Прости меня

*** Я помню это, как будто это было вчера. — Братец Дред, — на меня смотрит брат-близнец и загадочно улыбается. Я понимаю: Он что-то задумал. На моем лице появляется предвкушающая улыбка. — Ронникс, сейчас спит, а это повод для. — Того чтобы немножко подшутить над ним. — Продолжил я за ним. — К примеру можно взять мишку и. — Превратить его в паука — закончил я и мы оба дали друг другу опять и хихикнули. Будет весело. Пробраться в комнату к брату было не сложно, особенно когда всем особо нет дела. Мама на кухне, опять готовит, отец на работе. Все остальные сидят в своей комнате. Что же это нам на руку. И стащить старую палочку Била — лёгкая задачка. Нужно только прошмыгнуть мимо упыря. Ты спишь. Одеяло покоилось на полу, наволочка смята. Лежишь на спине. Одна рука покоится на животе, другая же поднята вверх. Тихо сопишь. Крепко, но тем не менее мы все такие же тихие. Рядом с твоей кроватью обнаружился мишка. Отлично. Подойдя к медведю, я шёпотом произнёс заклинание лёгкой трансфигурацией. И медведь превратился в огромного паука. А после положили рядом с тобой, проснёшься вот смеху то будет. Бесшумно хихикая, мы удалились из твоей комнаты. Тихо, совсем не создавая шума. А после через какое-то время на всю Нору раздался детский вопль, а затем твой плач плачь. Громкий, звонкий. Джинни, что сидела слегка вздрогнула. Мама, нахмурившись, быстро побежала в сторону лестницы. — Бежать, братец Дред? — Бежать.       И мы ринулись на улицу, лишь бы не выслушивать мамины крики. Следующее, что помню. Мне лет десять. Было лето, жаркий июльский день. И ты, мелкий, поджимаешь губы, шмыгая носом. Еле сдерживаешь слезы. Твои колени были все в ссадинах и засохшей крови. Кажется, ты неудачно упал, когда бежал за нами в попытках догнать, — отобрать своего медведя. Мы сейчас в гостиной, в Норе удивительно тихо. Не совсем правда, на кухне, по обыкновению вещей, звенела посуда. Кажется, Джинни там моет посуду, помогает матери. Остальные, кажется, занимаются своими делами.       Но сейчас не об этом. Джордж пытается успокоить тебя, невнятно что-то бормоча себе под нос. Он никогда не умел утешать младших, впрочем как и я. По твоим щекам вскоре всё-таки побежали ручьём солёной жидкости. А брат растерянно смотрит на меня, оборачиваясь вполоборота. Я резко впадаю в реальность и подхожу к вам, кладу руку на плечо братца. — Джордж, можешь принести аптечку? — спрашиваю, а братец согласно кивает. Опускает тебя и отодвигается, давая мне подойти ближе. Фордж тихо и незаметно исчезает из поля зрения, а я сосредотачиваюсь на тебя. Жаль, что я не Билл. Он-то смог бы найти подходящее слова. Билл всегда был понимающий и проницательным. Умел подобрать нужные слова. А вот я никогда таким умением не блистал. Точнее не блистал в отношении тебя и Джинни, но этого особо не требовалось. Я молча веду тебя в сторону поношенного и местами где-то порванного нашего старого дивана и усаживаю тебя. Сам опускаюсь на колени и вздергиваю голову вверх, смотря в твои небесно-голубые глаза. Они хоть и были отцовским, но отличались оттенком. У папы обычные голубые, слегка тёмные. Твои же светлые, словно летнее небо. В таких пору потеряться. Ты шмыгаешь носом, молча сверлишь меня взглядом. Твои губы дрожать, прикрываешь глаза. Готов разрыдаться. — О, нет-нет, братишка, — говорю я тебе, словно это могло тебя остановить. Но это помогает, ты издаешь тихий то-ли писк, то-ли рванный вдох. Снова открываешь глаза, смотришь — Сильно болит? — киваешь, а мне ничего не остаётся, кроме как взять тебя за руки. Холодные… Я крепко их сжимаю, согревая. А после молча дую на место повреждение. Помнится так делал Билл, когда уже я нещадно разбивал колени в кровь. — Всё будет хорошо, это всего лишь садины, — говорю я спокойным тоном и снова дую на твои садины. — Я вот тоже разбивал свои коленки, ничего живой, как видишь. Так продолжается от силы минут десять. Я несу всякий бред, стараясь успокоить тебя. Но самого меня начинает нервировать, где там носит Джорджа?! Почему так долго?! — Фред, — неловко зовёшь слегка хрипло. Опять шмыгаешь носом. — Что, Ронни? — спрашиваю тихо и поднимаю глаза, сталкиваюсь с твоими. — Спасибо, — неловко и по-детский искренне говоришь и отводишь взгляд куда-то сторону. На твоём веснушчатом личике некрасиво появляются красные пятна — румянец. Я молчу. Опускаю взгляд. И счастливо улыбаюсь. Знаешь, слова благодарности от тебя слышать приятно. В сердце отдаётся теплом. Где-то сзади слышу тихий выдох пришедшего Джорджа.       Осень так резко наступила. Только недавно я с братом чудили что-то пакостное, а сейчас нам по одиннадцать, и мы вместе со всеми стоим на вокзале. Вскоре нас увезет поезд в долгожданный Хогвартс. Мама что-то перечитала нам, затем отстала и обратила своё внимание на Перси и Чарли, как самых старших. Так что мы могли отдохнуть. Джордж что-то рассказывает, я не помню, что конкретно. Но зато помню твои печальные глаза, ты улыбался, пытался это скрыть, но тебе было грустно. Твои небесные глаза потемнели, это было всегда, каждый раз, когда ты был опечален. Потупил взгляд, заметив мой. Ты сейчас напоминал понурового зверька, что опустил виновато моську. Твои отросшие за это лето волосы упали тебе на лицо, прикрывая. «Тебе бы подстричься». — мелькает мысль, но я ее быстро отгоняю в сторону. На моих губах появляется задорная улыбка. Я подхожу к тебе близко. Резкое появляется желание потрепать тебя за шевелюру. Несдержанном порыве я все-таки кладу руку и терплю тебя по волосам. Ты недовольно что-то бурчишь и краснеешь от неловкости. Конечно, ты же не привык к моим нежностям. Твои волосы на вид такие же мягкие, как на деле. Зарываюсь пальцами в шевелюру, взлохмачивая твои непослушные волосы. Превращаю твою макушку ещё больше подходящего на иголки ежа. — Ну всё-всё, мам — до меня доносится голос Чарли — Мы пойдём. — Идём, скорее — тянет Джордж — А то сейчас все хорошие места разберут. — Ладно-ладно, — отвечаю близнецу и снова смотрю на тебя — Что же увидимся, Ронникс — прощаюсь с тобой и, нехотя, убираю руку от волос. — Угу, пока, — тихо пробубнил ты, всё ещё не поднимая глаз. Разворачиваюсь и иду за братом, таща за собой тележку со своим сундуком. Краем глаза замечаю тебя, как ты протягиваешь руку. Делаешь шаг вперёд, но. Видимо опомнившись, отступаешь и отпускаешь руку. Так резко. Смотришь вниз. Я догоняю брата и слушаю его, иногда вставляя свои комментарии. Дальше больше. Пошли годы учёбы в Хогвартсе. Мы с братцем устраивали грандиозные розыгрыши. С тобой мы редко пересекались, всё чаще только в Большом зале. Но и так я только мельком смотрел на тебя, а после возвращался к Джорджу. Тебя больше интересовал твой новый друг. Мальчик-который-выжил. Поэтому я перестал как-то идти с тобой на контакт, только иногда общался, перекидываясь несколькими фразами.       Так и прошёл первый твой курс. Из всего запоминающего был тролль. Как мы с братьями тогда запаниковали, ты не представляешь, когда заметили твою пропажу (и пропажу Поттера, но это волновало нас в меньшей степени, чем ты). И как мы одновременно облегченно выдохнули, когда узрели тебя, невредимого, без каких либо царапин. Перси тогда взялся за вас троих и провел лекцию о безопасности (и не будем тыкать пальцем, что это была его вина). И никто из нас ещё не знал, что это было только началом твоих безумных приключениях с Поттером и Грейнджер.       Это кажется произошло на пятом курсе. Да. На твоём пятом курсе тебя сделали старостой. Мы тогда очень сильно удивились. — Что с тобой? — интересуюсь я, ты не отвечал. Ты неподвижно стоял, от удивления приоткрыв рот, смотрел на письмо с большими глазищами. — Что там такое? — нетерпеливо спрашиваю снова. Затем, обойдя тебя, посмотрел на пергамент. Пробежался по строчкам и удивлённо приоткрыл рот. — Староста? — на выходе произношу, не веря свои глазам. Джордж метнулся вперед, вырвал конверт из рук и перевернул. На его ладонь выпала алая брошь старосты. — Не может быть. — Ошибка, — говорю я и смотрю на тебя, понимая, что сейчас. В моей груди поднимается чёрная зависть, что болезненно царапает сердце. — Никто в здравом уме не способен сделать Рона старостой — говорю я и совсем не замечаю твоего взгляда. Полного обиды. Вместо этого я смотрю на Поттера. —Мы на все сто были уверены, что это будешь ты! — Воскликнул я, смотря на Гарри, и совсем не замечаю поджатых губ. — Мы думали, что у Дамбладора и варианта другого нет, кроме тебя, — негодующе говорит Джордж. — И Турнир Трех Волшебников выиграл ты, — говорю я — и много чего ещё! — Я думаю, против него сработали всякие идиотские предположение — тут же говорит Джордж. — Да, — подтверждаю я, тогда ещё не сомневаясь в словах моего брата. В груди играла зависть, подавляя разум, что кричал: «Так нельзя поступать! Он твой брат, да ещё младший!»       Я ещё не знал, что буду каяться за эти слова. И винит себя, что не попросил прощения. Когда мог. Твои первые отношения начались на следующий год, после того, как тебя сделали старосты. — Братец Фред, — говорит Джорджи и лукаво улыбается — Смотри, а у нашего малыша Ронникса появилась девушка — и указывает на целующуюся парочку. Взглянул на них и остановил свой взор на Лаванде Браун. Та ещё сплетница и очень неприятная личность. Я бы сказал даже очень неприятная личность. И что такого ты нашёл в ней? Даже лицом не вышла, куда уж говорит о характере? Не понимаю тебя… — Братец Фред, ты чего? — спрашивает меня Джордж, а я отвожу взгляд от вас — Скажи же, что она не пара нашему малышу Ронни? — спрашивает с улыбкой на губах. Что-то задумал. Я усмехнулся и кивнул головой. — Конечно не подходит, — говорю я. ***       Воспоминания проносились с бешенной скоростью, и я смаргиваю слезы. Отгоняю от себя пелену перед глазами. А после смотрю в твои небесные глаза. Они весело сверкали под солнцем, а сам ты радостно летал на метле, одетый в форму квиддича. Смотрю на тебя радостного, отображающегося на обычной фотографией. В груди дико ноет от тоски. Я отворачиваюсь, не в силах смотреть на тебя. Не смею на тебя смотреть после всего, что я сделал. Рядом со мной, одетый в чёрный костюм, стоял Джордж. Он тихо плакал, сжимая зубы, что не завыть. А где-то позади слышался плачь. Кто-то всхлипывал, кто-то плакал навзрыд, а кто-то молча глотал слезы горечи. Я перевожу взгляд снова на твоё фото, стоящее в чёрной рамке, и смаргиваю слезы. — Прости меня, — шепчу я, смотря на тебя — твоего непутевого старшего брата… На миг мне показалось, что увидел твой силуэт. Ты улыбался, смотря на меня. Простил ли ты меня?