Часть 1

      Собравшись с духом монах поднял правую руку и аккуратно постучался в деревянную дверь. Юноша сильно волновался. Последний раз он был у лисы в начале осени, накануне своего отъезда. На протяжении нескольких месяцев молодой человек ездил по дальним провинциям, выполняя секретные поручения настоятеля, тогда как его собственный секрет находился всего в получасе пути от родной обители. — Уже иду, — раздался знакомый приветливый голос. Послышались шаги, звук поворачивающегося в замке ключа и легкий скрип кованых петель. Из дома пахнуло духами и весенними травами. На пороге стояла лиса. Ее густые огненно-рыжие волосы аккуратными прядями спускались на плечи, хитрые глаза с любопытством смотрели на нежданного гостя, а украшавшие округлое лицо пышные губы сложились улыбкой, демонстрируя острые зубы хищницы.       Монах опустил взгляд чуть ниже. Черный шелковый халат, прошитый золотой нитью едва прикрывал полные белые груди, под которыми виднелся сильно выдающийся вперед живот. Лиса сильно поправилась с момента их последней встречи, но такой она понравилась монаху еще сильнее. Теперь даже через ткань халата он мог различить украшавшие ее раздавшиеся вширь бока аккуратные складки. — А, это ты, сладкий юноша из монастыря, — проговорила лиса облизнувшись. Девушка сделала еще один небольшой шаг вперед. Монах почувствовал, как низ ее мягкого живота плавно прижался к его члену. Лиса театрально прикрыла газа и принюхалась. — Оу… Кажется юноша из монастыря в этот раз не забыл принести гостинцы для своей госпожи, — прошептала хозяйка дома. — Не забыл, — гордо ответил монах, демонстрируя тяжелую корзину, — Даже привез тебе угощения из моих странствий. — Очень приятно, — сказала лиса, — Тогда милости прошу. Взяв монаха за руку, хищница потянула его внутрь дома. Юноша подчинился, чувствуя, как от возбуждения его дыхание становится частым и неровным. Оказавшись в гостиной, монах потянулся к поясу лисьего халата, но та вежливо остановила его. — Ты знаешь правило, — тихо сказала она, — Сперва оплата и угощение. — Конечно, извини, — спохватился монах. Вытащив из кармана кошелек, он отсчитал несколько золотых монет, а затем принялся выкладывать на стол богатое содержимое корзины. Среди гостинцев был большой кусок сыра, еще теплое жаркое в глиняном горшочке, банка ягодного варенья, яблочный пирог и большой набор необычных сладостей со всех концов страны. От вида и аромата еды у лисы заурчало в животе. Хищница любила вкусно поесть и почти никогда не спала с клиентами на голодный желудок. Наконец стол был накрыт. Расположившись в кресле, лиса взяла в руку большой кусок яблочного пирога и попросила монаха подробно рассказать о его странствиях. В монастыре юноша слыл талантливым рассказчиком, но в такой обстановке ему оказалось сложно собраться с мыслями. Вспоминая события из недавнего прошлого, он наблюдал, с каким аппетитом лиса есть принесенные угощения, как быстро кусочек за кусочком у нее во рту исчезает яблочный пирог и пустеет горшочек с жаркое. Лишь к середине долгого рассказа о странствиях монаха лиса сбавила темп чревоугодия и немного ослабила пояс. — Слушай, — вдруг спросил монах, удивившись собственной идее, — А можно я тебя покормлю? — Хм… — задумалась лисица, — Такого мне еще не предлагали, давай попробуем. Поднявшись с кресла, девушка подошла к дивану, на котором сидел монах, и неожиданно плюхнулась к нему на колени. Монах почувствовал, как сильно его придавило к подушкам. — Ну, — сказала лиса выжидающе, заглядывая юноше в глаза. Монах запустил руку в коробку с привезенными сладостями и наугад достал эклер с заварным кремом. Лиса жадно откусила больше половины эклера, прожевала, позволила положить себе в рот оставшуюся часть и облизала оставшийся на губах крем. Следом за эклером монах отправил в пасть прожорливой красавицы корзинку с малиновым вареньем и кусок медовика. Лиса застонала от удовольствия. Казалось, что халат уже с трудом сходится на наполненном угощениями животе, но лиса требовала добавки. — А ты не боишься жить тут одна, — спросил монах, когда хищница наконец закончила со сладким и запила трапезу литровым кувшином ягодного морса. — Кого же мне бояться? — усмехнулась лиса, протерев губы салфеткой и громко рыгнув. — Настоятель говорит, что в лесу обитают злые духи. За последние месяцы из нашего монастыря пропало несколько человек… — Ах это, — как-то странно ответила лиса, — Думаю злые духи здесь совсем не причем. В любом случае, мне-то точно нечего бояться. А теперь давай к самому главному. Монах аккуратно развязал пояс и медленно снял с лисы шелковый халат, одаривая нежными поцелуями ее шею, полные груди, наполненный круглый живот с глубоким пупком, жирные ляшки и сильные колени. — Пойдем в спальню, — предложила лиса. Прижав юношу к кровати, она стала стягивать с него монашеские одеяния, провела языком по его груди, скользнула нежными пальцами от сильных мускулистых плеч к паху и одним умелым движением освободила давно просившийся на волю предмет особой гордости молодого монаха. Одновременно юноша не переставал ласкать груди, бока и живот лисицы. В руках у девушки появилась керамическая плошка с подогретым массажным маслом. — Что-то новенькое, — удивился монах. — Тебе понравится, — заговорщически прошептала лиса, начиная бережно массировать своего клиента. Закончив работать руками, лиса подключила к массажу другие части своего пышного тела. Монах закрыл глаза от удовольствия, ощущая прикосновения и тепло больших грудей и отяжелевшего после обильного обеда живота. — Мм… какой ты вкусный, — сказала лиса, целуя юноше шею, — Так люблю молоденьких монахов. Кажется я вот-вот опять проголодаюсь. — Ох, — ответил монах, — Такому роскошному животику непозволительно быть голодным. — Тебе так нравится мой животик, — игриво прошептала лиса, — Наверняка изнутри он понравится тебе не меньше. По крайней мере твои братья из монастыря вряд ли были сильно разочарованы, оказавшись там. Прежде чем монах успел осознать услышанное, лиса широко раскрыла пасть, запрокинула голову и стала заглатывать юношу начиная с головы. Благодаря массажному маслу процесс проходил заметно легче чем с прошлым съеденным монахом. Под завязку наполненный желудок стал растягиваться, повинуясь желанию своей не в меру жадной и прожорливой хозяйки. Молодой монах все никак не хотел влезать целиком, его ноги торчали из лисьей пасти. Хищница тяжело дышала, силясь затолкать их внутрь себя. Наконец в животе что-то гулко булькнуло, и ноги медленно скользнули по горлу лисицы в пищевод. Покрасневшая и вспотевшая от приложенных усилий хищница рухнула на кровать, из желудка вырвалась громкая отрыжка. — Вот и славненько, наслаждайся мню изнутри, — говорила лиса, аккуратно поглаживая свой тугой как баскетбольный мяч и увеличившийся в несколько раз живот.       В такие моменты она испытывала настоящее блаженство и к своему удовольствию вспоминала, что в обители живет еще немало молодых симпатичных монахов, неравнодушных к ее пышной фигуре и растущему день оно дня животу. Хищница жадно облизала пальцы. В тот момент в дверь неожиданно постучали. Лиса вздрогнула.       — Кто там? — спросила она неумело пытаясь скрыть моментально появившийся страх.       Вместо ответа чья-то сильная рука одним рывком отворила дверь. На пороге стоял сам настоятель монастыря — высокий седой мужчина, напоминавший разгневанного греческого бога. Увидев на кровати совершенно голую лису с огромным раздувшимся животом он на мгновение потерял дар речи.       — Ты… ты… — проскрежетал настоятель, — Так это ты съела уже семерых монахов, рыжая дьяволица.       — Только шестерых, — пролепетала лиса, стараясь отползти к задней спинке кровати.       Объевшаяся хищница не могла ни драться ни убежать. Настоятель ринулся к ней и сильными руками раскрыл лисе пасть, чуть не сломав ей челюсть.       — Немедленно выплюнь его, он может быть еще жив! — требовал настоятель, багровея от ярости, — Не то я возьмусь за кинжал.       Дрожа от страха, лисица попыталась напрячь мышцы живота, но они не слушались. Настоятель продолжал кричать. Внезапно он запнулся о лисью ногу, по-старчески ойкнул и провалился двумя руками в лисье горло. Инстинкты помогли хищнице принять единственное возможное решение. Она впилась зубами в уже частично оказавшегося в ее пасти настоятеля и стала силой заталкивать его внутрь себя.       — Сама лопну, так хоть тебя на тот свет отправлю, — думала лиса, подаваясь всем телом вперед.       Когда ноги настоятеля уперлись в загнувшийся край ковра, процесс пошел легче. Живот болел и трещал по швам, хищница почти не могла дышать но все равно сантиметр за сантиметром жадно заталкивала в себя новую жертву. С каждой минутой ее сознание все сильнее затуманивалось. Лиса уже с трудом отдавала себя отчет в собственных действиях. Сдавленное огромным желудком сердце едва успевало перекачивать кровь. Диафрагма работала только на четверть. Каждый вдох отдавался острой болью, от которой лиса то и дело вскрикивала. Что-то очень сильно кололо в левом боку, но хищница уже не могла контролировать свои действия. Лишенный притока крови и кислорода мозг стремительно отключал сознание.       Лиса очнулась только через несколько часов. К собственному удивлению она была жива, хотя не могла пошевелиться или хотя бы глубоко вздохнуть. Лиса посмотрела на свой живот. С такого ракурса он напоминал гору, на которой стоял монастырь. Из живота доносилось мирное бульканье, по телу разносилось приятное тепло.       — Я же съела больше собственного веса, — поразилась лиса, — Неужели мы и на такое способны? А я дурочка раньше специально выискивала монахов поменьше ростом и ела их натощак.       Лисица несколько раз виновато икнула и с аппетитом облизнулась, вспомнив об оставшихся в гостиной сладостях. К хищнице вновь возвращался ее непомерный аппетит.