13.

      Охранник на проходной поначалу не хотел ее пропускать, несмотря на удостоверение сотрудника Следственного комитета. Все твердил, что у нее нет выписанного начальством пропуска и что не положено. Пришлось рявкнуть об административной ответственности за противодействие следствию. Ее тут же пропустили.       Старкова пробежала по территории больницы, оскальзываясь на льду, промчалась мимо старого корпуса и залетела в новый, где находилась реанимация. Не став сдавать пальто в гардероб, быстро натянула бахилы под пристальным взглядом охранника и поднялась на второй этаж.       - На данный момент девушка находится в операционной, - услышала, - пока вы не сможете с ней поговорить. А потом и увидела хмурого Боткина, который разговаривал с высоким мужчиной в хирургическом костюме и халате.       Встав рядом с Юлианом Валерьевичем, который покосился на девушку и быстро ей кивнул, Алина прочла имя на бейджике и поняла, что разговаривают они с заведующим реанимацией. - Диагностированы множественные ножевые ранения, которые, вероятно, носят поверхностный характер, гематомы, ссадины, но внутренних повреждений нет. Однако раны требуют обработки, - продолжал мужчина, бросив на Старкову быстрый взгляд, но спрашивать, кто она такая, не стал, - кроме того, имеет место сильное обезвоживание и значительная кровопотеря. Сегодня мы стабилизируем ее состояние, и, думаю, что завтра вы сможете с ней побеседовать. - Она ничего не говорила? - спросил Юлиан Валерьевич, - может быть, хотя бы имя свое назвала? - Увы, - развел руками врач, - она поступила в оглушении, продуктивному контакту не доступна. - Кажется, я знаю, как ее зовут, - тихо произнесла Алина. Боткин вопросительно приподнял бровь. - Что же, если кто-то может ее опознать, то пусть приходит завтра с часу до трех со своими документами и, по возможности, с ее документами. Я пропущу. А сейчас, извините, дела, - заведующий коротко кивнул им и скрылся в отделении.       Хлопнула дверь. Алина уставилась на створку, где были написаны часы посещений и висела памятка с правилами для посетителей. Шумела больница: громыхали каталки, разговаривали медработники, за закрытыми дверьми что-то шуршало и пищало.       - Ты знаешь, кто она? - вопрос Боткина вырвал Старкову из оцепенения. - Я думаю, что это дочь Анастасии Сергеевны - Лиля, - ответила девушка и рассказала, как съездила к владелице автомобильного номера. Следователь внимательно выслушал Старкову. Взгляд его стал задумчивым, он хмурился и кивал. - Придется тебе сообщить матери, где теперь ее дочь, - произнес, покачал головой, будто бы осуждал женщину за беспечность.       У Алины внутри все оборвалось стоило ей представить, как она сообщает милейшей Анастасии Сергеевне о том, что ее дочь - жертва маньяка, что не было никакого Нового Зема, что теперь обожаемая Лиля в реанимации, израненная телом и душой. Старкову затошнило, во рту пересохло.       - Справишься? - пытливо посмотрел на побледневшую девушку Боткин. Он все понимал и давал Алине выбор. Старкова была ему за это бесконечно благодарна. Она могла отказаться от морально тяжелого разговора, могла свалить все на куратора. В конце концов, может быть, это и не Лиля вовсе! Может, девушка, правда, в глухом районе Нового Зема, где нет связи. А вдруг Алина ошиблась? Надежда на это была невелика. Слишком уж много совпадений, которые превратились в страшную закономерность. - Да, - хрипло ответила Алина. - Хорошо, - медленно произнес Боткин, - но сначала поедем в его, - он поморщился, - логово.       Они спустились по лестнице. Старкова мысленно пыталась подобрать слова, которые скажет Анастасии Сергеевне, но ничего дельного в голову не приходило. Алина не думала, что это будет так тяжело. Невозможно тут подобрать нужные слова, невозможно и предсказать реакцию.       Они вышли за территорию больницы и только, когда автомобиль помчался по улицам столицы, Старкова спросила: - Как нашли это место? Боткин приглушил радио, бравурная мелодия теперь была едва слышна. - В паре километров от парка есть старый квартал, - охотно произнес следователь, - там рядом проходит железная дорога, выезд на федеральную трассу, а рядом старые склады и гаражи. Склады в аварийном состоянии, туда не суются взрослые, но подростки, конечно, облюбовали это место. Они и рассказали нам, что самый дальний склад, рядом с дорогой кто-то подремонтировал, навесил на двери большой замок. - И они туда полезли? - спросила Старкова, - услышали что-то? Увидели? - Они видели машину и молодого мужчину. - Описать смогут? - оживилась Алина. - Их сейчас Надя и Тамара опрашивают, - ответил Боткин, - может быть, что-то и получится. - Но крики, - пробормотала девушка, - неужели, девушки не кричали? Он ведь... пытал их, - голос стал еще тише. - Толя сказал, что там хорошо оборудованный подпол. Возможно, звукоизоляция, - произнес следователь, - сейчас сами все и увидим.       Склады были оцеплены, стояли машины с мигалками, работали криминалисты в защитных костюмах, рядом шатались праздные зеваки, поглядывающие с откровенным интересом. И лишь вопрос времени, когда здесь появятся и журналисты.       Алина не спешила заходить за сигнальную ленту. Девушка остановилась и огляделась: рядом действительно проходила дорога, удобный съезд вел прямо к складам, чуть вдалеке проходили железнодорожные пути, проехала, сигналя, электричка. Старкова была уверена, что люди в вагонах с жадностью смотрят в окна на полицейские мигалки, на яркую ленту, ограничивающую место преступления. Взгляд скользил дальше, к небольшому пустырю, покрытому сейчас снегом, где даже днем шатались собачники, к пятиэтажным домам постройки середины прошлого века. Вот так просто. Рядом проходили сотни людей в любое время суток, проезжали машины, бегали собаки, играли дети. Совсем близко, практически на виду.       Лоб девушки покрылся испариной, когда она осознала весь кошмар и ужас ситуации: никто ничего не видел, предпочитал не видеть, не обращать внимания на возможные странности. И преступник этим воспользовался. Рядом с парком, рядом с университетами, удобная дорога, заброшенные склады в аварийном состоянии, которые никто не станет проверять, а когда их снесут, то и следов преступления не останется - идеальная складывалась картина.       - Алина, - подошел Толя. Старкова посмотрела на парня, в темных глазах которого мерцало понимание и даже сочувствие. Девушка была уверена, что оперативник сделал такие же выводы. - Дай закурить, - выдала Алина. Парень вскинул брови, но протянул сигарету, любезно щелкнул зажигалкой. Старкова втянула едкий дым, ощутила на языке резкую горечь и закашлялась. Но в голове стало яснее, правда, не стало легче. Сделав еще одну затяжку, посмотрев на сигарету с отвращением и решив, что курить больше точно никогда не станет, Алина выкинула сигарету в урну и, наконец, нырнула за яркую ленту. Толя последовал за ней. - Она пыталась сама выбраться, - негромко произнес парень, - обломала все ногти, пытаясь открыть люк подпола, - покачал головой, - героическая девушка, - помолчал, - красивая. За что он так с ними.       Алина кусала губы. За что? Триггер, несомненно, был, и причина была. Но важнее всего было его звериное желание убивать. Впрочем, звери не убивают просто так, они добывают пищу или делят территорию, спасают свои жизни и жизни своего потомства. Только человек убивает ради удовольствия. Это была почти физическая потребность. И теперь, когда его логово нашли, когда жертва ускользнула от него, когда он не смог убить, он станет еще более жесток. И менее осторожен. И тогда они его и поймают. Обязательно.       Старкова поджала губы и вошла в помещение. Криминалисты покосились на вошедшую девушку неодобрительно, но молча вернулись к работе. Алина огляделась: бетонный пол, в котором зиял провал люка, забитые досками окна, отремонтированная крыша и крепкая дверь. Почти стерильная чистота, но кое-где были заметны пятна въевшейся крови, впитавшейся в бетон, навсегда оставшейся здесь. Но даже если бы ее не было, криминалисты, конечно, обработают помещение специальным составом, и через несколько дней увидят и то, что скрыто. А пока они собирали орудия... пыток, складывали их в специальные пакеты и вели учет. Старкова прошла вперед и посмотрела вниз, где зиял провал в темноту. Отшатнулась, так стало не по себе, Толя поддержал Алину за локоть. - Спасибо, - тихо поблагодарила девушка.       Она думала о том, что ей еще сообщать матери о том, что ее дочь, возможно, стала жертвой маньяка.       Взгляд ее скользнул дальше, к стене. Там висела шахматная доска, обыкновенная шахматная доска. Зачем она на стене? Старкова сделала шаг ближе и похолодела. На клетках располагались разноцветные пуговицы. Их было девять. ***       Растерянность сменялась жалостью, а потом мягкой и непреклонной решимостью объяснить и доказать. Анастасия Сергеевна растерянно лепетала о том, что «это невозможно» и «как же так». Алина говорила тихо и твердо, а внутри все переворачивалось и сжималось.       Ужасно непрофессиональным было согласиться сопровождать женщину в больницу. Конечно, Анастасия Сергеевна не собиралась дожидаться завтрашнего дня. На удивление их пропустили быстро, когда женщина озвучила цель визита.       Все тот же заведующий выдохнул как-то раздраженно, недовольно покосился на Старкову, но Анастасию Сергеевну пропустил. Снова хлопнула дверь, закрываясь с характерным звуком магнитного замка, и Алина осталась одна. Она подошла к окну, глядела во двор больницы, где ходили люди и проезжали машины скорой помощи. На душе было муторно и гадко. Девушка позвонила Александру. Но он не ответил. Гудки шли и шли, звенели гулко, а потом оборвались. Старкова раздраженно посмотрела на телефон. И где Морозов, когда он так нужен?! И тут же устыдилась своих мыслей. Знала ведь, что параллельно с делом маньяка детектив ведет еще два дела, у него было, чем заняться, кроме как утешать Алину Старкову. Но так хотелось поддержки и хотя бы нескольких слов утешения именно от него.       Позади открылась дверь, девушка обернулась, чтобы быстро подхватить едва не падающую бледную Анастасию Сергеевну.       На преподавательнице лица не было, блуждающим взглядом она оглядывала пространство, обескровленные губы шептали: - Как же так? Ну как же так, - а потом она посмотрела на Алину и четко произнесла, - это Лилечка. Моя Лилечка, - и горько расплакалась.       Старкова понимала, что поступает неправильно, но оставить эту несчастную женщину было выше ее сил.       Как же так? Доверчивость, беспечность, наивность. Вера в лучшее. Вера в прекрасного принца. Кто-то бы сказал: сама виновата. Алина ненавидела таких людей. Осуждать легко, когда ты сам никогда не был и никогда, возможно, не будешь на месте жертвы.       Старкова проводила женщину домой, заставила позвонить подругам и передала Анастасию Сергеевну с рук на руки.       И только тогда она со спокойной душой направилась в Следственный комитет, морально готовилась к тому, что Боткин отчитает ее за непрофессионализм и неуместное сочувствие. Она ведь не утешать должна, а выполнять свою работу, ведь занимаясь делом, она спасет еще и других девчонок, а не только поможет одной-единственной женщине. Но оставить ее вот так, было выше сил Старковой.       Она сказала себе, что это был первый и последний раз, когда она себе позволила такое. А теперь она будет сидеть в кабинете и вновь и вновь перечитывать уже собранные материалы, будет рисовать схемы и думать, думать, думать, пока не поймет, кто это.       В кабинете нашлись и близнецы, и Надя. Они что-то оживленно обсуждали. - Ну, что? - спросила вошедшая Алина, снимая пальто, - что говорят свидетели? - Толку от них мало, - проворчала, разведя руками, Тамара, - высокий брюнет, темная машина. Видели его, в основном, по ночам. Но даже самые отчаянные мальчишки редко шлялись там ночью. Одна женщина видела, как он несет какой-то большой сверток к машине ранним утром, но ей и в голову не пришло, знаешь ли, что это труп. Старкова поморщилась. - Но у нас есть кое-что, - произнесла Жабина, хитро поблескивая глазами. Видно было, что ей не терпится сообщить новость. Алина вся подобралась, вопросительно уставилась на девушку. И опешила, когда та спокойно и даже как-то весело произнесла: - Сегодня во второй половине пришла девушка и написала заявление о том, что... мужчина на темной машине около Студенческого парка пытался силой ее в эту машину затащить, угрожая расправой. Ей удалось сбежать. Но она описала внешность и даже назвала имя.       Старкова быстро анализировала. Могло ли быть так, что в ярости от потери жертвы и возможности пытать и убить преступник потерял осторожность аж настолько? Невероятное... совпадение?       - Гордеев Аркадий Семенович, - тем временем произнесла Надя, - представляешь, помощник прокурора и... - Что? - перебила ее Старкова, округлив глаза, - кто?! - Ты его знаешь? - спросил молчавший до этого Толя. - Я... - растерялась Алина, - я... просто... он принимал у меня экзамен, - выдохнула. Голова шла кругом, девушка даже присела на стул. Да, Аркадий Семенович подходил под их описание, но... - Его задержали, - произнесла Жабина, - Александр его сейчас допрашивает. Смысл слов не сразу дошел до Старковой. - Что? - подскочила девушка, - но... Боткин... - Разрешил ему, - ответила за опешившую от такой реакции Надю Тамара.       Алина вылетела из кабинета, не обращая внимания на удивленные взгляды. Промчалась по коридорам Следкома.       Как Боткин мог позволить? Зачем? Он не мог не знать о том, что Александр и Аркадий и дружили, и соперничали. Слишком много личного было между ними, чтобы Морозов был объективен. Нельзя. Нельзя было позволять ему! Это какое-то невероятное и странное совпадение. Это какая-то девица, которая решила воспользоваться ситуацией и отомстить Гордееву. Не более того. Алина не верила, что Александр этого не понимает. Но...       У самой допросной комнаты, куда Старкова уже готова была ворваться, наплевав на все, ее за руку удержал Боткин. - Юлиан Валерьевич! - выдохнула Алина, широко раскрытыми глазами глядя на Боткина. - Успокойся, - жестко приказал следователь. Глядел недовольно и строго. Старкова замерла. Постепенно эмоции утихали, а Боткин медленно разжал пальцы. - Зачем? - тихо спросила Алина, стараясь контролировать голос и не скатиться в обвинительную интонацию. - Потому что это его дело, - просто ответил Юлиан Валерьевич и поманил Алину пальцем, - иди сюда.       Обескураженная девушка подошла к стеклу, глядя на допросную.       Морозов сидел напротив расслабленного Аркадия. Мужчин разделял стол, работала камера. - ... Боткин отчитается Завьялову, наш доблестный генерал выше, ты снова станешь героем - красота, - насмешливо произнес Гордеев, продолжая речь, начало которой было Алине неведомо. Александр же как-то странно усмехнулся, глядя на помощника прокурора, а потом выключил камеру, подался вперед к мгновенно насторожившемуся Гордееву. - Нет, - произнес тихо и после небольшой паузы продолжил, - ты подходишь больше, чем себе представляешь, - сказал, - но я же понимаю, что девица просто решила воспользоваться ситуацией и отомстить. Ушлая девочка, - хмыкнул, - и, да, я могу подвести под это заявление все дело. Ты идеальный кандидат на роль маньяка, Аркадий, и было бы просто и красиво посадить тебя. Но ты не он. А он продолжит убивать. - А, - хмыкнул Аркадий, откидываясь на спинку стула, - понимаю. Хочешь быть честным и незапятнанным героем в глазах своей девочки. Не боишься? Есть столько людей, которые захотят достать тебя через нее. Морозов побледнел, стиснул зубы, глаза его потемнели, а потом он холодно улыбнулся. - Например, ты? Его собеседник пожал плечами, не подтверждая, не опровергая. Александр выдержал паузу. - Не боюсь, - произнес спокойно и улыбнулся уже искреннее, - не думаешь же ты, что выйдешь отсюда? Снова пауза. - И что ты имеешь в виду? - процедил Гордеев. Морозов помолчал, а потом продолжил спокойно: - Видишь ли, Аркадий, пока ты упивался новой должностью и придирался к бумажкам, я работал. Давление на свидетелей, попытки подкупа, получение крупных денежных средств от Татьяны Георгиевны Ланцовой, злоупотребление служебным положением. У меня есть и доказательства, и свидетели, - голос Александра становился все тише и все более угрожающим, - ты методично разваливал дело Василия потому, что твои покровители, которые и дали тебе должность, крепко с ним повязаны. Но только их мне не достать. А ты ответишь за них всех. - Чушь, - дрогнул голос Аркадия, - ты просто желаешь отомстить мне за Старкову. Александр вздрогнул и, подавшись вперед, прошипел: - Даже имя ее не упоминай. Но Гордеев только засмеялся тихо, таким его явно было не пронять. - Напустил на меня Михана, - произнес, - через его связи уже ты оказывал на меня давление. Александр прищурился. - Чушь, - ответил в тон мужчине, - ерунду говоришь, Аркадий Семенович, - а потом поднялся, с каким-то сожалением посмотрел на мужчину, - советую спросить у Татьяны Георгиевны, сколько стоит ее хороший адвокат. Он тебе понадобится, - он подошел к двери. - Александр, - окликнул его Гордеев, - ты действительно веришь, что я мог бы ее убить? Морозов поджал губы, повернул голову в бок и усмехнулся жестко: - Ты? Нет. Ты никогда бы не осмелился, - и стукнул два раза в дверь.       Дежурный полицейский тут же открыл. Морозов вышел и встретился взглядом с Алиной. Старкова смотрела на мужчину завороженно. И когда он только все успевает? - билась в голове нелепая мысль. Пока они топтались на месте, собирая показания свидетелей, он не только вел дела, еще и на Аркадия Семеновича собрал досье.       - Группы крови и того, что Гордеев - левша явно недостаточно, - сухо произнес Морозов, глядя уже на Боткина, - он сдал биологический материал для ДНК, но я ручаюсь, что он не совпадет с тем, что у нас есть. Юлиан Валерьевич улыбнулся, глаза его мерцали в полумраке коридора. - Я знаю, - кивнул, посмотрел вновь через стекло, - камеру-то зачем выключил? - спросил ворчливо. - Не хочу, чтобы полоскали имя Алины, - спокойно ответил Александр, вновь посмотрел на девушку.       И Старкова не выдержала, в два шага преодолела разделявшее их расстояние и обняла мужчину, прижалась крепко, вдыхая знакомый аромат парфюма: и резкий цитрус, и жгучий перец, и душный табак. - Спасибо, - прошептала. Почувствовала, как Морозов пожал плечами, словно и не сделал ничего особенного. - Не задерживайтесь, - проворчал позади Боткин, - у нас много работы. Алина против воли покраснела. Она и забыла на мгновение, что вообще-то они здесь не одни.       Юлиан Валерьевич ушел. А Старкова отстранилась и посмотрела на Александра. Глядела и не могла оторвать взгляда, протянула руку и погладила по щеке, обвела пальцами контур лица, едва сдерживаясь, так хотелось мужчину поцеловать. - Я тебя люблю, - выдала. Александр приподнял бровь, в глазах его мелькнуло недоумение. - Хм, - протянул, - я тоже тебя люблю, - произнес спокойно, с видом человека, который вообще не очень понимает, зачем это говорить, когда и так понятно, когда ясно и видно по поступкам, когда чувствуется в каждом взгляде, жесте, слове, действии.       Девушка тихо рассмеялась, прикрыв глаза, все поглаживала щеку мужчины. Святые! Ей впервые хотелось бросить все: работу и дело. Просто взять Морозова за руку и уйти, просто быть вдвоем. И телефон непременно отключить. Но было нельзя. - Надо идти, да? - пробормотала жалобно. Александр рассмеялся. - Что я слышу, - произнес, подразнивая, - а как же преданность делу? Быстро ты сдалась! Алина открыла глаза и посмотрела на мужчину сердито, в глазах Морозова прыгали лукавые искорки. Обижаться на него было попросту невозможно. - Поймаем его и уедем на пару дней. Далеко, - серьезно произнес мужчина, - да? Старкова просияла, улыбнулась широко и все же, не удержавшись, наплевав на возможных свидетелей потянулась и легко поцеловала Александра в губы. - Да, - выдохнула.