Часть 18.

Перечитывала вновь и вновь, разглядывая аккуратно выведенный почерк мужчины. Несколько раз менялась в лице, после чего взглянула в глаза Ромы. Дрожащим голосом произнесла: — Он... он ведь не умер? Его просто посадят? Он не умер ведь, да? Не умер? Колик отвел взгляд, ища подходящие слова. Так же не смотря на нее, ответил: — У универсама теперь другой лидер - парень, лысый такой. Усатого Кощей перед смертью своей тоже приложил на асфальт. — Перед смертью? Что ты такое говоришь? Перевел на нее взгляд, видя намокшие и покрасневшие глаза. Не верила, снова перечитала записку. Разозлилась, сжала бумагу в руке и оскалилась. — Это ты написал? Где ты это достал? Скажи мне! Кощея на самом деле закрыли? Он не умер? Тряслась, пытаясь найти ответы в глазах Колика, а видела в них только сожаление. Обхватил ее ладони, видя, как та отдергивается. Сжал крепче и сказал: — Он убил себя на моих глазах, Энже. Его нет, его больше нет… Похороны состоятся в один день с Желтым. Я не знаю, успеем ли мы везде... Отрицательно качала головой, не желая соглашаться. Не верила, отбрасывала дурные мысли. Обхватила руками колени, втыкаясь в ноги лицом. Тяжело дышала, словно по новой умирала. Забавно, правда? Задумалась, вспоминая слова, что сказала Колику перед тем, как ушла. Она четко собиралась убить Кощея, а сейчас, когда узнала о его смерти окончательно сошла с ума. И она так же понимала, что Желтого и Кощея похоронят в один день, в разных местах, в совершенно разных районах. Она едва одни бы похороны перенесла, а сейчас они стали двойными. Слез уже не осталось, а душа, казалось, имела дыру и пустоту. Все остальные чувства резко отбросило, думалось только об этом. Так же задумалась: как ее счастливые моменты резко превратились в это? Поднялась, встала у окна, закрыла глаза и делала вдох и выдох. Впервые за долгое время за окном появилось яркое солнце, обжигающе светило на ее лицо. Стояла так минут десять - пятнадцать прежде, чем наконец заговорила: — Мы не пойдем на похороны. — Не пойдем? Ты уверена? — Я уверена. — Стоит спрашивать, почему? — Потому что там похоронят и меня, если я туда приду. Моей молитвы будет достаточно. Вадим как - то однажды сказал мне: вряд ли я доживу до тридцати, но когда это время придет, я бы не хотел, чтобы ты была на похоронах, твоя жизнь должна продолжаться, даже несмотря на отсутствие меня. А Кощей... наши пути с ним разошлись уже очень давно, не нужно прошлое ворошить. Подарок его приму, и даже буду носить. На этом и закончим. Подойдя к кровати, надела на свой пальчик кольцо - единственное серебро, что она будет носить каждый день, не снимая. Сев за стол, принялась кушать холодную еду, пытаясь убежать от навязчивых мыслей и идей. Колик присел рядом, так же ел эту безвкусную пищу, изредка посматривая на Энже, которая водит вилкой круги по тарелке, думая о чем - то своем. Прожевав, спросил: — А что дальше? — Что дальше? — Какие у нас планы? — А они должны быть? — Энже? Ничего не ответила, продолжая нехотя засовывать в свой рот еду, медленно и неуверенно прожевывая ее. Подняла на него глаза, после чего тут же отвела взгляд, а он замер. — Что ты задумала? — Ничего. — Энже, перестань. Я не хочу вытягивать из тебя слова, говори нормально. — Я буду лидером дом быта. Вилка из руки Колика выпала, с грохотом падая на пол. Не верил глазам и ушам. Смотрел на нее, видя совершенно безжалостный и опасный взгляд. Такой он видел только у одного человека, и это был Желтый. И тогда он понял: она уже все решила. И, казалось, в этот момент у нее появился аппетит. Смотрела в глаза ему, вальяжно закидывая в рот конфету за конфетой. Запила чаем, так же не отводя взгляда. Вытерла рот салфеткой, поднимаясь с места. Все это время она была обнаженной, а он на это совсем не обратил внимания из - за этого странного поведения. Был изумлен, пытаясь сложить в своей голове пазл, который постоянно разваливался. Им выпал такой шанс выжить, а они его глупо потратят на смерть. Он так же знал, что никуда не уедет, не сможет бросить ее, но этот риск душил горло. Смотрел на то как она одевается, а мысленно был вообще в другом месте. Прокручивал в голове ближайшее будущее, если оно вообще будет. Чувство тревоги и опасности грубо терзали душу и сердце на маленькие куски. И когда она причесалась, легко и быстро нанесла макияж, нацепила все любимые украшения, оценивающе осмотрела Колика и сказала: — Идешь? Нагрянем в гости, переговорим с универсамом. Ничего не ответил, так же оделся и направился следом за Энже. Села на руль, направились в соседний район. Она была спокойна, ехала решать дела. Она знала, что рано или поздно умрет, но и это было ее спасением, поэтому вела себя так. Скорое приближение смерти радовало ее, но душа болела только за него. Она намеренно собралась проявлять к нему холод, чтобы он уехал, бросил ее, бросил эту жизнь. Она захотела стать для него тем самым зверем в логове. Но и с тем же хотела предложить не погибнуть от своих рук, а помочь. Остановилась где - то по дороге, сжала крепко руль, разворачиваясь в его сторону. Серьезным голосом произнесла: — Ты уедешь, Рома. Ты либо это сделаешь, уезжая с хорошим мнением обо мне, либо уедешь с плохим... с очень плохим... Мир вокруг него резко разрушился. Слова, сказанные Энже острием лезвия проходились по каждому органу, уделяя особое внимание сердцу. Глаза намокли, и теперь уже он не прятал от нее эти эмоции. Несколько капель стекли с его глаз вниз по щекам, отметинами оставаясь на одежде. Положил ладонь на ее руку, поднес к себе, кладя на сердце. Его сердцебиение было невероятной мощи и скорости. Подобное для него приравнивалось к смерти. Он любил ее. Он любил ее так, как любят в книгах. Он любил ее так, как любят в сказках. Он любил ее так, как тот самый принц любил свою принцессу. Он любил ее так, как никто, никого и никогда не любил. Поднес ее ладонь к своей щеке, коснулся ее, поглаживая кожу. И этот аромат мяты от ее тела, который дурманит рассудок. И ее нежная кожа, которую любишь больше всего на свете. Он запоминал ее, будто уже прощался. А на самом деле растягивал это эфемерное совместное времяпровождение. Со временем от чувств не осталась бы и названия, и оба это понимали, поэтому позволяли себе то, что позволяют сейчас: когда его губы уже накрывают ее, а пальцы касаются шеи, нежно поглаживая. Казалось, он с большей страстью еще никогда ее не целовал. И сам не понимал, зачем это делает. То ли боль внутри себя заглушить хотел, то ли просто не думал. Оборвал поцелуй, грубо схватился за подбородок. Разозлился, сквозь зубы процедил: — Прости за то, что сейчас сделаю с тобой, Энже. Я не позволю тебе сделать задуманное. Резким рывком он свернул девушке шею, а та отключилась. Вышел из машины, переложил ее тело на заднее сиденье и крепко привязал. Сев за руль, даже не решился заезжать за вещами, сразу направился в сторону другого города.