Часть 7

Алла пила чай, держа в руке дымящуюся сигарету, когда раздался звонок. Посмотрев на экран телефона, она чуть не поперхнулась, увидев имя звонящего. Не поверила своим глазам. Он звонит ей?Сердце тут же забилось чаще, у нее перехватило дыхание. Она вначале подумала, что он случайно, мало ли что. Но звонок продолжался, он не сбрасывал. - Алло? - тихо ответила она. Филипп не узнал вначале ее голос, точнее, даже шепот. - Здравствуй, Алла. - в его голосе не было ни капли нежности, которая всегда была раньше. Сухое, формальное приветствие. Алла даже вздрогнула от его холодности, но с каким-то упоением ловила каждое его слово.. - Привет.. - Я сразу ближе к теме. Как ты любишь. Я узнал, что ты сейчас в Москве одна. Тебе наверняка нелегко. Пока ты здесь, поживи у меня. Тебе будет лучше. Свежий воздух, все самое лучшее, если что, компания для бесед. Я надоедать и навязываться не буду, не беспокойся. - Я.. нет, не нужно. Спасибо.. - Алла была совершенно растеряна. Она не понимала, что происходит, почему он вдруг ей звонит и предлагает ей пожить у него? Зачем? Наверняка дело рук Кристины, но зачем она дернула его, наверняка уговорила позвонить. А как она будет?.. Она не может согласиться. Нет, нельзя. Ей нельзя с ним общаться и снова входить в его жизнь и продолжать ее портить. - Алла, не спорь, пожалуйста. Через два часа за тобой заедет мой водитель. Собери все, что нужно. - Но.. - Через два часа у подъезда. Мне пора, - и он резко сбросил вызов. И выдохнул, откинувшись на спинку кресла. Он знал, что разговаривал с ней жестко. Но по-другому пока просто не мог. Не мог себя пересилить, не мог специально включить режим нежности, который у него был пока сломан и который некому было чинить. От Филиппа не укрылось и то, как она с ним разговаривала. Почти никак, вместо привычных издевок и нравоучений он услышал лишь пару фраз подавленным хриплым голосом. Что с ней? Снова играет или действительно ей плохо морально? Он уже не понимал, где игра, а где жизнь. Где она настоящая, где притворяется. Последние годы практически убедили его в том, что Алла не играла, с пеной у рта доказывая свою нелюбовь к нему, раздражительность. Он тогда, когда она только начинала так себя вести, "как стервочка", как он когда-то говорил, просил ее, чуть ли не умолял перестать притворяться, перестать играть эту неприятную, грубую, манерную женщину, а Алла вновь язвила ему в ответ, и он ничего не добился. Хотя Филиппу казалось, что он как никто другой видел ее искреннюю, открытую. Раньше он был уверен, а сейчас ему лишь казалось.