Ответ требует раздумий

Всё, ночные раздумья растерзали Фурину, и недолго думая она взялась за свой роскошный небесно — голубой зонтик, который не успел высохнуть ещё с утренней прогулки, и направилась прямиком в Мермонию, туда, где должны встретиться их глаза вновь. Она бежала быстро, в городе была глубокая, темная ночь, и именно поэтому никаких посторонних глаз не было и в соседних улочках. Спотыкаясь практически на ровном месте, Фурину это не особо волновало. Дождливый аромат полностью свободно гулял на территории. Она слегка запыхалась, но дождь был настолько сильный, что все дороги пропитались влажностью, и даже усталость не чувствовалась. Фурина продолжала передвигаться по холодному, мокрому асфальту, а по гладкой поверхности ее зонта скатывались капли. Вот она стоит у бывшего своего «дома». Дома, стены которого грели ее даже в самые мрачные, тяжелые, утомляющие дни. —войти или сбежать? Совершенно противоположные мысли. Но ответ больше не мог ждать. Она входит в дверь, и идёт к стойке, за которой обычно отсиживается мелюзина. За диалогом со старой знакомой, фурина узнала что верховный судья находится в своём кабинете, и рассматривает вопросы касаемо судебных процессов. Для Фурины эти слова о суде до боли знакомые и родные, она скучала даже по ним. Но вот наступает тот самый момент. В голове фурины прошло все очень быстро. Неловкий стук в дверь. Молчание. Страх. —пожалуйста, пройдите. Отозвалось из-за двери. Честно говоря, он был удивлён. Ни каждый день в позднее, ночное время к нему наведываются гости. Девушка легонько открывает дверь, и заглядывает двумя разноцветными глазками в кабинет. Такое неловкое молчание. Им обоим страшно. Невиллет видит перед собой хрупкую фурину, она заметно похудела за все те дни, но как он был рад ее видеть. —Фурина… Прервал тишину наконец спустя несколько минут хоть кто то. Ну тут эмоции не выдержали: им было все равно что думают остальные, что пишет пресса, и как отреагируют окружающие. Ускоряя шаг они оба идут друг к другу, им действительно было тяжело. Сердце уже стучало давно за пределами груди, а воздуха становилось все меньше. Но вот две фигуры в синей гамме одежды переплелись в одно. Фурина хотела прижаться ближе, она скучала. Она ждала этой встречи. А ее старый друг, и верный знакомый которого она знала на протяжении пятиста лет лишь мог продолжать поддерживать эти объятья. Им хотелось спросить друг у друга: «Какую ты литературу сейчас читаешь?» «как твои дела?» «чем занимаешься в последнее время?» «на какие спектакли ходишь?» Но сердце задавало совсем другие вопросы. Вопросы, на которые ответ просто необходим. —когда настал момент, что все закончилось? —что мы сделали не так? —сейчас мы такие же, какие были в начале? —насколько было тяжело? И другой ряд вопросов, на которые можно было давать лишь бесконечные обсуждения. Кончик языка не контролировал слова, а глаза наступившие слёзы. Комок в горле мешал нормально говорить. Руки вовсе дрожали и были такие мягкие, но сильные. Эти два человека, пережившие бедствие пророчества Фонтейна не хотели снова врать в глаза, приукрашивая реальность. Это предательское ощущение одиночества после разлуки не давало покоя, но вот наконец можно снова все обсудить, только на этот раз спокойно и не торопясь. Не думая о том, сколько ещё важных дел нужно завершить. Пусть встреча состоялась так поздно, но их ждёт важный, ключевой, волнующий, напряженный разговор. И мы все уверенны что им есть о чем поговорить.