⭐

В таверне было тепло, даже душно: пахло вином и недорогим табаком — парочка открытых окон положение не спасало и у Люмин, кажется, все волосы уже давно пропахли пятничным вечером и перегаром. И черт его знает, что ее сюда потянуло — было ли то от скуки или же попросту праздный интерес — но под напором веселых уговоров, она позволила уже подвыпившему на закате Венти, под руку увести себя в сторону таверны. Сейчас же была уже глубокая ночь, но, кажется, никто и не собирался закругляться: рыцари у которых закончился вечерний караул, местные пьяницы и прочий народ — одну за другой откупоривали бутылки вина, разливали мимо кружек пиво и гремели стаканами по деревянным столам. Люмин немного устало вздохнула, украдкой посмотрела на опустевший стакан, и отодвинула его от себя подальше. Не то чтобы ей не давали выпить — в конце концов, если бы она на самом деле того захотела, то никто бы ее и не остановил — даже самый суровый и недовольный взгляд Дилюка. Но сегодня его здесь не было и было как-то спокойнее. Взгляд у него и правда был тяжелый, Люмин часто становилось некомфортно, когда он смотрел на нее так непонятно: с осуждением или еще чем-то таким нечитаемым, каждый раз когда она к стакану тянулась. В конце-концов, это всегда был ее личный выбор. Сегодня, сдавшись чужим уговорам, она позволила себе попробовать совсем немного — напиваться до чертиков ей не хотелось от слова совсем. Люмин, если честно, совсем не разбиралась в вине, да и не нужно было ей это вовсе, а потому совершенно не понимала, что такого Венти нашел интересного в новом, по его заверению, просто превосходном, вине. И сейчас они уже сидели прямо за барной стойкой — сам бармен, увлекшись чужими разговорами, совсем на них никого внимания не обращал и потому возле них уже скопилась какое-то неприличное количество пустых стаканов, бутылок, которые Венти не побоялся бесстыже стащить или в наглую выклянчить. И бард с особым удовольствием, присущим только ему, опустошал одну за другой, весело улыбаясь, подпевал иногда пьяным мотивам пятничных завывал. Паймон же, вконец утомившись от всего происходящего и объевшись закусками к выпивке, благополучно уснула у Люмин на коленях. И не сказать, что самой Люмин происходящее было в тягость — пускай и было это все для ее привычного ритма жизни довольно необычно. Куда чаще ей удавалось спать под открытым небом, оставаться в дешевых, или не очень — в зависимости от количества успешно выполненных дел — гостиницах и почти никогда не оказываться в таком окружении. Скорее все это и правда было необычно и странновато. Ей даже нравилось проводить здесь вот так время: рядом с Венти и другими рыцарями ордена, до тех пор, пока вдруг все силы резко ее не покинули, а алкоголь не ударил в голову — осталось только ноющая тяжесть в ногах и ничем не заполняемая пустота. И из-за алкоголя в голове было почему-то немного мутно — в отличии от остальных, навеселе она уже не была, скорее наоборот — что-то в груди противно ныло, зудело и жгло. Возможно, это попросту была изжога — она забыла сегодня поужинать. Но так или иначе, на Люмин вдруг нахлынула невыносимая меланхолия. Голову ее терзали мысли не самые радужные. Будто все то, о чем она благополучно не вспоминала весь вечер, и в принципе игнорировала долгое время, вдруг вновь свалилось на нее разом огромным снежным сугробом. Вместе с азартом нового мира, как это бывало и раньше, отступила и притупилась животрепещущая паника от мысли о потери брата — сейчас это чувство стало привычным и мешало ей свободно дышать. От нахлынувших неприятных мыслей она вдруг вздрогнула, по телу прошла мелкая дрожь. В горле тут же пересохло. Люмин одним легким движением, наугад пододвинула к себе одну из бутылок — на дне осталось всего пару глотков — от нее пахло терпким фруктовым вином, а стекло было мутным. За один раз она допила все, что там оставалось, едва заметно поморщившись — все-таки Люмин пила вещи куда противнее и крепче, чем сухое вино трехлетней выдержки. Люмин прекрасно знала, что это все навряд ли поможет ей справиться со всеми ее проблемами прямо сейчас — даже если и получится заглушить все эти эмоции, то на утро ей обязательно будет в тысячу раз еще хуже прежнего. И в голову ей почему-то, как назло, лезли странные мысли, контроля над которыми она толком и не имела. Она честно иногда не понимала, почему Венти так любил выпить. Но осуждать его все равно никак не могла. В пятничной духоте перегара, она все еще крутила в руках уже опустевшую бутылку, невольно вспоминая старую поговорку одного из миров и ззаглядывала на дно опустевшей винной бутылки, но никаких ответов там, конечно же не находила. Одно лишь мутное стекло и приторный фруктовый запах. Сидящий под ее боком бог лишь пьяно улыбался, поглядывал на нее краем глаза, да продолжал петь, прижимая руку к груди — люди ему хлопали, иногда кто-то не жадничал и подливал ему еще вина. Люмин же больше к алкоголю не тянулась — подперев руками подбородок, она уставилась туманным расплывчатым взглядом на решетчатое окно, рядом с которым блестели все еще полные — ненадолго — бутылки с алкоголем для коктейлей. Звезд видно не было. Венти же под боком был теплым, даже горячим — он вдруг прижимается к Люмин чуть ближе. — Тебе бы думать чуть меньше, знаешь? — спрашивает он у нее, и сдувает упавшие на лицо пряди — Не-нет, не отвечай, я знаю — ты знаешь. — А тебе все-таки следует чуть меньше пить. — отвечает ему Люмин, наблюдая за тем, как бард тянется за очередной, еще не початой, бутылкой. Тот в ответ лишь улыбается, посмеивается, но бутылку все равно открывает. Паймон у нее на коленях ворочается, но не просыпается. Когда Венти наконец опустошает бутылку ровно на половину, он отодвигает ее подальше, вновь прижимается к Люмин и кладет голову ей на плечо — его берет нелепо сползает на бок, но он не спешит его поправлять. — Тебе вино понравилось? — вдруг спрашивает он и поворачивается так, что теперь пьяно дышит ей в шею. — И выступление мое, как тебе? — Понравилось, конечно понравилось. — заверяет его Люмин и чувствует, как бард хмурится. — Тебе меня не обмануть, — Венти отодвигается немного, чтобы заглянуть ей в глаза — они все еще сидят слишком близко друг к другу, но Люмин не дергается и не отстраняется, лишь внимательно смотрит в ответ до тех пор, пока Венти не наливает в ее стакан еще немного вина из своей бутылки и пихает ей в руки, даже не спрашивая, хочет ли она вообще пить. — Держи, — и смотрит на нее своими глазами, большими и добрыми, уговаривая. Вылитый демон на левом плече. — Я, между прочим, повел тебя сюда развеяться, а ты — А ты сидишь здесь еще хуже прежнего! Паймон ворчит что-то недовольно во сне и переворачивается на другой бок, сжимая в руке оборки чужого платья. Люмин смотрит на бокал — в нем плещется бордовое и густое, а пахнет теперь и вовсе желтыми июньскими одуванчиками — колеблется недолго, но потом все-таки принимает из чужих рук алкоголь. Наверное, это изначально плохая идея — брать из рук Барбатоса алкоголь, но с учетом всех сложившихся обстоятельств — самое страшное сто раз уже успело произойти. Венти же улыбается, и наблюдает за ней внимательно, точно так же пристально, как и Люмин смотрит на самое дно опустевшего бокала, пытаясь там увидеть что-то еще, помимо красных разводов — в груди было тепло, пускай все еще немного больно. — Вот так куда лучше, правда? — говорит бард, подливая ей еще немного. Но в этот раз Люмин уже качает головой и аккуратно держа его за предплечье, отводит руку в сторону. Венти пожимает плечами и допивает все сам. — Полезно иногда расслабиться. — растягивая гласные звуки, произносит он и смотрит на Люмин с легким, игривым прищуром. — С таким количеством, скорее забыться. — поправляет она с легкой улыбкой. — И это тоже порою бывает полезно. — весело соглашается Венти, но Люмин за всей этой напускной клоунадой прекрасно чувствует всю его серьезность. Потому решает не спорить. В конце концов, у всех были свои способы. — Куда полезнее будет просто поспать. — алкоголь понемногу начинает кружить ее голову и говорить становится куда легче. Возможно это именно то, чего добивался Венти. В конце концов последние несколько стаканов были чуть крепче привычного. — Тогда, можно проспать все на свете! — он упирается руками об чужие колени, совсем рядом с Паймон, и та во сне недовольно ругается. Венти ухмыляется, но руки не убирает, только наклоняется чуть ближе и ловит ее взгляд. Люмин закатывает глаза с той же легкой улыбкой на губах, скидывает чужие руки и отдергивает немного задравшуюся юбку вниз. — У нас был опыт, неправда ли? Венти ей ничего не отвечает, наливает еще один бокал — Люмин надеяться что последний, и осушает его за одно мгновение. Помолчав немного, он вдруг невпопад говорит: — В конце концов, нет смысла загадывать желания под умирающими звездами, верно? — Венти смотрит странным, мутным взглядом в окно, а затем вновь заглядывает ей в глаза и выглядит он при этом так, будто знает все-все ее до единой мысли. Люмин не успевает ничего толком ответить — уж слишком она сбита столку, а разговор их ненароком прерывает бармен, который наконец-то забирает все их опустевшие бутылки и грязные стаканы, скопившиеся за вечер, да смотрит на них недовльно — Люмин решает, что это прекрасный повод откланяться — уж очень она устала, да ни ее совесть ни ее кошелек не осилил бы ни бутылки больше. Что уж говорить о ней самой. Поэтому она высыпает горку, специально для этого отложенной моры, перед барменом в знак извинения за украденное ранее Венти вино, а затем, пытается встать, аккуратно перед этим взяв Паймон на руки, чтобы ее лишний раз не будить. Люмин уверена, что справится сейчас с ее активными расспросами, разговорами и болтовней не смогла бы. Ноги у Люмин успели немного задеревенеть, несмотря на то, что большую часть ночи она благополучно протанцевала — конечно же, преимущественно с другими рыцарями, потому что Венти все это время пел какие-то пиратские песни — и вдобавок все что она выпила подкосило ее достаточно, чтобы споткнуться. Венти под ухом у нее весело смеется. — Почетный рыцарь не может устоять против бутылки вина, не так ли? — Люмин вновь закатывает глаза, покрепче обхватывает руками Паймон и позволяет все-таки Венти ее немного поддержать: тот обнимает ее за плечи и сам выглядит так, будто бы и не пил весь этот вечер одну за другой. Возможно раз другой, пока они выходят из таверны, Люмин специально каблуком наступает ему на ноги, но тот ничего по этому поводу не говорит. Ночь на улице встречает теплым летним ветром и душным влажным воздухом перед надвигающейся грозой. Люмин это ни капельки не бодрит — лишь еще больше хочется спать. И как они оказываются у одинокого дерева в Долине ветров Люмин понять, если честно, толком не успевает. Была ли то магия или же ее уставшее сознание попросту все никак не хотело больше воспринимать реальность. Конечно же Венти привел ее сюда — куда бы еще он мог бы ее увести. Было бы у нее чуть больше сил и желания спорить, то она, наверное, смогла бы уговорить его отдохнуть где-то в более людном и удобном месте, но сейчас это все казалось бессмысленным и бесполезным, поэтому она даже не стала ничего по этому поводу говорить. Люмин запрокидывает голову — звезды немного искусственно поблескивали у них над головами, словно какие-то лампочки. Невольно она вспоминает о том, что где-то там далеко, у них за спиной, огромной глыбой весел остров — одна из загадок этого мира. Ей, если честно, порою вовсе не хотелось ее узнавать. Устало опускаясь на мягкую траву и облокачиваясь на огромные корни многовекового дерева, Люмин просто надеется, что утром ей не придется просыпать под недовольные крики странного хиличурла, который решит вдруг вздремнуть на своем излюбленном месте. Люмин не замечает когда Паймон оказывается лежать рядом с ней на земле под боком — возможно, весь этот вечер и правда не очень хорошая идея, начиная с прогулки в бар, заканчивая сном на голой земле под огромным деревом, но раздумать об этом всерьез она все никак не могла. Теперь был черед Венти устраивается у нее на коленях — он вытягивается во весь рост, складывает на нее голову и смотрит словно довольный кот. Люмин не решается продолжить тот разговор, на котором их прервали, пускай чужие слова она все никак не могла выкинуть из головы. По итогу она лишь заправляет чужую челку за ухо и затем по привычке пытается сквозь пышную крону деревьев углядеть хотя бы одну звездочку. Потому что, признаться честно, хотелось бы, конечно, дотянуться до звезд, загадать желание, да заодно найти ответ на дне пустой бутылки — но что делать со всем этим, если даже боги местного мира бессильны? Своими иллюзиями этот мир часто нагоняет на нее удушающую тоску и беспомощность. Венти тянет к ее лицу руки, кладет ладони на чужие горячие щеки и заставляет опустить голову, да посмотреть на себя — Люмин послушно смотрит вниз и ловит чужой взгляд. Венти пускай и не выглядит серьезным и все еще, едва заметно улыбается, явно на шутки прямо сейчас не настроен. — О чем бы ты сейчас не думала — перестань. — просит он ее, возможно даже, уговаривает. Люмин в ответ лишь прикрывает глаза, накрывает чужую руку своей и сидит так, не двигаясь. Но не думать у нее совершенно не получается. Венти вновь говорит: — В конце концов, нет смысла загадывать желания под умирающими звездами, — повторяется он, тяжело выдыхая. — Ты же не хочешь обжечься? Люмин и в этот раз ничего не отвечает. Больше они в принципе и не разговаривают — Венти на ее коленях засыпает первым, пока Люмин осторожно одной рукой перебирает его волосы и все продолжает смотреть куда-то за линю горизонта, на кажущимся бесконечный океан и думать ни о чем и обо всем на свете. Теплый ветер обнимает ее, успокаивает, и она поддается наконец-то сну. * * * На утро же ее будит шум дождя и крики не очень-то довольной Паймон, которая, по-видимому, тоже только-только проснулась. Люмин нехотя и кое-как открывает глаза, одновременно потягиваясь. Тело ее после такого сна затекло — к счастью хоть голова не болела. Венти рядом уже не было. Люмин даже не удивляется и не обижается — в конце-концов удерживать ветер рядом с собой бесконечно практически невозможно. — Ну и жуть, Люмин! — причитает Паймон у нее где-то под ухом. — Ты выглядишь и пахнешь как бродяжка. И я, кстати ужасно голодная! — Тебя больше волнует еда, неправда ли? — спрашивает у нее Люмин и улыбается, будто бы и не было вчерашнего вечера и такой ужасно тяжелой головы. — И ты! И ты тоже меня интересуешь! — она скрещивает руки на груди и гордо задирает подбородок. — Я так и знала, что не стоит тебе соглашаться на предложения этого любителя выпить. Ты только посмотри до чего он тебя довел! Люмин никак больше не реагирует на чужие слова, лишь медленно поднимается на ноги, рукой опираясь об дерево, попутно вытаскивает парочку застрявших у нее в волосах листьев и отряхивает от травы и земли белоснежную юбку. И смотря на то, как долину заливает дождь, а деревья клонятся к земле, она невольно думает о том, что к черту все эти звезды и пустые бутылки — толку от них никакого. В конце концов ветер всегда будет на ее стороне. А дальше уже точно как-нибудь справится.