1.13 глава

      «Кто же такая мисс Майер?» — спрашивал себя Освальд. Он был целиком и полностью уверен, что слышал это имя. Или читал, черт теперь поймет. Он рылся в памяти, словно в переполненной сумке, казавшейся бездонной, но не мог ничего вспомнить. Он мог услышать эту фамилию где угодно: в газете, в разговоре, произошедшем несколько лет назад или совсем недавнем, да хоть от Марко. Раньше, когда старика не подводила память, мексиканец любил поговорить о прошлом. Может, тогда он рассказывал про соседскую девушку, в которую был влюблен, или про старуху-стерву, продававшую помидоры. Но имя мисс Майер он определенно слышал совсем недавно.       — Все в порядке, Освальд? — наклонившись над столом и перейдя на шепот, спросила Элизабет.       — Да, — рассеянно произнес он. — Просто…       Его зрачки сузились, и Освальд весь напрягся, будто приготовившись к атаке. Он сам произнес имя «мисс Майер», когда вместе с Эрнестом читал украденное письмо — письмо Валентайну от Рэтчетта. «Мисс Майер передала мне весть, что Вам нужны все трое», — вспыхнули в голове слова, произнесенные им же.       — Просто что? — Элизабет вскинула бровь. Всем своим видом она показывала, что понимает, что Освальд что-то скрывает. Девушка медленно качала головой и пристально смотрела в растерянные глаза Освальда, пока тот надеялся, что Элизабет разговаривала не с той мисс Майер, про которую он подумал.       — Имя знакомое, — непринужденно ответил Освальд. Девушка вздохнула и откинулась на спинку стула. Освальд начал вставать из-за стола, приговаривая: — Мне надо переговорить с Эрнестом.       — Хорошо, Генри, — сухо произнесла Элизабет.       Освальд потупил голову и вышел из столовой и тут же поймал на себе взгляд Дюссандера.       — Что, поссорились? — сочувственно спросил он Освальда.       — Можно и так сказать.       — Ох уж эти женщины.       Наверху Освальд встретил Эрнеста. Тот стоял, прижавшись ухом к двери номера Арчибальда. Заметив друга, он приложил палец к губам и кивнул ему, подзывая к себе. Освальд на цыпочках подошел к Эрнесту и насупил лоб.       — Послушай, — шепнул ему Эрнест и отошел от двери.       Освальд вслушался в тихий разговор в номере Арчибальда. Поначалу он не слышал ничего, кроме голоса старого кучера, но затем раздался второй голос, жесткий и вместе с этим нарочито вежливый. Освальд вздрогнул.       — Узнаешь? — одними губами спросил Эрнест.       Освальд ничего не ответил. С Арчибальдом разговаривал Хьюго Рэтчетт. Освальд отстранился от двери и вжался спиной в стену. Побледнев, он посмотрел на Эрнеста, который, не будь негром, наверняка бы тоже побледнел.       Освальд глубоко вдохнул воздух и выпрямился. Ему нельзя было терять самообладания. Работая охотником за головами, ему нужно было сохранять свой разум холодным и отчетливо осознавать, как надо действовать, а сейчас, когда он оказался вне закона, был обязан сохранять контроль над собой и ситуацией, иначе — смерть.       Голоса в комнате затихли, и Освальд сделал рывок в сторону своего номера и скрылся внутри. Эрнест последовал за ним. Они среагировали как раз вовремя: через мгновение дверь номера Арчибальда отворилась, и в коридоре раздались твердые шаги Хьюго Рэтчетта.       Эрнест заглянул в дверную щель и презрительно скривил губы. Когда агент спустился, преступники на цыпочках вышли из номера и зашли к Арчибальду. Старик сидел на кровати, устремив пустой взгляд в пол. Его лицо было белым, как тарелки в салуне Марко, и он даже не взглянул на Освальда, когда тот произнес:       — Рэтчетт?       — Ага, — мрачно сказал кучер. — Он и к Марко приходил. За день до того, как он умер. Спрашивал про тебя, Уоррен.       — Он знает, что я здесь? — продолжил Освальд тоном, словно законник на допросе.       — Нет. Он тут только из-за меня.       — Точно?       — Точней некуда, — буркнул Арчибальд. — Говорил, что ему нужно узнать больше информации о тебе. Ты же преступник. Спрашивал, где ты, по моему мнению, можешь находиться. Ну, я и навешал ему лапши на уши про Новый Орлеан, Кубу, Гаити и прочее.       — Хорошо.       Освальд судорожно соображал, что нужно делать. Находиться прямо под носом у человека, который только и жаждет увидеть его в петле, было по меньшей мере небезопасно, а по правде — смертельно глупо. И Освальд знал, как от этой глупости оправиться.       — Эрн, сходи за Элизабет. Надо собираться.       — О’кей, — бросил Эрнест и вылетел из комнаты.       Арчибальд окинул Освальда недобрым взглядом и медленно поднялся с кровати. Затем старик прищурился и хриплым голосом начал:       — Даю тебе свое слово, Уоррен: все это кончится плохо. Все преступники кончали плохо…       — И без тебя знаю. Я преступник только на бумаге.       — Поверь мне, это ненадолго, — отстраненно произнес Арчибальд. — Ты и так запачкал свои руки в крови. И кровь Марко там тоже есть, Уоррен.       — Арчибальд!       — А из-за кого Рэтчетт пришел к нему, Уоррен?!       Освальд замолчал, уставившись в стену. Он не знал, чем ответить старику. Освальд никак не мог повлиять на то, что на него начнется охота, что его знакомых будет допрашивать Рэтчетт. Он не имел выбора. Хотя в одном Арчибальд не ошибся: скоро он не сможет прикрываться тем, что преступник он лишь в глазах общественности.       За дверью раздались шаги двух человек. Освальд с облегчением подумал, что это Эрнест и Элизабет, и решил поскорее ретироваться. Он уверенной походкой подошел к двери и уже схватился за ручку, как вдруг понял: они не остановились у номера Освальда, а пошли дальше. Они должны были незамедлительно прийти в свои номера и приготовиться к отъезду, а не сидеть в столовой или еще Бог знает где.       Освальд вышел в коридор и посмотрел шагающим в спину. Это были не Эрнест и Элизабет, а высокий мужчина и девушка со светлыми волосами. Незнакомец бодро разговаривал со своей спутницей, при этом засматриваясь на ее ягодицы. Смотря им в спины, Освальд не мог точно распознать в них Рэтчетта и мисс Майер. Он вслушался в голос незнакомца и ухмыльнулся. Это не мог быть Хьюго.       Но когда парочка остановилась и повернулась друг к другу, ухмылка сползла с лица Освальда. Все-таки он ошибся.       — Извините, мистер Рэтчетт, но не сейчас, — устало произнесла мисс Майер, холодно глядя на агента. — Может, завтра, но только не сейчас.       Когда девушка захлопнула за собой дверь, Освальда в коридоре уже не было. Он стоял в номере, прижавшись спиной к стене, и тяжело дышал. Собирающая саквояж Элизабет настороженно посмотрела на Освальда.       — Что там?       — Рэтчетт.       — В коридоре? — Элизабет захлопнула саквояж и резко привстала. — Там же двое шли.       — Да, двое: Рэтчетт и мисс Майер.       — Она?!       — Она работает на Валентайна и Рэтчетта, Бет. Я с Эрнестом об этом узнал в тот день, когда с ним познакомился. Мы тогда ограбили почтовый дилижанс, — Освальд видел, как мрачнеет лицо Бет. — У нас был уговор. Он помогает мне, а я помогаю ему. Я сегодня не в Олд-Крик ездил. Я помогал Эрнесту с его делом.       — Освальд, — она слегка дернула плечом. — Это же…       — Преступление? Да. Но у меня не было выбора.       — Но я имею право знать!       Освальд смотрел ей в глаза, не моргая.       — Как я понимаю, мне от тебя не уйти, потому прошу, не надо ничего от меня скрывать. Понимаешь…       — Я тебя понял, — оборвал ее Освальд. — Учту.       — Меня это тоже касается!       — Учту, — повторил он.       Элизабет понуро задвинула чемодан под кровать.

***

      Освальд раскрыл глаза. Шторы были раздвинуты, и солнечный свет озарял комнату. В умывальной текла вода; Элизабет была там. Нехотя ступив на пол, Освальд дотронулся до лежащего на тумбочке револьвера и сонно посмотрел на часы: десять утра.       Как помнил Освальд, в такое время на первом этаже было неспокойно. Но внизу было тихо, как будто все разом исчезли. Не было слышно разговоров Дюссандера с кем-то из постояльцев, в столовой не велись возбужденные беседы, не раздавался лязг вилок и ножей. Только шелест листьев и плеск воды.       Элизабет закрыла кран и вышла из умывальной.       — Доброе утро, — холодно произнесла она.       — Утро. Что-то слишком тихо, не находишь?       — Наверное. Я еще не спускалась.       Приведя себя в порядок, Освальд вышел из номера. Похоже, его подозрения подтвердились. Постояльцы буквально исчезли. Он с задумчивым видом подошел к окну и замер, не смея шевелиться. Дюжина мужчин стояла перед гостиницей с винтовками наготове. Позади строя расхаживал Рэтчетт.       Освальд хотел уже было отскочить от окна, но один из людей Рэтчетта, не церемонясь, выстрелил. Пуля пробила стену и пролетела в футе от его головы. Вздрогнув, Освальд медленно попятился назад.       — Мистер Уоррен, стойте на месте! — с наглой ухмылкой крикнул агент. — Иначе мистеру Килгору придется несладко.       Один из подручных вышел из строя и двинулся к конюшне. Конюх Блэйк послушно отворил ворота и помахал Освальду, скорчив гримасу. Освальд не подал виду и незаметно потянулся к револьверу. Сделай он хоть одно резкое движение, и всю гостиницу изрешетят и его самого заодно. Плавно переводя взгляд от одного подручного к другому, Освальд прикидывал план. Пока его еще не убили, было время подумать.       Подручный вышел из конюшни, ведя за собой связанного по рукам Арчибальда. Старик брыкался, но было видно, что делает он это из последних сил. Рэтчетт убрал руки за спину и с напускной важностью обошел строй. Агент выглядел очень довольным: щеки горели румянцем. его походка была непринужденной и вальяжной, в кобуре поблескивал позолоченный пистолет. Дойдя до упавшего на колени Арчибальда, Рэтчетт вытащил оружие и нацелился на старого кучера. Не отрывая от Освальда жесткого взгляда, он начал хлестко:       — Мистер Освальд Уоррен! Надеюсь, вы выспались, ведь, возможно, это была ваша последняя спокойная ночь. О чем это я? — он убрал пистолет от головы Арчибальда и принялся ходить вокруг старика. — Именем закона я приказываю вам сдаться. Если вы сложите оружие и выйдете из гостиницы, обещаю, что приговор вам смягчат. Может, государство выделит вам хорошего адвоката, и вы сумеете отделаться одной каторгой. Но вы же знаете не понаслышке, как работает суд, не так ли? Однако помните, что господа присяжные могут не встать на вашу сторону. И судья. Если же вы не сложите оружие и не выйдете, подняв руки вверх, суд пройдет без вашего участия, и наше агентство постарается, чтобы приговор был в полной мере справедливым.       Из своего номера высунулся Эрнест. Он вопросительно посмотрел на Освальда, взглядом указывая на пулевое отверстие в стене. Освальд коротко кивнул и подошел ближе к окну. Эрнест проскользнул в номер Элизабет, закрыв за собой дверь.       — При малейшем неподчинении мои люди начнут огонь. Вы же не хотите разделить участь мистера Лонгера, ведь так?       — Шон? — удивился Освальд.       — Шон Лонгер был убит вчера в Сен-Валлей, — со злорадной улыбкой сказал Рэтчетт. — Он сильно сопротивлялся. Честно, мне даже было его жаль, — он покачал головой и вновь нацелился на Арчибальда. — Я даю вам шанс, мистер Уоррен!       Освальд не отводил от Хьюго твердого взгляда. Когда он увидел Эрнеста, в его голове возник план. Задача Освальда — тянуть время, пока Эрнест помогает Элизабет собираться. Они покинут постоялый двор через черный ход, и, когда Освальд убедится, что им не грозит опасность, сам начнет действовать.       — Хорошо, — кивнул он, подняв руки. Агент наклонил голову набок и удивленно вскинул брови. — Но что будет с мисс Фриман?       — Ее осудят за соучастие в преступлении и укрывание особо опасного преступника, — чуть ли не ласково ответил Хьюго. — Проведет некоторое время в колонии, а затем ее отпустят. Что касается мистера Джейка Уайта…       Освальд сдержал смешок и перестал слушать.       Эрнест и Элизабет еще не появились, и Освальд начал волноваться. Рано или поздно ему пришлось бы спуститься к агенту и быть арестованным, а этого он допустить не мог. Вздохнув и прижав подбородок к груди, Освальд крикнул:       — А кто донес на меня?       — Не подлежит разглашению. А теперь выходите, мистер Уоррен! — приказал агент и толкнул беспомощного старика каблуком сапога. Арчибальд зажмурился от боли и повалился на землю. — Даю вам минуту.       Краем глаза Освальд заметил, как Эрнест и Элизабет на цыпочках вышли из номера. Освальд протяжно кивнул и сделал шаг к окну. Он уже не видел, как они крались вдоль стены — он видел только толпу вооруженных людей, конюха с Дюссандером, Рэтчетта с Арчибальдом. Освальд облизал губы и усмехнулся.       — Хьюго, я большую часть своей жизни работал служителем закона. Я ловил и убивал преступников. И ты со своим шефом нагло меня оклеветал. И ты, и я, и люди, работающие на тебя, знают, что никого я тогда не убил. Тревора убил Донни Валентайн, а не я. Какого же работать на клеветника, Хьюго? Должно быть, тебе дорого заплатили?       — Сдавайся! — продолжал гнуть Рэтчетт.       — По сравнению с тобой, я — честнейший человек в мире!       Освальд выхватил из кобуры пистолет и, резко выдохнув, выстрелил. Пуля пробила стекло и взрыла землю прямо у ног агента, из-за чего тот отшатнулся и едва не выронил пистолет. Освальд резко развернулся и бросился прочь от окна. Через мгновение люди из строя выстрелили в первый раз. Стекло с дребезгом разбилось, дерево с треском разлетелось на щепки.       Освальд большими прыжками мчался по коридору, не оборачиваясь. Выстрелы прекратились, а значит, подручные Рэтчетта вбежали в гостиницу. До конца коридора оставалось рукой подать, а мысли о погоне только подгоняли Освальда, несущегося, словно породистый жеребец на скачках, не имевший права на опоздание.       Но была одна трудность: лестницы не было. В конце коридора было только одно большое окно во весь человеческий рост, как и с другой стороны. Недолго думая, Освальд решил бежать напролом. Позволив себе один раз обернуться, он увидел, как двое подручных целились ему в спину.       Зажмурившись, Освальд выставил плечо вперед и сделал последний рывок. Окно разбилось, и мужчина вместе с осколками стекла вылетел со второго этажа. Подручные не успели выстрелить.       Все тело болело. Несколько осколков впились Освальду в кожу. Закусив губу, он встал и заковылял в глубь леса.