дай мне знак, что ты настоящий

Три часа ночи. Диван Тейлза пуст. Это не было бы проблемой, но обычно на этом диване спит Соник. На протяжении последних трёх недель. Тейлз не может понять, беспокоит ли его больше то, что Соника здесь нет… Или то, что он регулярно где-то ночует, например у Тейлза. В доме, который технически принадлежит Сонику. В любом случае Тейлзу неспокойно, когда он смотрит в пустое пространство, где должен быть Соник, пускающий слюни на подушки Тейлза. (Ну… Вообще это декоративные подушки Эми, которые она подарила Тейлзу с единственной целью — попытаться сделать обстановку менее похожей на холостяцкую берлогу 8-летнего лисёнка. Если опустить тот факт, что это и было самое лучшее в обстановке, подушки… Не были такими уж ужасными. Просто немного скучными. Вот почему он был не против того чтобы Соник использовал их в качестве своей игольницы.) Тейлз подходит ближе к дивану, будто надеясь, что Соник чудесным образом окажется здесь. Что Соник просто прячется за диваном и только и ждёт, чтобы выскочить и крикнуть “Бу!”, и довести Тейлза до настоящего инфаркта. Что, справедливости ради, он делал и раньше. В конце концов, сейчас три часа ночи. Тейлз тоже должен спать. В течение многих лет Соник подкрадывался к нему вот так поздно ночью, просто чтобы заставить его лечь спать. Привилегия старшего брата — это возможность громко и долго хохотать над младшим… Который, к сожалению, ведётся на это каждый раз. В основном потому, что Тейлз теряет бдительность, когда бодрствует 22 часа подряд. Но Соник не выскакивает и не говорит “бу”. На диване даже нет свежих колючек. К одеялам не притрагивались с сегодняшнего вечера, когда Тейлз постелил свежие, ожидая, что Соник непременно заглянет. Это означает, что Соника здесь даже не было. Тейлз берёт одно из одеял и прижимает его к груди. Наверное, глупо, что это его беспокоит. Соник никогда не задерживался на одном месте надолго. В этом не должно быть ничего страшного. Это вообще не должно беспокоить или волновать, по этому поводу не должно возникать даже мимолётной мысли. У Соника никогда не было постоянного графика сна, так что Тейлз не должен тревожиться из-за того, что его здесь нет. Пусть Соник и придерживался этого режима в течение трёх недель. И заглядывал к Тейлзу каждый день, за исключением сегодняшнего. И не исчезал, не предупредив об этом… Все три недели с тех пор, как он вернулся из плена, из Яйца Смерти. Тейлза не должно беспокоить то, что Соника здесь нет. Потому что Соник взрослый (…э-э, вроде как), и он герой, и он уже восемь раз бросал вызов смерти, так что Тейлзу действительно стоит просто довериться ему, позволить Сонику разобраться в себе. Но. Но. После Инфинита… И после последних семи месяцев… Это беспокоит Тейлза. Неважно, как сильно он хочет притвориться, что в этом нет ничего страшного. Хоть это и не должно иметь такого значения, это ощущается важным. Тейлз трёт веки. Только его старший брат может довести его до сердечного приступа из-за такой глупости, как несоблюдение режима сна. Возможно, это просто карма за Соника, который годами беспокоился о режиме сна Тейлза. Что бы это ни было, Тейлзу нужно забить на это и пойти спать. Соника здесь нет. Он просто не думает о Тейлзе, о всех махинациях, связанных со сном, и о том, как Тейлз относится к его отсутствию. Ему и не нужно об этом думать. Может, это даже к лучшему, и это значит что-то хорошее. Возвращение к нормальной жизни. Соник, наконец, возвращается к своей быстрой, беззаботной нормальной жизни — исследует мир и спит под звёздами. Хаос, им в конце концов нужно вернуться к нормальной жизни. И если говорить честно… Сонику было бы полезно забыть про свои обязанности перед кем-либо ещё на какое-то время, даже если это означает, что его не будет рядом с Тейлзом. Его долго не было. Он мало спал, всё так же недостаточно ел. Когда Соник рядом с друзьями, он, как правило, заботится о них гораздо больше, чем о себе, но его собственные потребности тоже довольно важны. Может быть, если он какое-то время побудет один, это ему поможет? Тейлз не очень в этом уверен, потому что считает, что Сонику стоило бы позволить своим друзьям помочь ему, но это уже пустые мечты. В любом случае Сонику не помешало бы немного отдохнуть и делать всё, что он захочет. Блин, да Соник победил Инфинита всего месяц назад! Обычно ему и так нужно время, чтобы отдохнуть после большого приключения. В этот раз ему точно нужно вдвое… Нет, намного больше времени. В конце концов, целых шесть месяцев Соник был… Да. Тейлз думает, что неудивительно, что Соник не захотел сегодня вечером сидеть дома, быть взаперти. Тейлз вздыхает и кладёт одеяло на прежнее место, на случай если Соник всё таки заглянет. Чего бы Тейлз ни ожидал после возвращения Соника из Яйца Смерти, это было не то. Но это нормально. Пусть лучше у него будет миллион несбывшихся ожиданий от своего старшего брата. Потому что у него хотя бы снова есть старший брат. Тейлз так долго был уверен в том, что Соник мёртв. А потом, когда он стал сомневаться, когда не хватало информации — тогда он был так зациклен на том, чтобы вернуть Соника, что не было никакого смысла думать о будущем с Соником. Только о будущем в поисках Соника. И о заглаживании вины перед своим старшим братом за то, что он такой неудачник. Хоть Соник и расстроился бы, если бы узнал, что Тейлз так себя чувствовал. Тейлз всё лучше осваивал всякие технические штуки и стал сильно отличаться от ребёнка, который просто подражал своему герою или боготворил его… Однако в последние годы он до сих пор чему-то учился у Соника. (Чему-то большему, чем как, например, заказать лучший чили-дог). Одним из важнейших уроков было убеждение: делай что можешь и когда можешь. Нет смысла зацикливаться на прошлом, а о будущем ты можешь поволноваться позже. Просто работай над тем, чтобы сделать настоящее настолько хорошим, насколько оно может быть. (Хаос, Сильвер наверняка бы разозлился, если бы узнал, что Соник и правда давал ему такой совет на постоянной основе.) Итак, согласно этой философии, Тейлз не должен зацикливаться на прошлом. И всё же… Трудно забыть, насколько, должно быть, он разочаровал своего старшего брата. Его неспособность помочь имела серьёзные последствия. Пострадал Соник, весь мир чуть не рухнул. Всё из-за Тейлза. Тейлз потирает руку. …Сегодня холоднее, чем он думал. Утром, когда он проснётся, нужно будет починить обогреватель… Или, может быть, это можно сделать даже сегодня ночью, если Соника сейчас нет и никто не заставит его лечь спать. Так что Тейлз натягивает на плечи одеяло и отправляется на кухню за газировкой. Он заглядывает в холодильник, тянет руку в самую глубь, чтобы найти что-нибудь вкусненькое. Но когда он достаёт банку из холодильника и открывает, он ощущает чересчур сильный порыв ветра. Газировку резко вырывают из рук Тейлза, и он ошеломлённо, в три часа ночи, не веря своим глазам наблюдает, как его старший брат выпивает всю газировку у него на глазах. — Чт… Но… Ты… Соник! — В этой штуке многовато кофеина, чтобы пить такое так поздно ночью, братишка. Ты ведь не планировал не спать до утра… Верно? Соник абсолютно, ужасно бодр. Невозмутим как никогда, просто стоит на кухне, как будто он не побеспокоил Тейлза. Тейлз смотрит на него, и ему всё ещё трудно поверить, что Соник вообще здесь. Затем, внезапно, его глаза наполняются слезами. Это так глупо. Он не должен так расстраиваться. Он счастлив. Его старший брат всё таки вернулся домой, тогда почему ему всё ещё так плохо? Почему он не может разобраться в своих чувствах? Он не знает, в чём причина такого состояния, но он знает лекарство. Пусть Соник только что украл его газировку, всё, чего хочет Тейлз — это обняться. И у него, как у надоедливого младшего брата, есть право обнять старшего. Тейлз делает шаг вперёд и прижимается лицом к персиковому меху на животе Соника. Руки обхватывают нижнюю часть спины Соника, уворачиваясь от острых иголок с такой отточенной лёгкостью, на какую он только способен после долгой разлуки. Он обнимает его вот так просто, глубоко вздыхает и пытается напомнить себе, что его старший брат жив, дышит, что с ним всё в порядке. Он уверен, что его в любую секунду обнимут в ответ. Но спустя минуту Тейлз понимает, что этого не произойдёт. Соник как будто… Оцепенел. Рука зависает над спиной Тейлза, но так и не прикасается к ней. Тейлз чувствует, как что-то у него внутри ухает вниз. Возможно, он это заслужил. Он ведёт себя странно. И уже поздно. И Соник, вероятно, устал и не в лучшем настроении. И, возможно, он всё таки разочарован в Тейлзе. Может быть, Соника так долго не было потому, что он думал о том, каким неудачником показал себя Тейлз семь месяцев назад. Тейлз отодвигается. Щёки горят от того, что он ведёт себя так глупо, импульсивно, и проявляет такую привязанность. — Прости, — бормочет он. — Я должен был спросить. Соник не отвечает. Вместо этого он смотрит на него так, словно увидел призрака. Тейлз смотрит на него растерянно. — Соник? Всё в порядке?.. Молчание. Соник по-прежнему не произносит ни слова. Он даже рта не открывает, не издаёт ни звука, у него просто каменное выражение лица. Тейлз отступает на шаг, упираясь хвостами в шкафчики позади. Он никогда раньше не видел, чтобы Соник так смотрел на него. Так… Настороженно и недоверчиво. Хватка Тейлза ослабевает, и одеяло, накинутое на плечи, падает на пол. Тейлз даже не пытается поднять его, слишком сосредоточенный на такой странной реакции своего старшего брата. — Соник? — снова спрашивает Тейлз. И тут… Соник внезапно, резко показывает руками какой-то знак. Это язык жестов, понимает Тейлз. Он сразу это понимает. Но он так давно не практиковался, а Соник действовал так быстро, и сейчас такая поздняя ночь, и Тейлз так устал, что он не распознаёт этот жест. Он долго смотрит на Соника, моргает, ждёт, когда его старший брат повторит знак. Когда Соник этого не делает, Тейлз хмурит брови. — Эм, Соник? И вот так просто меняется Соник. Напряжённая поза. Оцепенение спало, теперь Соник будто готов к бою. И внезапно к нему возвращается голос. — Вау, ты и в самом деле… Ты и правда провёл меня, Инфинит, — на лице Соника появляется дерзкая улыбка, соответствующая резкому тону. — Это новый уровень. Я и не подозревал, что ты можешь играть так долго. Хотя, наверное, я должен был догадаться, да? Та сцена с Эми длилась целую вечность. Соник мрачно усмехается. — Отличная иллюзия, признаю. Заставить меня думать, что я уже победил тебя… Это и правда очень умно. Тейлз большими глазами смотрит на своего старшего брата. Лицо холодеет от шока. — Соник, что… — Заканчивай сцену. Я уже знаю, что это ты, — Соник говорит таким холодным и резким тоном, какого Тейлз никогда раньше не слышал. Соник скалит зубы. Тейлз успел забыть, что у него такие острые зубы. Тейлз пытается сделать ещё шаг назад, но он уже упирается спиной в шкафчики. Соник не пытается приблизиться, но Тейлз хочет оказаться как можно дальше от него. Что-то не так, что-то здесь очень, очень неправильно, и Тейлз боится, что если расстояние между ними сократиться ещё хотя бы на чуть-чуть — всё станет ещё хуже. — Соник, это я. О чём ты говоришь? — Прекрати использовать облик моего младшего брата! — Соник кричит. Тейлз вздрагивает. Однако Соник не извиняется. — Тейлз понял бы, что я сказал. Ты не мой младший брат, так что отойди от меня, Инфинит. Пока я не навредил тебе по-настоящему. Тейлз чувствует, как у него внутри всё сжимается. Так значит это его вина. Он не понял, какой жест изобразил Соник. Уши лисёнка прижимаются к голове, но Соник ещё не закончил. — Сбрось иллюзию, всё равно получилось не то, что ты хотел. Соник смотрит вверх и по сторонам, как будто ищет настоящего Инфинита. Пытается разглядеть его среди шкафчиков, в окне — где угодно. — Ты даже не заставлял его причинять мне боль или что-то подобное. Что, у тебя заканчиваются материалы? Или ты потратил их все на то, чтобы я думал, что победил? — Соник коротко вздыхает, руки сжимаются в кулаки. — Просто закончи уже эту игру, чтоб тебя! Я знаю, что это нереально. Тейлз наблюдает, как вздымается грудь Соника. Теперь он понимает, что происходит. Но из-за шока он всё ещё не может что-либо предпринять. Он не знал, что Инфинит показывал иллюзии Сонику, пока того держали в Яйце Смерти. Он не знает, что делать теперь, когда он это знает. Не знает, как починить своего старшего брата. От этого осознания голубые глаза снова наполняются слезами. Соник выглядит злым и напуганным, колючки торчат во все стороны. Тейлз всё ещё не приближается, и Соник, должно быть, понимает, что что-то не так, что он в чём-то ошибся. Он пятится к холодильнику, задевает его хвостом. Тейлз не может понять, осознаёт ли Соник, что всё это реально, или пытается защитить себя, на случай если Инфинит всё же нападёт на него. — Покажи ещё раз, — наконец произносит Тейлз. Тихо. Так спокойно, как только может, когда сердце колотится со скоростью миля в минуту. — Этот… Этот жест, я имею в виду… Я могу доказать, что это я. Соник встречается с ним взглядом, но глаза дикие, мечутся по сторонам. Что-то ищут. Наверное, доказательство того, что это взаправду. Или ещё одно доказательство того, что это обман. — Теперь, когда у Эггмана было достаточно времени, чтобы подсмотреть его? Ну уж нет. — Что-то, к чему только я знаю контекст, — говорит Тейлз, и зелёные глаза встречаются с голубыми, настойчивыми. — Доверься мне. Пожалуйста. Я настоящий. Тейлз тянется к рукам Соника и максимально бережно их сжимает. Из-за прикосновения Соник лишь слегка подпрыгивает. Но он быстро успокаивается, потому что Тейлз часто так делал, когда был маленьким и хотел, чтобы Соник рассказал ему историю. Ещё до того, как Соник научился говорить своим голосом. Этого достаточно, чтобы заставить Соника сомневаться в своих ранних предположениях. Внезапно он трёт веки — когда его глаза успели стать такими стеклянными? — и резко вздыхает. Затем он жестикулирует, так быстро, что Тейлзу всё ещё требуется некоторое усилие, чтобы вспомнить, что это за знак. Но он знает этот жест, и он знает контекст. “Почему ты до сих пор не спишь?” — показывает Соник. Движения беспокойные, он пытается скрыть дрожь в руках. И Тейлз отвечает, делает жест и проговаривает вслух: — Плохой сон. Невозможно не почувствовать, какое облегчение испытывает Соник. Соник начинает жестикулировать в ответ — необходимое завершение для конкретного этого обмена репликами, — но его руки дрожат и в итоге резко опускаются. Соник так и не показывает нужный жест, вместо этого он трёт лицо. Он всё ещё выглядит — опуская всё остальное — напряжённым. Очень напряжённым. Но, наконец-то, наконец-то он начинает успокаиваться. Его взъерошенные колючки наконец-то возвращаются на место, Соник уже не выглядит таким злым и напуганным. Тейлзу грустно — по-настоящему грустно — думать, что Сонику было настолько плохо, что сейчас он показывает это так сильно. Но сейчас он успокаивается. Так что всё будет хорошо. Однако в воздухе всё ещё витает напряжение. Тейлз хочет, чтобы оно исчезло. Он не может удержаться и продолжает говорить, уставившись себе под ноги и потирая носком ботинка кафельный пол. — Я говорил честно. О том, что это реально, но и о плохих снах тоже, — Тейлз чувствует, как его щёки снова горят. Но ничто так не заставляет Соника чувствовать себя самим собой, как честность или уязвимость Тейлза. Это унизительно, но, возможно, это поможет. — Я немного боялся, что сегодня ночью мне приснятся кошмары. Вот почему я не спал. Я собирался лечь, но сначала хотел увидеть тебя, но тебя… Не было на диване… Так что… Я собирался пойти починить обогреватель или что-то подобное, пока мне не захочется спать. Он что-то бормочет, его лицо пылает, и прямо сейчас он в тысяче футов от состояния “я в порядке”. Но когда он поднимает взгляд на Соника, его старший брат больше не выглядит таким страшным. Его иглы почти полностью прижаты. Он не напряжён, он не пытается защититься и не пытается быть стойким. И он не пытается быть весёлым или фальшиво жизнерадостным, каким он старался быть последние несколько недель. Вместо этого Соник просто выглядит успокоившимся. В один момент Соник заключает его в объятия, и Тейлз чувствует, как его поднимают с пола. Тейлз крепко обхватывает его руками за спину, и на секунду кажется, что всё будет хорошо. Как будто они и правда могут забыть и Инфинита, и шесть месяцев в аду. Но даже самые лучшие объятия в мире не могут длиться вечно. В конце концов Соник отстраняется. Тейлз поднимает на него глаза и замечает, насколько уставший у него взгляд. Тейлз снова тянется к его рукам. Тот же знак, что и раньше: предложение рассказать историю или поговорить при помощи жестов. Соник позволяет ему прикоснуться, но не сжимает его руки в ответ, как обычно. Вместо этого Соник избегает зрительного контакта. Стыдится, что он так поддался эмоциям. Но Тейлз не из тех, кто сдаётся. — Ты… — неуверенно начинает он, пытается попросить то же самое, что значило его прикосновение, попросить рассказать историю. Но произнести это вслух — в тысячу раз более неловко. — Ты хочешь об этом поговорить? Соник прикусывает внутреннюю сторону щеки. Он пожимает одним плечом. — Ты можешь использовать жесты, если хочешь? Если так будет проще? К его удивлению, Соник коротко смеётся. Смех не очень приятный, но и не злой. Просто немного горький. Тейлз хмурится. — Я серьёзно. Ты можешь. Я давно не практиковался, но… — Жесты не облегчают задачу, — признаёт Соник. — Неважно, как мы разговариваем, это всё равно разговор. Тейлз опускает плечи. — …Да. Я знаю. Тейлз вспоминает, что в доме холодно. Он наклоняется и поднимает одеяло с пола. Затем, неуверенно, он взлетает ровно настолько, чтобы укрыть Соника. Это глупо. Он знает, что одеяло, скорее всего, ничем не поможет. Но когда Соник внезапно чувствует одеяло на своих плечах… Он всё же сжимает его края, натягивает на себя. На долгое мгновение на кухне воцаряется тишина. Плечи Соника становятся чуть менее напряжёнными. Затем, к удивлению Тейлза, Соник медленно сползает вниз, пока не оказывается на кухонном полу. Он глубоко вздыхает, закрывает глаза и прислоняется головой к шкафчикам. Тейлз колеблется всего секунду, прежде чем присоединиться к нему. Ещё больший и гораздо более приятный сюрприз — это когда Соник раскрывает одну руку, всё ещё завёрнутую в одеяло. Тейлз понимает намёк и придвигается к старшему брату. Как только он оказывается достаточно близко, Соник укрывает их обоих одеялом, и Тейлз кладёт голову на плечо Соника. — Итак, — наконец произносит Соник, и его голос звучит как будто издалека, несмотря на их близость. — Ты сказал, что боялся сегодня ночью увидеть плохие сны, да? Тейлз кивает. — Это, э-э-э… Довольно необычное совпадение. Я тоже боялся, что мне приснятся плохие сны. Такого серьёзного признания в слабости Тейлз не слышал с тех пор, как Сонику исполнилось тринадцать. Тейлз смотрит на него снизу вверх большими глазами. Но он старается не придавать этому большого значения. Знает, что здесь проходит очень хрупкая грань. Любое неверное движение может заставить Соника закрыться навсегда, а Тейлз не может этого допустить. — …Поэтому тебя не было дома всю ночь? Соник кивает. Безразлично. — Хотел пробежаться. Думал, что, может быть, если я вздремну где-нибудь, где весело, мне не придётся беспокоиться о кошмарах, да? Но я не чувствовал усталости, куда бы я не прибежал. Поэтому я вернулся. — Ты, эм, чувствуешь себя уставшим сейчас? — спрашивает Тейлз, слегка дотрагиваясь до руки Соника. Соник выдавливает из себя слабую улыбку и сжимает руку Тейлза. — После того, как я выпил столько кофеина, сколько было в твоей газировке? Будет здорово, если я смогу поспать в эту неделю. Тебе повезло, что я вернулся вовремя, чтобы избавить тебя от этого, — острит Соник. На секунду Тейлзу кажется, что он уже всё испортил. Что Соник закрылся. Но в его тоне всё же чувствуются серьёзные нотки. Их достаточно, чтобы Тейлз понял, что это не шутка, призванная завершить этот разговор. Слава Хаосу. Тейлз ещё раз сжимает руку Соника и сильнее прижимается головой к плечу старшего брата. Он задумывается на минутку, пытаясь найти способ вернуться к обсуждаемой теме. — Я собирался починить термостат, — наконец говорит он. — Чтобы не было холодно всю ночь, если ты вернёшься. — Думаю, одну ночь мы сможем обойтись без него, — отвечает Соник. На долгое мгновение в кухне воцаряется тишина, слышно только их дыхание и гудение холодильника позади. Тейлз не может понять, что ещё сказать… Но он не готов к тому, чтобы эти моменты закончились. Они с Соником должны успеть поговорить по-настоящему. Поэтому он отстраняется ровно настолько, чтобы посмотреть на своего брата. Соник выглядит примерно таким же потрёпанным, каким чувствует себя Тейлз. И всё же сейчас или никогда. Поэтому он смотрит на Соника с более серьёзным выражением лица — и решается: — Прости, что нам потребовалось так много времени, чтобы вытащить тебя, — Тейлз всё ещё мягко сжимает руку Соника. — И прости, что я не смог… Не помог тебе тогда. В бою, когда они забрали тебя. — Тебе не нужно извиняться за это, — отвечает Соник. Как будто это так просто. Его голос снова доносится как будто издалека, но, по крайней мере, он продолжает говорить. — Их было слишком много. Я всё понимаю. — Но… Соник качает головой. Он опускает взгляд, у него серьёзное выражение лица, а глаза горят решимостью. — Мы оба всё ещё здесь. Мы победили. Кроме того… У Эггмана были на меня другие планы. Он не собирался меня убивать. Я просто должен был вернуться к вам, чтобы убедиться, что всё в порядке с тем, кто мне дорог. — Ну… Мы были в порядке. С каждым было всё… Настолько хорошо, насколько могло быть. — Я имел в виду тебя. По щекам Тейлза разливается тепло. Однако Соник не отступает. — Я беспокоился о тебе всё это время. В особенности потому, что ты был последним, кого я видел перед тем, как на меня напали. Ты… Ты был в порядке без меня? Тейлз опускает глаза. — Нет, — признаётся он. Соник распахивает глаза, осматривает Тейлза в поисках шрамов или травм. — Тебя ранили? — Я про другие раны. Я легко отделался. Наклз позаботился о том, чтобы я оставался в безопасности некоторое время, — отвечает Тейлз, потирая руку. Соник выглядит успокоившимся. Затем: — А что насчёт других ран?.. — …Я скучал по своему старшему брату. Он не говорил этого целый месяц, хотя очень хотел сказать. Когда у Соника появились круги под глазами, и когда они вместе работали над восстановлением — это единственное, что он чувствовал. Даже когда Соник вернулся, казалось, что он вернулся не окончательно. Соник пытался создать впечатление, что всё в порядке и ничего не случилось. Даже несмотря на то, что им обоим было больно. — Прости, — наконец говорит Соник. — …Я тоже скучал по тебе. — Тебе не нужно извиняться за это, — повторяет Тейлз. Он ещё раз сжимает руку Соника. — Я больше не был бы в порядке, если бы потерял тебя. Особенно сразу после этого. Но сейчас всё в порядке. Это просто значит, что я не хочу потерять тебя снова. Сонику удаётся слегка улыбнуться. — Я посмотрю, что мы можем с этим сделать. …Я тоже сейчас никуда не хочу идти. — Что именно это значит для тебя? Потому что, в конце концов, Соник всё ещё убегает днём, чтобы исследовать мир. Чтобы навестить старых друзей. Чтобы увидеть части света, которые ему не удавалось увидеть большую часть года. — Это значит, что прямо сейчас… Я не против, что у меня есть кто-то, с кем я могу поддерживать связь, — наконец говорит Соник. — То есть… Давай не будем к этому привыкать. Я хочу снова чувствовать себя хорошо, и “хорошо” для меня означает… — Убегать и участвовать в приключениях, которые тебя ждут, — вставляет Тейлз. — Я знаю. И я не против, когда ты будешь готов. Но до тех пор мой диван в твоём распоряжении. Соник улыбается. Искренне и мягко. Сентиментально. Они ещё некоторое время сидят в тишине. Но, в конце концов, Тейлза начинает клонить в сон, и даже кофеин в Сонике начинает ослабевать. Почти четыре часа утра; скоро наступит рассвет. Когда они оба зевают, Соник снова сгребает в охапку Тейлза и идёт с ним до его спальни. Но прежде, чем они расстанутся, Тейлз хочет сказать ещё кое-что. Он включает свой ночник, чтобы Соник мог как следует разглядеть. Затем он жестами спрашивает: “Почему ты до сих пор не спишь?” Чтобы напомнить Сонику, что это реально. И что какие бы плохие вещи он ни видел в своих кошмарах — они нереальны. Точно так же, как видения Инфинита не были реальными. Но это, этот момент, этот дом, эта дружба — реальны. На щеках Соника появляется лёгкий румянец. Затем он улыбается, совсем чуть-чуть, и взъерошивает чёлку Тейлза. “Боялся плохих снов”, — показывает он в ответ с мягким выражением лица. Но Тейлз выжидающе смотрит на Соника — и Соник моргает. Верно. Заключительная часть их старого метода общения — та часть, которую они не смогли повторить раньше. На этот раз его жесты чуть более неуклюжие. “…Но плохие сны, — показывает он, — с тобой не такие страшные.” Хорошо. Тейлз поднимает на него довольные, сонные глаза. — Это всё ещё правда? — спрашивает он тихим и очень уставшим голосом. — Это ты мне скажи, наглец, — отвечает Соник. — Ты всё ещё боишься ложиться спать? Тейлз мотает головой. — Тогда и я не боюсь. С этими словами Соник слегка приглаживает его растрёпанную челку, затем подхватывает запасное одеяло и направляется к дивану. *** Соник всё ещё здесь, крепко спит и пускает слюни на подушки, когда Тейлз просыпается девять часов спустя. Когда-нибудь его будет беспокоить то, что он так часто остаётся ночевать здесь, вместо того чтобы бегать на свободе, исследовать мир и спать под звёздами. Но сегодня — ещё не “когда-нибудь”. Так что Тейлз накидывает на Соника ещё одно одеяло и идёт чинить обогреватель.