Я точно знал, ты придешь

30 декабря 2023 год Москва Каждый, кто хоть раз встречался лицом с наименованием самого светлого и семейного праздника — Новый год, будь то совсем ребенок, иль человек, перешедший тяжелые врата и ступивший на путь взрослой жизни, обязательно ждал своего предновогоднего чуда. Понятие его столь широкое на взор людской, что как такого четкого понятия не имелось сроду. Оно было точно различно в душе каждого, ведь каждый мечтал о своем, возможно совсем недостижимом, но чуде, на то оно им и являлось.       Громадных размеров снеговики, ярко озаряющие глаз Москвичей гирлянды, высочайшие, точно до небес, елки, одетые в цветастые шары и бахрому, что раскинулась по всей длине, а на ветре так и веет в разные стороны. Всё это летело пред глазами, оставаясь где-то позади, вслед появлялись всё новые и новые, точно также отставая. Колеса авто набирали обороты, скорость росла, а город и впредь не торопился вслед. Сквозь запотевшие от перепада температур окна, сквозь рисунки на нем, проведенные точно детскими руками, совсем так виднелся пункт назначения.       — Дашков переулок пять, всё верно? — непривычно медленно заверил мужчина, сидевший на водительском месте, сжимая одной рукой руль.       — Верно, — заявила девушка, следом за чем открыла дверь авто, — Спасибо большое, — закончила диалог она.       Её черные туфли-лодочки, обрамленные сияющими стразами, коснулись асфальта, аккуратно очищенного от излишнего снежного покрова. Последующие шаги за двумя стуками каблучков казались менее звонкими. Следы на едва заметном снегу будто уменьшились в пару раз, а чуть дальше виднелись сами чёрные туфли, рядом с которыми расположились ещё более малые.       Тёмно-каштановые пряди, развевающиеся в волнах укладки, настырно падали на карие глаза девушки, устремившиеся на здание перед собой. Два этажа, балкон над входом, что представляет собой одну дверь, желтоватые оттенки самого корпуса в совокупности с белым, играющий роль обрамленных красот окон, всё это было напротив. Но интересным казалось не сам интерьер, архитектурный подход и впрочем, внешний вид, интригующим являлось то, что находилось внутри него, то, что совсем скоро проявится во всех красках действительности.       — Начало через каких-то пятнадцать минут, поэтому, попрошу вас, принцессы, не отставайте, а пройдемте внутрь, — вновь заговорила Алёна, бросив нежный взгляд в сторону двух девчонок, торопливо шагающих вслед за ней.       — А папа там точно будет? — с детским любопытством в голубых глазах, залепетала рыженькая девочка, поправляя рукой павшие на лицо локоны.       После прозвучавшего, детское любопытство удвоилось, рядом с инициатором вопроса показалась практически копия, отличавшееся исключительно меньшим ростом и цветом волос, они были точно русые. Алёна тепло улыбнулась, отметив важность нахождения отца даже при обычном отъезде от дома:       — Конечно будет, папа и сам пригласил нас, было бы не совсем любезно приглашать нас, не явившись самому, поэтому, Кьяра, папа обязательно будет.       Убедившись в том, что папа так или иначе появится, Кьяра, удерживая за руку младшую сестренку Адриану, зашагала вперед, спустя считанные секунды оказавшись пред дверью, которая в миг отворилась, а за ней показалось немалое количество людей. Их лица было невозможно увидеть, все покрывала белая маска, оттуда видны исключительно глаза, но это ничего не давало. Совсем в загадочной и тонкой тишине, Алёна и дочки прошли в самую глубь здания, в обязательном порядке вещей, каждому была выдана та самая маска, не дававшая возможности никому заглянуть, чья личность явилась на спектакль. Даже такая простая анонимность уже сохраняла нужную безопасность, что способствует появлению настоящего чуда.       Центр первого этажа скоро стал активно пополняться, многие, конечно, шагали к лестнице и поднимались выше, некоторые привыкали к обстановке нижнего этажа. Но две пары больших голубых глаз, стремительно бегали по помещению, в надежде встретиться ими с подобно голубыми, в надежде встретиться с важным для них человеком.       Спустя пару миновавших мгновений сказка заиграла из каждого уголка этого здания, та самая книга про щелкунчика буквально плыла пред глазами каждого из находящихся. Лицезреть действия актера, мастерски отыгрывая собственную роль, можно было сделав всего пару шагов к нему. Непринужденность, отсутствие понятия «добро» и «зло», волшебство заполняло душу всех, заставив поверить даже самого что ни на есть черствого, вся концепция спектакля дарила тепло, дарила то самое желанное и завоеванное временем чудо. Пребывая на первом этаже крайне длительное время, совсем небольшая тяга вниз, проявившаяся в том, что Адриана слегка повела в сторону Алёну, сумела отвести взгляд от поиска.              Взор едва ли сменился на вопросительный, сопровождающийся молчаливостью в пользу сохранения тишины по правилам, как сразу нашлось объяснение произошедшего:       — Папа, — насколько было возможно тихо отозвалась девочка, стараясь незаметно отвести в сторону сцены, взаимодействие которого приравнивалось ко встрече с отцом.       Сияние карих глаз сумело бы осветить все имеющееся, они словно приточены к крестному Дроссельмейера, тишина внешняя не говорила о том, что душа заявляла совсем многое, она открыто говорила, ей не мешала излишняя публика, боязнь за себя и маленьких дочек, не мешал страх о том, что лишний человек, встретившийся с ними раскроет то, что годами было спрятано в единую семейную тайну, а замком, тяжело спадающим вниз, являлась сама любовь между всеми членами семьи.       И пока душа торжественно лепетала о всем, что только могла, пока словарный запас не истощался от тяжести любви девушки, пока сама она молчаливо посматривала на актера, чью жизнь знала точно полностью, совсем до мельчайших деталей, без единого прочерка, твердой преградой было отсутствие разрешаемого взаимодействия с тем, кто на данный момент лишь выполнял роль того или иного персонажа. И эта преграда была тяжелее всех тех, что когда-то появлялись на уже пройденном пути жизни.       Часы били точно полшестого, полтора часа пробежали где-то рядом, остановившись всего пару раз, когда пребывая в малом расстоянии с актером Арсением, была возможность лишний раз по случайности заглянуть в глаза чистой любви, утонуть в ней и даже не желать вынырнуть наружу в действительность, она казалась не той, что была нужна, она была полна лишних людей, которые лишь вносили вред, а затем бесследно исчезали в неизвестном направлении. Когда была возможность просто соприкоснуться, и не важно чем, просто вновь очутиться рядом. Именно такими моментами готова была жить Алёна. И не только она, рядом всегда оказывались Кьяра, а после всегда Адриана, они выглядели как принцессы, совсем так вписывались в эту сказку как главные принцессы на балу, внимание на которых обратит принц.       Спектакль заканчивался, люди расходились, этажи пустели, волшебство выходило за пределы здания, актеры переставали быть героями сказки и становились самими собой, с лиц буквально пала маска, объявившись в гримёрке не крестным Дроссельмейера, а семейным человеком, любящим отцом, прекрасным мужем и просто тем, кого всегда будут ждать дома, лишний раз позвонят и спросят в трубку двое детских девчачих голосов о том, когда их папа снова придет домой, тем, кого с улыбкой на лице ждут на экране, а когда дождались, собираются всей семьей, даже, если один уже когда-то побывал по ту сторону экрана, именно этот человек стоял напротив.       — Теперь вы верите, что папа всегда рядом, даже если вы его не сразу увидели, или если папа не может с вами поговорить? — приобнимая за плечики двух дочек, брюнетка провела взором по каждой и, расплывшись в самой солнечной улыбке, вернулась глазами к своему мужу, что стоя напротив, подобно ей улыбался, оказавшись посреди уже давно пустующей гримёрки.       Лёгкие кивки головой, четыре улыбки и комната могла засиять не искусственным светом в виде ламп или люстр, а с помощью них, что действительно походило на это. К мужчине в единое мгновение подлетело двое, сияли теперь не только поднятые уголки губ, но и стразы на пышных платьях своих дочек, юбки развивались только так, а маленькие туфельки периодически стучали по полу, озаряя своим блеском, даже небольшие заколки на волосах каждой блестели относительно ярко, все было как атрибут волшебства.              Но и на объятиях с дочерьми тактильность не заканчивалась, позже к нему подошла Алёна, на чью талию спустя пару секунд пали мужские руки, а их губы встретились в одном целом, в желанном и полным любви, нежности, поцелуе, но всё с теми же нотками чуда.       — Я точно знал, ты придешь.