась в ванную, чтобы поскорее привести себя в чувства после тяжелого утреннего пробуждения. Девушка умыла своё лицо теплой водой и вытерла его серым полотенцем, висевшим на крючке. Заплетая волосы в две косы, она осматривала свой гардероб и решала, что надеть в первый день на учебу. Выбор пал на простое черное платье с белым воротником, рукава были кружевные, оно было похоже на школьное, но не до конца. Юля подкрасила густые, черные ресницы, подчеркнув свои карие глаза. Девушка добавила аромат розы, пшикнув несколькими движениями духи. На губы она нанесла розовый блеск и двинулась в прихожую, где её уже во всю ждал папа.       — Готова? — наблюдая за действиями дочери, которая снимала бежевое пальто ниже колена с вешалки, спрашивал Виктор Михайлович.       — Вот контейнер с едой — женщина вышла с кухни и протянула дочери зеленую, небольшую коробочку, тот самый контейнер.       — Мам, не надо было — обнимая Лидию Ивановну, Юля всё равно взяла, ведь в нем находилась её любимая гречка с мясом, а во втором отделе соленые огурчики. Пальчики оближешь.       — Хорошего дня, ёжик — целуя дочь в щеку, женщина проводила и закрыла дверь за своей семьей. Она вернулась на кухню.

***

       — Волнуешься? — Смирнов старший открыл дочери дверь чёрного авто, а после сам сел в него, вставляя ключ в зажигание.       — Боюсь неизвестности в этом дне — не скрывая своего страха, если его можно было так назвать, от отца отвечала Юля, поправляя шапку на макушке. У неё никогда не было секретов от папы, от мамы тем более, она как женщина всегда её понимала. С детства ей внушали, что родители её друзья, они не предадут. Она этого не забыла и не забудет никогда.       — Ты девочка у нас не пальцем деланная — выезжая со двора, Виктор Михайлович старался подбодрить дочь, поднять ей настроение на тяжелый день. — Со всем справишься на своем пути — эти слова, такие простые, но такие важные, у Смирновой младшей уголки губ дернулись вверх, вырисовывая слабую улыбку. В этом и заключался смысл воспитания её родителей. Они внушали ей, что она самая лучшая и всегда все у неё будет хорошо, всегда она со всем справится. Она понимала свою значимость для них, для себя и верила в это. И у неё правда всё получалось. Подъезжая к месту, на учебном заведении виднелись буквы КМТ что давало зданию расшифровку «Казанский медицинский техникум» банально конечно, но всё же по фактам.        — Хорошего дня — Смирнов старший, положил холодные руки на щеки дочери и поцеловал её в лоб.       — Спасибо, пап — доставая свою сумку с заднего сиденья, — Тебе тоже — Юля покинула автомобиль отца и он уехал на свою новую работу. Стоя на ступенях заведения, Юля вдыхает запах утреннего мороза, от чего щеки сразу неприятно защипало. Тяжелые деревянные двери училища открылись перед Смирновой и она нерешительно вошла внутрь.       — Ребята, у нас новая студентка — женщина лет сорока, сорока семи на вид, пыталась представить ученицу однокурсникам, но они давно не обращали на неё внимания. С самого начала лекции — Внимание — она ударила по столу деревянной, по всей видимости крепкой линейкой. Вся группа подняла глаза на девушку, отрываясь от своих дел       — Смирнова Юля, прошу любить и жаловать —, — Проходи на любое свободное место — женщина представила девушку и русая прошла по аудитории. Она села рядом с темной девушкой на четвертой парте и достала тетрадь.