Часть 1

Три часа. Сто восемьдесят минут. Десять тысяч восемьсот секунд. Ровно столько времени прошло с того момента, как они приземлились на Парадиз. С того момента, как они посеяли сущий хаос в Либерио. Микаса деловито стёрла слёзы, стекающие по её щекам и бесшумно направилась в душевые. Неуверенный взгляд серых глаз вглядывался в отражение перед собой. Лицо в зеркале было ей прекрасно знакомо, но ей казалось, будто сейчас она смотрит на незнакомца. При тусклом свете комнаты её глаза выглядели ещё темнее, похожими на две непроглядные бездны. Они видели много смертей: семья, друзья, товарищи. Микаса украдкой вспомнила то безмятежное время, когда ещё могла беззаботно улыбаться и ни о чём не волноваться, тогда ей казалось, что окружающий мир — поистине прекрасное место. Старые добрые времена, когда её родители ещё были живы, и она проводила дни в саду с отцом или коротала вечера за шитьём, которым её старательно обучала мама. Это было словно в другой жизни. В жизни до него. Свежая кровь всё ещё стекала по её щеке вниз, к ключице, когда девушка смыла её с кожи намыленными руками. Кровь Саши. Всю дорогу домой она прижимала к себе бездыханное тело своей дорогой подруги, уткнувшись лбом в её лопатки и тихо всхлипывая. Она надеялась, что всё происходящее было лишь кошмарным сном. Должно было быть сном. Ведь как Саша могла просто оставить их вот так? В мгновение ока. Пройдя через море крови, борясь с солдатами и титанами, она была убита выстрелом из пистолета, от руки маленькой девочки. Холодная вода обжигала её голову и нагое тело, пока она стояла в душевой кабинке, прислонившись лбом к мокрой плитке стены. Она пыталась стереть из памяти лица бесчисленных мирных граждан, оставшихся под обломками. Лица невинных детей и стариков. Лицо её лучшего друга. До побеления сжав кулак, она со всей силы ударила им по плитке, отчего она треснула. Микаса уже давно перестала чувствовать боль, наблюдая, как начинает бежать кровь из разбитых костяшек правой руки. Почему? Почему этот мир так жесток? Почему они не могли жить в мире без ненависти, войны и смерти? Почему они рождены именно в таком? Чем элдийцы заслужили столько страданий? Для чего первый король даровал им такую жестокость? С него ли всё началось? Был ли хоть какой-то способ изменить прошлое? Была ли у них надежда на лучший мир, или они были обречены следовать этому порочному кругу жестокости и злобы? Выходя из душа, она вытерла старым полотенцем тело и быстро оделась: нижнее бельё, привычная белая рубашка, длинная юбка, доходившая ей до щиколоток и — её пальцы уже потянулись за ним, но… Она оставила старый красный шарф на диване, а вместо него накинула на себя толстую шаль. В это время года уже было довольно прохладно, поэтому так было лучше и теплее, убеждала себя Микаса. Похороны Саши должны были состояться завтра ранним утром. Девушка понимала, что разумнее всего будет отправиться в казармы и лечь спать, но вместе с тем она знала, что ей всё равно не удастся отдохнуть — точно не в ближайшее время. Не раньше, чем она увидит его. У неё было так много вопросов, казалось, им не было конца — они бились в её сознании, ежесекундо сменяясь. Аккерман было ясно, что она не успокоится, если не поговорит с ним сама. Направляться в военный штаб в такое позднее время было опрометчиво, тем не менее, она оказалась здесь. Солдаты не стали задавать ей никаких вопросов, но в их вгляде читался единственный вопрос — что она здесь делает так поздно? Большинство из них старались даже не поворачиваться в её сторону, потому что боялись и одновременно уважали. В основном, конечно, боялись, но Микаса была лишь рада тому, какой образ её сложился у них в голове — так было проще. Эрена вызвали на допрос сразу же, как только они вернулись. Теперь он либо всё ещё находился в комнате для допросов, либо был переведён в подвал. Микаса слышала, как Леви говорил, что он проведёт там остаток времени до того, как вышестоящие не решат, что с ним будут делать дальше. Не было нужды расспрашивать его, что же ждёт Эрена, потому что она уже знала ответ. Она знала, что Закклай просто скормит его кому-нибудь, если он не будет сотрудничать с элдийцами. Ей было прекрасно известно, как ведутся политические игры. Они даже не воспринимали Эрена за человека; для них он был лишь пассивным инструментом, оружием. Средством достижения цели. Он — спаситель человечества, но лишь до того момента, пока послушно следует их приказам. В ту секунду, когда он в одиночку пошёл против Марлии, он стал для них проблемой, которую необходимо устранить как можно скорее. Мягкий стук, который сопровождал её шаги, глухо отдавался в пустоте, заполняя тишину узкого каменного коридора. Несмотря ни на что, она не позволит им навредить Эрену. Он и так нёс на своих плечах тяжёлое бремя, он не заслужил страданий. Да, она не понимала его действий и осуждала их, хотела, чтобы он был честен с ними, но всё же… Единственный способ, который мог бы помочь им избежать ещё большей смуты, было принуждение Эрена к разговору. Она надеялась, что он всё им уже рассказал, а если нет, то она сделает всё, чтобы он ответил на её вопросы. Она зашла за угол и спустилась по лестнице, направляясь к крошечной комнате, когда на её пути возникли два солдата. — Аккерман, вход воспрещён, — она перевела хмурый взгляд от двери комнаты на высокого молодого человека и пристально посмотрела ему в глаза. Значит, Эрен всё ещё там. — Ты пытаешься остановить меня? — Микаса не была человеком, использующим свою физическую силу в качестве угрозы другим людям, но сейчас у неё просто не было выбора. Оба солдата беспокойной переглянулись, бормоча что-то себе под нос, пока девушка неотрывно смотрела на них, скрестив руки на груди. — Нам было приказано никого не впускать. Я над… — Он ничего им не рассказал, не так ли? Двое молодых людей вновь многочисленно переглянулись, когда девушка медленно сделала шаг вперёд, сузив глаза и бросив на них убийственный взгляд. — Один час. Это всё, что мне нужно. Сюда всё равно не спустится в такой час. Я никому не скажу, если вы меня пропустите. Но если вы этого не сделаете, мне придётся самостоятельно разобраться с вами. Не думаю, что ваше начальство будет довольно неисполнением их приказов. Меня они не тронут, потому что я им нужна, а такие как вы — заменяемые механизмы. При других обстоятельствах, Микаса бы никогда не опустилась до подобных мерзких угроз, но драгоценного времени оставалось всё меньше. В конечном счёте, она делала то, что было необходимо для все них. Если бы она смогла убедить Эрена говорить. Если бы… В коридоре повисла гнетущая тишина. Последний раз обменявшись взглядами друг с другом, пока один из солдат не кивнул и не сказал ей следовать за ними. Она смотрела, как молодой человек вставляет маленький ключ в ржавую замочную скважину толстой металлической двери, со скрипом отворяющейся перед ней. — Один час, и ни секундой больше! — Микаса проигнорировала предупреждение, брошенное ей в спину, и прошла внутрь комнаты. Она вдруг почувствовала, будто её сердце ушло в пятки, а в грудной клетке защемило от волнения, стоило ей лишь оказаться рядом с ним. Крошечная комната была погружена во тьму, утопив в неё и вошедшую внутрь девушку, чья нервозность ещё сильнее становилась явной. Она прищурила свои раскосые глаза, чтобы попытаться привыкнуть к темноте, когда дверь за её спиной захлопнулась и послышался звук ключа в замке. Она была заперта. В полном одиночестве. С ним. Спустя пару мгновений, она освоилась к беспросветному мраку помещения, бледный лунный свет пробивался сквозь решётки крошечного окна, врезанного прямо под потолком. В этом голубоватом свечении она обнаружила Эрена, сидящего, сгорбившись, на чём-то, отдалённо напоминающем старую ржавую кровать. Он никак не отреагировал на её появление и будто даже не замечал присутствия девушки, потому она решилась сделать пару осторожных шажков в его сторону. На узкой полке у двери стояла небольшая керосиновая лампа, которую Микаса зажгла последней спичкой, оставшейся на полке, чтобы рассмотреть Эрена получше. Его немигающий взгляд был направлен на невидимую точку перед собой — некогда живые глаза цвета вязовой листвы сейчас были тусклыми, лишёнными каких-либо эмоций, и Микаса почуствовала, словно её сердце разрывается на части. Ох, Эрен. Она заметила, что он был одет в ту же одежду, в которой прибыл на остров, но теперь она была намного грязнее, а в некоторых местах и вовсе порвана. Рядом с койкой на полу стояли пустые металлические кружка и тарелка — мысль о том, что его пока не морили голодом и жаждой, немного успокоила её. Глухой стук её шагов по деревянному полу отдавался в её ушах словно колокол, пока она несмело приближалась к нему. Он всё по-прежнему не поднимал на неё взгляда. Нервно перебирая в пальцах ткань своей длинной юбки, она стояла рядом с ним несколько секунд, прежде чем опуститься перед Эреном на колени. Наконец он повернулся и взглянул ей в глаза, и Микасе с трудом удалось подавить дрожь. Только он мог заставить её лишь одним взглядом замереть на месте и в то же время вызвать бурю эмоций в душе. Кто я для тебя? Она вдруг вспомнила их последний разговор — такой личный, интимный, особенный; тогда Микаса потеряла дар речи, как последняя идиотка. То, с какими теплотой и трепетом он смотрел на неё, как чуть расширились его зрачки, его выражение лица — она помнила всё до мельчайших деталей. Может быть, поэтому она чувствовала такое волнение сейчас, снова встретившись с ним. Их совсем давний разговор на поле битвы, когда они были окружены титанами, совсем отличался от… что бы из себя не представляла их последняя встреча. Кончики бледных пальцев осторожно коснулись сухой кожи чужой руки, и она даже не успела осознать, как мягко накрыла своей ладонью его более крупную. — Ты им всё рассказал? — в ту же секунду ей захотелось влепить себе пощёчину из-за столь бестолкового вопроса. Она могла спросить о чём угодно! А теперь Эрен, должно быть, думает, что её послали к нему, чтобы добиться от него ответов. Дура, какая же ты дура, Микаса. — Нет, — глухо бросил он, снова отворачиваясь от девушки и фокусируясь на прежней точке перед собой, пока Аккерман пыталась сдержать горький вздох. Так я и думала. Это будет непросто. — Ты мог бы быть честен хотя бы со мной. Или с Армином. Неужели мы когда-либо давали тебе повод усомниться в нас за все эти годы? Тишина. Никакого ответа не последовало. Разведчица продолжила. — Мы бы смогли что-нибудь придумать. Армин умён, он мог бы составить план, который бы помог избежать всего того кошмара, который был создан. Такую стратегию, с которой воен… — Военные ни черта не смогли придумать в прошлые годы. Мне надоело быть их безвольной марионеткой, так что избавь меня от этого детского лепета. Его хриплый голос звучал раздражённо, было ясно, что он совсем недоволен происходящим. Микаса не могла винить его — он был прав. С тех пор, как они узнали правду, они не сделали ничего полезного. Но и у них не было иного выбора — если бы они не следовали приказу, то… — Эрен, если ты не будешь с ними сотрудничать, они скормят тебя кому-то ещё. Ты ведь это знаешь! — её голос сорвался, и она почувствовала, как он вырывает свою ладонь из кольца её рук. Девушка попыталась не обращать внимание на внезапно возникшую ноющую боль в груди, когда он встал с кровати и отошёл прочь к противоположной стене комнаты. Значит, теперь всё будет так. — Саша погибла сегодня. Её смерть станет напрасной, если тебя сожрёт какой-то титан, чтобы стать таким же инструментом в руках военных. Должно ведь быть что-то, чтобы предотвратить такой исход… — он снова молчал, предпочитая рассматривать тёмное беззвёздное небо, разрезанное решёткой окна. Микаса тихо подошла к нему сбоку и пристально посмотрела на него. — Может быть, мы можем помочь как-то иначе? Просто ск… — Тебя это не касается, — отрезал он, давая понять, что досадный разговор окончен. Но девушка знает его слишком много лет, и если он думает, что может вот так просто её оттолкнуть, то он заблуждается. Микаса решительно сокращает дистанцию между ними, беря его за руку, и резко разворачивает молодого человека к себе лицом. Бледный лунный свет падал на его нахмуренные брови и отражался в тусклых глазах. — Не касается? Ты правда думаешь, что я останусь в стороне и позволю им вытворять с тобой всё, что они захотят? — желваки на лице Эрена дёрнулись, и он ещё секунду всматривался в окно, прежде чем повернуться к разведчице. — Почему? — прошептал он, пока она в смятении искала ответ в его глазах. Почему? Он медленно сделал шаг вперёд, потом ещё один и ещё, и Микаса почувствовала, как накаляется воздух в комнате и как ей перестаёт хватать кислорода. Её щёки пылали огнём, когда между ними остались лишь считанные сантиметры. — Я хочу знать, почему я тебе так дорог? — эти слова обрушились на неё непосильным грузом, и она почувствовала лёгкую дрожь по всему телу. Правда, почему? Девушка отшатнулась от него, чтобы вновь оказаться на безопасном для себя расстоянии — чтобы вновь начать дышать, потому что ей казалось, будто она вот-вот потеряет сознание. — Только потому, что я — твоя семья? — он повторил сказанные ею когда-то слова, и она могла поклясться, что тон его голоса выдавал плохо скрытое презрение, боль, — а, может, её воспалённое сознание лишь выдумало это. Он выглядел напряжённым, но не сводил с неё глаз. — Сейчас не время для подобных вопросов, Эрен, — Микаса попыталась спокойно сменить тему, смотря в пол, но в ответ услышала лишь лёгкий смешок, и подняла голову. — А когда наступит подходящее время? Ты сама сказала, что я могу умереть в любой момент, верно? Можешь ли ты быть честной со мной, пока этот миг не настанет? — его красивое лицо исказила гримаса гнева, зелёные глаза гипнотизировали, и она не смогла отвести взгляд. Она оказалась в ловушке, опьянённая его присутствием. — Я не позволю им причинить тебе боль. — Это не то, что я хотел услышать, Микаса. Почему? Ну почему ему потребовалось завести этот разговор именно сейчас? Она пришла поговорить с ним о более важных вещах, а не о своих чувствах! — Мне казалось, я ответила тебе ещё несколько месяцев назад, — Микаса сглотнула. Откровенная ложь плавно слетела с её губ, пока она пыталась смотреть куда угодно, кроме него — это было невозможно. Эрен притягивал её внимание каждый раз, когда оказывался в поле её зрения, настолько сила притяжения была велика. Он был подобно пламени, и Микасу тянуло к нему, как мотылька. Какой невыносимой трагедией в действительности это было для её бедного сердца! — Верно, семья. Не хочешь уточнить? — что с ним было такое? Сейчас она должна задавать ему вопросы, а не он! — Почему я должна отвечать на твой вопрос, если ты не можешь дать ответ на мой? — парировала она, тем временем заворожённо наблюдая, как мягко развеваются его тёмные длинные волосы под слабым порывом ветра. Даже в этой поношенной и порванной одежде, с сальными волосами и неухоженной щетиной он был прекрасен. Эта мысль давно билась в её сознании, но лишь сейчас она поняла, насколько Эрен опасен — опасен для её сердца. — Тогда можешь идти. Мне больше не о чём с тобой говорить, — его голос снова стал безразличен, и девушка почувствовала, как он снова уходит, закрывается от неё, закрывается от самого себя. Она схватила его за руку, не давая ему возможности снова оттолкнуть её. Эрен посмотрел на своё предплечье, на место, где сейчас находились её руки, а затем поднял взгляд на девушку. Почему с ним всегда было так сложно? Почему он не мог хоть раз просто ответить ей на вопрос, не доводя всё до крайностей? — Почему ты так ведёшь себя, Эрен? Пожалуйста, позволь мне помочь тебе, — она боялась. Боялась потерять и его тоже, слишком скоро после смерти Саши. Она просто не вынесет ещё одной потери, тем более его. Он забрал бы её душу с собой, оставив в этом мире лишь материальную оболочку, полую внутри. Четыре года… У него осталось ещё четыре года, и она позаботится о том, чтобы с ним ничего не случилось, по крайней мере до неотвратимой точки. — Тебе не стоило сюда приходить. — Мне нужно было увидеть тебя. Он попытался высвободить руку из её мёртвой хватки, но безрезультатно. Микаса прошла через весь этот кошмар не для того, чтобы он снова оттолкнул её. — Отпусти меня. — Нет, — она бы никогда не отпустила. Только не сейчас. Зловещий внутренний голос шептал ей, что скоро всё изменится. И отнюдь не в лучшую сторону. Микаса уже понимала, что Эрен изменился — он стал совсем не знакомым ей человеком. — Почему? Почему ты не можешь оставить меня в покое, Микаса? Почему? Просто уходи… — вена на его шее слегка вздулась, когда он вздохнул, и взор девушки застилали подступившие слёзы, которые она изо всех сил пыталась сдержать. Набравшись смелости, она приблизилась к нему и обняла. Тёмная макушка уткнулась в широкую спину, она хотела хоть на мгновение удержать его, но понимала, что сейчас он оттолкнёт её и уйдёт. Она была уверена, что всё так и будет. Тело под её руками напряглось от неожиданного телесного контакта, но Эрен лишь промолчал, позволяя ей остановить себя. Её взгляд был мутным, и она поспешила смахнуть стекавшие по лицу горячие слёзы, перед тем, как они впитаются в его истёртый пиджак. — Я не могу потерять тебя… — пробормотала она, слизывая солёные капли с губ, и ком в горле не позволял говорить громче. Смерть Саши стала спусковым крючком для её нервного срыва, и она ненавидела себя за это. Ненавидела всё происходящее. Неужели они и правда были так ужасны? Неужели бог действительно испытывал к ним лишь ненависть? Поэтому они были обречены на вечные муки? Почему… Она почти дёрнулась, когда почувствовала тепло его руки, гладящей тыльную сторону её ладони. Щёки Микасы вновь покрылись румянцем, и она выпустила его из своих объятий, пытаясь вырвать свою руку из его хватки, когда он развернулся к ней лицом. Он выглядел растерянным и нерешительным, его взгляд проскользил вниз от её лица к шее, и снова к серым глазам. Думает ли он сейчас о шарфе? — Почему ты не можешь потерять меня? — мягко и почти беззвучно прошептал Эрен, смотря на Микасу тяжёлым взором, полным непонятных эмоций. Девушке казалось, что стены и без того крохотной комнаты стали ещё теснее вокруг неё. — Ты знаешь ответ. Знал ли он? Теперь это он приближался к ней, пока она пыталась вырваться из плена его его тёплых шершавых рук. Почему он спрашивает обо всём этом именно сейчас? У неё не осталось времени поразмыслить над этим вопросом, поскольку Эрен быстро сократил расстояние между ними, их тела столкнулись почти вплотную друг к другу, а алый цвет лица девушки был заметен даже в полумраке. Она вновь предприняла попытку отстраниться, но его вторая рука легла на её щёку, не позволяя разорвать зрительный контакт с его изумрудными глазами. Тепло, которое источало его тело, обжигало Микасу, но заставляло желать быть к нему ещё ближе. Внезапно он повторил те четыре слова, которые не раз преследовали её во снах, когда Эрена не было рядом. — Кто я для тебя?