Часть 1

*** Голые ступни обдувал зимний ветер, который щекотал кожу. Разум был так же чист, как и ночное небо. Ни единого облака, лишь яркие звезды, будто танцующие в темноте. Сердце отбивало привычный ритм. Шум дорог, был будто роднее любой музыки. — Чего не спим, больничное расписание не смотрели? — неизвестный голос вернул Марата от его нирваны. Девица, чуть ниже его ростом, нахально всматривалась в глаза. — Ты, наверное, тут не в первой? Мало кто знает об этом месте, — оторвав взгляд от парня, она села в метре от Суворова. Смотрит вдаль, хоть и чувствует прожигающий взгляд оппонента. Тихо. Было очень спокойно, и невзирая на то, что компания молчаливого паренька немного смущала, сердце, все равно ощущало покой. Бесило молчание, она всегда сидела одна в тишине, но сейчас, ей хотелось поговорить. — Ну ты что, немой? — подняв бровки, она ожидала ответа. — Ну да, не твой, — улыбнувшись с собственной шутки, он все еще оглядывал профиль девушки. — Ужас, как примитивно, — Девушка повернула к нему бледное лицо, начала хмуриться, после чего засмеялась. Радовало, что парень обладает хоть каким-то. Даже таким. — Я Жансулу, тебя-то как, «не мой»? — она с усмешкой закатила глаза. — Марат,— протягивая руку, он улыбался. Ожидал ответа. Маленькая, худенькая ладошка была схожа по температуре с айсбергом посреди океана. — Уже светает, если меня не увидят в постели... То это была наша первая и последняя встреча. — Она поднялась с кафеля и пошла, сверкая голыми ступнями по пути к стремянке. Марат остался сидеть, думая о странной особеСмешная и красивая. Очень... С того дня прошло немало времени. Марат продолжал каждый день приходить на крышу. Он постоянно доказывал себе, что это лишь для того, чтоб отдохнуть от койки и больничной суеты. Но подсознательно Суворов знал, что приходил в надежде увидеть ее. Еще разочек. Узнать хоть что-то о ней, кроме имя, парень ничего не знал. Сидя в раздумьях, он не услышал тихих шагов. — Эй, «не мой», ты до сих пор в больнице торчишь? Я думала, не увижу тебя больше, выписали, и домой умчал. — С прошлого раза девушка изменилась. Кожа превратилась в бледную простыню, скулы стали более впалыми. Волосы, что в прошлый раз были по лопатки, превратились в каре. — Взаимно. Ты по другому стала выглядеть.— Парень аккуратно хотел намекнуть об изменениях во внешности. — Хах, еще бы, «Кахексия» дает о себе знать, — увидев вопросительный взгляд, та решила сразу объяснить:— крайне сильное истощение организма, осложняющее течение ряда заболеваний, приводя к летальному исходу,— как будто читая мантру произносила белоликая. Единственное, что согревало тот холодный, зимний вечер, это был их разговор. Спокойный, комфортный. Обоим было приятно ввести беседу, они никак ни касались болезней, проблем, больницы. Суворов обсуждал будущее: говорил как уедет, далеко далеко, начнет лучше учиться и т.д. Только вот Жан, воодушевленно кивала на все идеи этого неугомонного парня. Всячески жестикулировал, но заметив, грустный блеск в глазах, прекратил. Замолчал. Заметив смену парня, она резко встала с кафеля. — Ладно, я надеюсь мы еще увидимся. Давай Маратка.— махая ручкой на прощание, она пропала из поля зрения. Надеюсь? *** Марата выписали, через пару дней. Все эти дни, она его проследовала в мыслях, снах, в мечтах… он мечтал вновь переговорить с ней о самых глупых темах, смешных моментов и множестве других мелочей. Он первым делом после выписки пошел в больницу ища юную особу. — Мехрамова Жансулу Павловна, в какой она палате? Как к ней можно пройти? — парень говорил быстро, будто скороговорку. — Мехрамова? Вы кто ей?— женщина напротив, изогнула бровь, поправляя очки. — Брат сводный.— Суворов схмурился, врать он привык. Бесила его эта тетка. — Опоздал ты, братец. Девчонка, не смогла победить болезнь. Погибла, на днях. Погибла. Погибла. Погибла. Погибла. Погибла. Погибла. Погибла вместе с его душой и сердцем.