Часть 4. Итэр, Люмин

Легкой поступью шла по равнинам и долам Снежной долгожданная оттепель. Замок Крио-Архонта Царицы – Медный Айсберг – сбросил ледяную броню и теперь напоминал дивную коралловую лилию. Изящными лепестками раскрылись мосты через оживший ров, ныне слепящий голубизной – цветом последнего оплота уходящей зимы. С небольшой площадки за фасадом замка открывался по-настоящему волшебный вид. Еще одним достоинством этого места была возможность уединения. Но Люмин не сама нашла это место. Тот, кто носил чумную маску, привел ее сюда, заявив, что лилия не должна увянуть без редкого солнца. Хотя, вероятно, главным мотивом Дотторе стало желание противостоять способности Люмин попадать на территории Фатуи в истории, по большей части, глупо-забавные, но иногда – все-таки опасные. «Я слишком много сил вложил в наш проект, чтобы так просто взять и потерять тебя. О фальшь небес, мне теперь крайне трудно верить, что ты, действительно, та самая непобедимая Путешественница, что смогла пройти великие испытания Архонтов. Ты была похожа на несчастного растрепанного воробья, когда я тебя…» «Вообще-то, ты чуть не убил меня тогда, Господин Второй Предвестник! И прошу, называй вещи своими именами – не проект, а хотя бы, скажем, союз…» «Пошловато, дорогая, но мне, пожалуй, по нраву!» Положив оба предплечья на ограду из резного камня, отделявшую веранду от неба, где резвились воздушные потоки, Люмин зажмурилась, подставив носик солнечным лучам. Шаловливый бриз беззастенчиво щекотал щеки, играл со свободными медовыми прядями. Выразив почтение ветрам, Люмин принялась увлеченно наблюдать, как к главным воротам Медного Айсберга стекались жители Снежной, желая выразить почтение своему Архонту – милосердной и великодушной Царице. – Теперь я понял, почему ты любишь здесь пропадать, – Люмин вздрогнула от неожиданности. Итэр любил к ней подкрадываться и раньше, и иногда это несколько раздражало. – В глубине души ты все-таки скучаешь по Висперии. – Как поется в одной из моих любимых песен Ветра, если дом там, где сердце, тогда мы все просто глупцы, – спокойно ответила Люмин, пожав плечами. – И что ты хочешь этим сказать? – с доброжелательным любопытством спросил ее брат. Они не виделись более пятисот лет. А перед воссоединением оба прошли через собственный ад, что не могло не оставить след в их душах. Неудивительно, что теперь им приходилось заново узнавать друг друга. Люмин поправила свой массивный плащ жемчужного цвета и просто сказала: – Я договорилась с собой. Мое сердце отныне принадлежит Снежной. И я тоже. Мое место здесь. – Позволь уточнить, ты, правда, принадлежишь Снежной или все дело в одном эгоцентричном, помешанном на своей науке и интригах, мизантропе? – Итэр недоверчиво фыркнул. – Выбирай выражения, брат, – парень не ожидал, что голос сестры способен так обжигать холодом. Похоже, Люмин, и правда, теперь слуга пурги. Девушка же продолжала говорить, источая холодную ярость. – Он помог мне тогда, когда никто не вмешался. Да я, черт возьми, добровольно хотела отправиться в Бездну – настолько съедали тоска и безысходность! Сначала я боялась. Очень боялась. Но потом мы привыкли друг к другу, найдя то, чего раньше в себе не видели. Дотторе способен проявлять почти что заботу. А я могу быть сильнее и вести нас обоих через тьму наших душ. И я благодарна ему. Они помолчали. Каждый задумался о своем. Люмин справилась с остатками холодной ярости, но ей все равно хотелось взять реванш в их с братом разборе полетов. И, как можно смутить собеседника, девушка придумала довольно быстро. – Итэр, – Люмин не сдержала лукавой улыбки. – Ты ведь тоже не сам нашел это место… Не вдохновила ли тебя, случайно, заглянуть ко мне на огонек Госпожа Шестая Предвестница? Итэр не ожидал ответного удара. По крайней мере, такого, что вдруг заставит так бешено колотиться его сердце. Словно он влюбленный юнец, чьи чувства вдруг стали известны всему миру… Однако бывший слуга Бездны быстро смог взять себя в руки. – Зачем задавать вопросы, на которые знаешь ответы, Люми? Брат и сестра снова замолчали, вместе устремив взгляды вниз – где по-прежнему кипела жизнь на празднике в честь Царицы. Наконец, Итэр нарушил молчание. Он не хотел ссориться. Наоборот, его целью стало немного приоткрыть тайны своей души горячо любимой сестре. Он наверняка знал, что Люмин все поймет правильно. И примет его выбор. – Взгляни на мою ауру. Люмин исполнила его просьбу. И обомлела. – Ит… Ты в курсе, что тебя привязали? – Люмин напряженно вглядывалась в сложное плетение золотистых нитей, с одной стороны дополненное багровой бахромой, сплетавшейся в тонкий цветок. Она догадывалась, каким будет ответ брата, и постаралась аккуратно подобрать слова. – Твою волю несколько… эм… подавили… Но здесь всего лишь обычная печать Роз. Это печать… – Люмин нахмурились, вспоминая школьный курс магии. Но ее определили: – Привязанности и преданности. Помню. – Позволишь убрать эту пакость? – Люмин не сдержалась. Ее отношение к происходящему все-таки вырвалось вместе с колким словом. Но Итэр не обиделся, в ответ лишь удовлетворенно хмыкнул. – Только попробуй. Тебе, значит, можно играть за «темную» сторону, а мне – нет? Двойные стандарты, Люми. – Не сравнивай, – Люмин скривилась. – Я с Дотторе по доброй воле… – И я с Сандроне тоже. Это мой выбор, Люмин. Выбор – огнем гореть в пурге. Вместе с Дроной. Наравне с тобой, – Итэр вдруг ощутил непередаваемую радость и ласково добавил: – Как же мы с тобою похожи, моя милая Люми. – И Люмин тоже накрыла почти осязаемая нежность. Девушка всхлипнула. Тихо, счастливо. – Я скучала, Ит. А где-то в полутьме лаборатории широко улыбался тот, кто носит чумную маску. Стоящая рядом с ним Повелительница Кукол выдохнула, завороженная.