Поезд в никуда

Пустующая комната сопровождала сон Юли шуршанием на кухню. Пытаясь потянуть в объятия любимого, открыв глаза девушка не обнаруживает на соседней мягкой подушке мужа. Она подскочила с ощущением, что всё происходящее был сон. Дверь комнаты скрипнула и Суворова высунулась наблюдая за движением на кухне. Вова старательно жарил оладьи. На уголку стола лежала книга рецептов, которую девушке передала её мама. Юля подошла к парню и обняла его со спины за плечи. Его спина была такой сильной и привлекательной. Вова слегка вздрогнул от неожиданных прикосновений и столь раннего пробуждения жены. Её мягкие как облака волосы щекотали его плечо и он отвлекаясь от готовки завтрака, перевел взгляд на неё. Взгляд его темных глаз прямо и легко уперся в её глаза. Нечто важное для них обоих пронеслось друг сквозь друга, и неожиданно Юля ощутила вокруг себя ту тишину, с которой всегда начинаются тайные и всепобеждающие отношения между людьми. Она и не заметила, как поцелуй в который её вовлек Володя стал нежным, неторопливым и глубоким. Когда губы их разъединились, она подумала, что успела запомнить все оттенки парня — от сладкого до горького.       — А ты куда собираешься? — девушка отлипла от парня и налила себя в стакан холодной воды. Ничто не бодрит с утра так, как вода попадающая внутрь, вода которая смачивает осушенное за ночь горло.       — Мне надо по делам — снимая очередную партию оладьев, Володя выключил газ под сковородкой. Юля собиралась собрать на стол для чаепития, только парень остановил её за плечи и бережно, как новорожденного ребенка усадил за стол.       — Я хочу поухаживать — русоволосая села за стол приятно смутившись от проницательности парня. Вова разливал кипяток по кружкам, а девушка внимательно наблюдала за его действиями. Ее карие глаза пылали при виде него, она была влюблена в него до беспамятства, и казалось если весь мир встанет против него, она собой закроет его от всех пуль. Юля начинала ощущать ответную любовь от него, но был ли он готов на такие же условия ради жены? Или он бросит её при первой ошибке и сбежит. Как говорится даже самый холодный эгоист может быть с кем-то нежен. Он никогда не относился к Юле плохо во время их отношений, иногда она замечала, что он склонен к любвеобильности и самовлюбленности, но сейчас она смогла заставить его полюбить её одну. Как она могла так думать, когда он спокойно приходил в больницу где она работает для того, чтобы навестить свою любовницу; он даже не боялся быть замеченным.       — Сегодня сама доберешься? — складывая руки на столе, парень наблюдал за девушкой, которая уминала его стряпню за обе щеки еле успевая макать оладьи в сметану. Вова ухмыльнулся — Вкусно? — Юля подняла на него взгляд, пережевывая остаток пищи находящийся во рту. Она кивнула, но добавила.        — Слегка солено — — Да-да доберусь — девушка отпила горячего чая из своей кружки. Можно заметить, что вода в железных чайниках куда горячее чем в электрических. Кажется, она наелась, это можно было определить по громко положенной вилке на блюдце.       — Я просто не знаю насколько и куда вообще — Суворов наткнул на вилку оладушек и отправил его в рот, еле заметно причмокнув от удовольствия. Сквозь удовольствие он глянул на часы и подскочил с насиженного места. — Бляха, я опаздываю — Юля следом за ним рванула в коридор, чтобы успеть подарить поцелуй на прощание и получить в ответ в носик, пусть они прощаются и ненадолго, но для девушки это мучение.       — Я тебя люблю — сказал парень напоследок и выбежал из квартиры. Сердце пропустило удар и будто рухнуло в пятки, а потом мир, не переставая меняться, словно по чьему-то приказу повернулся вокруг своей оси. Юля улыбнулась и почти истерично засмеялась, видимо не зря она поверила ему, его чувства начали расцветать как цветок после холодной зимы. Такое чувство, будто внутри Вовы всё это время была зима и метель мешала ему выразить настоящие горячие чувства. Теперь она с ещё большей гордостью носила фамилию Суворова. Счастье счастьем, а работу в больнице никто не отменял. Девушка подошла к шкафу и вытянула оттуда первую попавшуюся на глаза вещь. Это оказались обычные кожаные штаны, а сверху кофта под горло. Фигурка была такой живой и симпатичной, что Юля захихикала, представив себе странную строгую черную униформу рядовых фемдом. На ее взгляд, одевалась она довольно неприлично, и еще два месяца назад попыталась бы это изменить, стараясь не привлекать на себя внимание прохожих, но сейчас она глядела на себя и восхищалась. Покружившись ещё раз возле зеркала, она покинула квартиру запирая её ключом. У Вовы Возле подъезда парня ждала машина, он это понял когда ему оттуда поморгали фарами. Он быстро убрал сигарету и бросился к машине.       — Здравствуйте — Володя пожал руку Смирнову, на что тот сделал вид, что не заметил. Если там, дома, он сделал это из-за уважения дочери, то здесь её не было.       — Кури свою сигарету — сказал мужчина и сам вытянул из кармана плаща коробку дорогих сигарет. Работа хирурга, который приехал из Москвы, позволяла носить с собой самые свежие новинки, которые только-только появились в городе.       — Куда едем? — зажимая ядовитую трубку меж губ, парень старательно пытался её зажечь, чиркав спичкой о коробку.       — Увидишь — Через полчаса прослушивания радио по магнитофону они приехали на какой-то пустырь. Так казалось со стороны где сидел Вова. Впереди было больше её задание, а рядом полигон с оружиями и солдатами. Суворов изогнул бровь, от чего на лбу выступили слабые морщинки и посмотрел на тестя.       — Это твоя работа — открывая дверь, мужчина вышел из черного авто. Оказавшись снаружи, он несколько раз глубоко вдохнул холодный воздух, а затем медленно попятился от автомобиля, по пути снимая пиджак и закатывая рукава рубашки. Через минуту машина, в которой они приехали умчалась в сторону черной дыры-острова, спрятанной за горизонтом. Мужчины вошли за огромный каменный забор охраняемый колючей проволокой и несколькими парнями на вид лет двадцати пяти. И все, что Вова услышал перед тем, как его охватил страх от увиденного это, что-то в этом роде:       — Поезд в 9 вечера.

***

Юля заходит в главный корпус больницы и движется по длинному коридору, пока в её поле зрения не появилась Громова стоящая возле регистратуры, она мило беседовала с Аленой.       — Да ну нахер — янтарные глаза темноволосой округлились при виде подруги. Они давно не виделись; то Юля сидела дома пока Суворов восстанавливал свое имя для дальнейшего будущего, если он конечно планирует жить. То работают в разные смены, а сейчас так выпало, что обе оказались на работе да ещё и в одном корпусе. Подруги обнялись, вдыхая аромат друг друга; Ника была удивительно красива. Высокая грудь, тонкая талия, распущенные по плечам пепельные волосы. И зеленые глаза… На несколько мгновений на нее снизошло редкое ощущение счастья. Так могут пахнуть только красавицы. А Юля была чуть выше, но такой же красивой. Глаза у нее были очень умными, а волосы пшеничного цвета — длинные, чуть тронутые сединой. Она постоянно носила крупные украшения из камней, которые, должно быть, так выгодно подчеркивали ее бледную кожу и хрупкую шею, что поклоняющиеся ей за века эволюции вполне могли позавидовать остальным представительницам слабого пола.       — Ты до скольки работаешь? — спросила Юлия у девушки, убирая длинные волосы в низкую косичку. Длинная тугая коса придавала ей нечто меланхоличное и далекое от воинственной яркости небесной красоты, которая резала взоры сверху. Хвост, правда, был золотым, но выражение лица тоже не подходило. Милая и в то же время тихая. Под стать своему имени.       — До четырех — сказала девушка, входя в один кабинет с подругой. Взор Юли упал на проходящую мимо Наталью. И всё как в фильме замерло, не только время, но и дыхание у девы. Белокурая улыбнулась и прошла дальше по палатам, осматривать новых поступивших пациентов. Обычно их было не больше десяти человек в день, но сегодня ей очень повезло — врач со списком еще не появился. Личная неприязнь была внутри Суворовой и она ничего не могла поделать с собой, эта девушка нагло уводить её мужа с семьи дурманя его своим внешним видом. Перед глазами всплыла картина, где Наташа крутилась вокруг Владимира; как она заводила свои тонкие белоснежные пальцы в его мягкие волосы и поглаживала кожу головы, а он словно под гипнозом ловил звездочки перед глазами и делал всё, что она скажет.       — Эй, ты чё зависла — пощелкав пальцами перед лицом подруги, девушка вывела Юлю из мыслей. Та быстро отстранилась от двери и закрыла её за собой.       — Пойдем сегодня до меня? — Юля достала из рабочей сумки термос со сладким чаем, а у Ники завалялись печенья, девушки улыбнулись такому совпадению и быстро состряпали чаепитие.       — А Вова? — темноволосая откусила печенье с крошкой шоколада и надела на голову медицинскую шапочку.       — Вова куда-то уехал — В кабинет вошел главврач и быстро окончил чаепитие подруг. Он разорался и начал читать нотации, мол, что сидите чаи гоняете; работа кипит, на всю больницу трое врачей и всем надо разорваться, только лишь бы девочки попили чай. К слову, это был первый раз когда они действительно пили чай, а не присели отдохнуть. Обе закатили глаза и разошлись по разные стороны коридора больницы.       — Юль — узнав знакомый голос, девушка прибавила ход, надеясь скрыться в палате. Но на плечо легла слабая рука и Юля обернулась. Наташа улыбнулась — она явно рада, что Юлия заметила её, но не обратила на это никакого внимания. Увидев выражение лица Суворовой, она закрыла рот ладонью будто ей стало стыдно.       — Отвали уже от меня и моей семьи — проговорила девушка громким тоном, что коридор заполнился эхом её голоса, она совсем не думала о том, что задевает чувства Рудаковой. Собственно, её волновать это и не должно, она развернулась и ушла на второй этаж.

***

      — И что это за девчонка, которая бегает за тобой весь день? — рассуждая на сегодняшнюю тему, которая произошла с Юлей и Наташей, девушки подходили к новой квартире Суворовых.       — Да она возле Вовы трется — Юля медленно закрыла глаза, понимая что соврала, но не сильно. Она ведь ошивается возле него, она соблазняет его, но она не делала бы этого, если бы он сам туда не ходил. Он ходит туда затем, чтобы поразвлекаться с ней и показать какова его любовь, а надоевшая Юля ему уже неинтересна.       — Если бы такая привлекала внимание Валеры, я бы сразу повырывала ей все волосы — засмеявшись, девушки вошли в теплую квартиру. Жаль, что засмеялась только Ника, а Юля слегка улыбнулась ради приличия. Правда резала глаза, Суворова ничего не могла сделать с ним, ведь сердцу не прикажешь. Но он наконец полюбил её в ответ.       — Ты ведь знаешь какой я человек — вешая пальто на вешалку, девушка прошла на кухню. Там было пусто и тихо. Пахло чем-то знакомым и давно забытым. «Киселем», — вспомнила она. Окно закрывала занавеска, и видно ничего не было, но она точно помнила — раньше здесь висел календарь с бабочками. С замиранием сердца девушка открыла форточку и высунулась наружу, впуская в квартиру свежий воздух майского вечера, несколько секунд постояла, стараясь дышать ровно и глубоко, чтобы не сбить сердцебиение. На улице было чудесно, только дождь собирался, но он только дополнил бы этот вечер. Закат солнца сопровождался пением птиц сидящих на дереве возле окна. Где-то вдалеке играла музыка — все звуки казались приглушенными, мягкими, словно доносившиеся с другой планеты.       — Чай? — спросила хозяйка квартиры.       — Может, что покрепче? — Ника улыбнулась и вынула из сумки бутылку вина. Прямо как тем вечером, снова вино. Она наверное, собиралась оставить его для вечера с Турбо, но на горизонте нарисовалась Юля и опять всё испортила. Интересно, а если бы не та бутылка и спор о поцелуе с Адидасом, какой бы сейчас была жизнь девушки? Она бы повернулась к ней передом, а к лесу задом? Или ей надо было бы пройти такие же испытания ради счастья. Пока одна подруга разливала алкоголь по бокалам, другая закурила сигарету. Сделав затяжку, она выдохнула клуб дыма. На нее повеяло пряным запахом вина. В её духе было проворачивать всякие махинации с дымом от сигареток — пускать в потолок колечки сизого дыма, символизируя курение крэпа.       — Беременна уже? — прервав тишину, Громова повторила действия подруги с сигаретой.       — Да куда там, мы ругаемся постоянно чуть ли не убиваем друг друга — как на одном дыхании Юля выпалила всё, что её волнует на протяжении такого долго времени, она считала Нику единственным человеком, который не станет ее осуждать и даст совет как быть в такой ситуации. Темноволосая отошла от открытой форточки и подошла ближе к подруге, обняв её за замерзшие плечи. Они так и стояли, прислонясь друг к другу и глядя, как тихо заходит за фонарь солнце. Ночные птицы начали свой прощальный ритуал перед отлетом по домам. Через минуту их голоса уже не слышны были совсем. А ещё через минуту в небольшом дворе стало совершенно темно, лишь одинокий фонарь на главном входе во двор сопровождал силуэты людей, которые спешили в уютные квартирки после тяжелого дня. Входная дверь тяжело открылась и сквозняк развеял запах табака. Юля оставила подругу и вышла в коридор. Перед дверью, за которой горел свет, стоял Вова. В руках у него были две большие сумки, а сам он был одет в военную форму. В глазах его был неописуемый страх Юля не поняла, что произошло. Парень молча взял девушку за запястье и завел за собой в комнату.       — У нас Ника —       — Приветствую — молодые люди зашли в комнату и муж плотно закрыл дверь. Он аккуратно посадил девушку на кровать, а сам сел напротив, у её ног нежно сжимая холодные колени. Девушка смотрела на него с тоской, словно бы ожидая продолжения чего-то жуткого и мрачного. Но её тонкие пальцы, нервно теребящие край простыни, говорили о том, что она напряжена очень сильно. Он медленно перевёл взгляд на её лицо, казалось, она внимательно следит за каждым его движением. На носу у неё был лёгкий румянец, щёки разрумянились — кожа была гладкой и очень светлой. У неё были карие глаза, смотревшие из-под длинных чёрных, слегка подрагиваюших ресниц, и она казалась намного младше своих двадцати. Взяв её за руки и поглаживая шершавым пальцем, Вова сказал: — У меня поезд через полтора часа —       — Какой поезд? — перехватывая его руки крепче, девушка взглянула в его глаза, ища там ответ на происходящее и почему он так выглядит, ведь утром уходил ещё в привычных джинсах и свитере.       — На службу Юль. Есть что покушать? —       — Конечно — заикаясь и не до конца понимая ситуации, Суворова подскочила и побежала на кухню.       — Юль, я уже пойду — Юля с сожалением в глазах быстро обняла подругу и вернулась к сковороде в которой грелся плов.       — Турбо Салам кидай — парень пожал руку Громовой и сел на табурет возле форточки, предварительно её закрыв после того, как почувствовал холодные руки и колени жены. — Я смотрю вы тут не унывали —       — Я даже не успела выпить, Вов — Суворова положила в плоскую тарелку пищу и поставила перед мужем. Он мило улыбнулся на заботу девушки и принялся есть, то и дело поглядывая на часы на стене.       — Что происходит, Вова? — Глаза русоволосой наполнились слезами, а голос подрагивал. Она отвернулась и оперевшись руками о край стула, начала тихо всхлипывать. По ее щеке покатилась слеза, и она отерла её рукавом, совсем как девчонка-подросток, которой надоело представление на кукольной ярмарке.        — Твой папа меня на службу отправляет. Говорит, тебе не стоит иметь дело с уголовником, а там если живой вернусь, ума хоть наберусь — поднимаясь со стула, муж вышел в коридор также поглядывая на часы.       — Папа? — за что с ней так родной отец, она ведь только обрела любовь которую не получала и ее снова забирают. Да, возможно он и прав, Вова убийца и бывший уголовник, но это не повод отправлять человека на верную смерть. Это всё в прошлом. — Можно я провожу тебя? — — Даже нужно, душа моя — парень помог жене надеть пальто, поцеловал её в макушку и они вышли из квартиры.

***

Толпы людей расхаживали по перрону. Кто-то также как и Юля отправлял своих мужей, братьев и сыновей на службу, кто-то переезжал из этого криминального города в лучшую жизнь. А кто-то наоборот, как это однажды сделала семья Смирновых. «Поезд Казань — Афганистан отправится через десять минут» доносилось со всех микрофонов стоящих возле перрона. Сердце девушки сжалось от услышанного и она прижалась к мужу.       — Я не хочу чтобы ты уезжал, Вовочка —       — Я буду писать, Юленька — поглаживая хрупкую спину, парень сам старался не заплакать от дрожащего голоса полюбившего им, девушки. — Будь умницей родная — Оставляя звонкие и горячие поцелуи на холодном лице девушки, его руки гладили ее шею и плечи. Володя ласкал девушку, словно старался запомнить каждую складочку и линию её тела. Сперва он поцеловал её в губы, и его ласковый поцелуй ожил в смущенном воздухе южного двора, где среди разбитых бутылок, под грустной луной бродили два загадочных человеческих существа. Он нежно и осторожно обнял Юлю за талию. От него пахло вином и мятой — запахом дороги и ожидания, о котором мечтает каждая женщина, немного пресыщенная взаимным влечением. В этой ласке было столько любви и нежности, что у девушки дух захватывал. Пошел дождь и ветер бережно принес ей в лицо слезы.       — Доедь на такси — парень достал из кармана триста рублей и протянул их девушки. — Пацаны собрали, трать с умом — Вова развернулся и вошел в вагон, подарив на последок девушке воздушный поцелуй. Юля опять закрыла закрыла глаза и уронила голову на грудь, чтобы парень не видел её слез, ему и без этого тяжело и плохо. Поезд тронулся, и она в последний раз глянула на него из-за колонн полными глазами слез, которые стекали по её лицу, одна за другой сбегала, оставляя на пальто мокрую каплю после себя. Вова тоже глядел в ту сторону. Когда дверь закрылась, он опустил глаза. Они оказались пустыми и не выражали ничего. Вагон погрузился во тьму, а на полу показалось одинокое отражение ночной луны. Проводив взглядом вагон, девушка развернулась и пошла домой. Интонации в ее голосе, каким она говорила, выдавали обиженную на весь мир интонацию. Но она никого не хотела обидеть, кроме себя. Девушка так хотела, чтобы ее жизнь наладилась и стала как у всех, но у неё не получалось. Только всё наладилось и возможно в скором времени она могла забеременеть, но её любимого забрали отдавать честь Родине. И самое обидное, что это сделал её отец, который всю осознанную жизнь желал дочери счастья. Ливень шел жуткий и девушка мокла почти до нитки. Конечно, одежда была у нее совсем простой, но из-за мокрой ткани и такого дождя — она вымокла основательно. И в целом сама эта мокрая девушка была такая же неживая и замороженная, как та площадка, с которой она упала в бездну, откуда не было выхода. От слякоти и грома можно было сойти с ума. Холодные струи то и дело попадали в лицо, и Юле иногда казалось, что это не дождь, а её кровь. Или ледяная вода. Она даже начала оглядываться, чтобы понять, где она и кто она на самом деле, но вокруг была пустота только далекие раскаты грома долетали до неё сквозь пелену дождя. Суворова подумала, что её мужу не хотелось, чтобы она заболела поэтому она села в ближайшую машину на выходе с вокзала.       — На Троянскую пожалуйста — Облокатившись на стекло машины, Юля наблюдала за сильными каплями дождя, которые бились о заднее стекло автомобиля. Вдали за редкими рядами фонарей проплывали силуэты городских высоток — они стояли в тумане, словно подсвеченные изнутри мягким холодным светом, который, как ей показалось, заливал весь город. Бездонное, почти космическое небо обрушилось на землю. Темные остроконечные крыши домов походили на разваливающиеся парусники в шторм. Было немного грустно. Мыслей в голове не было. Слезы текли по щекам, как дождь по окну. Все вокруг было темным и мокрым, а она — в мокрой одежде и туфлях — сидела в такси и плакала. Нестерпимо болела голова и хотелось к кому-нибудь прижаться — не к какому-то случайному мужику в сером пальто, не из этих отбившихся от порядка мужчин с гнилыми зубами и шмыгающими носами, которые теперь — из-за ее волос и мокрой одежды — казались на одно лицо. А к одному — своему любимому мужу.