Часть 1

      — Сука, больно, — шипит Люмин и закусывает губу от неприятного жжения на спине.       Очередной поединок. Очередная победа путешественницы. И очередное залечивание ран друг друга. Это давно стало своеобразной традицией, неким обрядом, что каждый раз говорит им самим, что бояться друг друга не стоит, что это просто дружеский поединок. Подобные практики — нормально. И они этому верят, потому никогда не нарушают негласное правило.       Люмин бросает взгляд через плечо. Чайлд с забинтованным предплечьем кропотливо обрабатывает раны, будто бы боясь снова причинить боль. Путешественница даже ловит себя на мысли, что подобное выглядит довольно мило. Такие забота и сосредоточенность заслуживают похвалы.       — Немного осталось, — вздыхает Тарталья, клея специальный бинт на раненный бок. Кажется, там останется шрам. Какой уже по счёту? — Терпимо?       — Вполне, — усмехается Люмин и откидывает голову назад. Ветер заботливо треплет её короткие волосы, принося с собой аромат цветущей яблони. Вместе с запахом в голову ударяет сомнительная идея, которую она вынашивает уже пару дней.       Путешественница неспеша разворачивается и откидывается на спинку скамьи, обложенной мягкими подушками и пледами. Люмин специально выбирала их для подобных посиделок после изнурительных тренировок. Небольшая забота о себе и своём… партнёре. Спарринг-партнёре.       — Ты стал намного лучше, — Люмин улыбается, подставляя лицо под лучи искусственного солнца.       — Ты тоже, — Тарталья усмехается, бросая взгляд на расслабленную путешественницу, открывающую бутылку с водой. — Но я уверен, что скоро всё-таки смогу тебя одолеть.       — Конечно, конечно, — улыбается Люмин и протягивает ему забытую в прошлый раз фляжку. Тот снова усмехается и делает неспешный глоток. В горле ужасно сухо.       Бессмысленные беседы после подобных тренировок тоже стали некой традицией. Люмин откладывает пустую бутылку и осторожно перекладывает голову на чужое плечо, благо в этот раз оно осталось без сильных травм.       — Сможешь помочь мне с одной тренировкой? — всё-таки решает озвучить навязчивую мысль путешественница. Тарталья на секунду замирает, обдумывая внезапное предложение.       — Конечно, — но лишь на секунду. — Но дай мне буквально минуту.       — Не торопись, — она перекладывает его руку к себе на колени, проводя руками по его длинным пальцам, и начинает не спеша их разминать под довольное мычание Тартальи. — Тебе не нужно ничего делать. Просто… Как насчёт того, чтобы побыть тренировочным манекеном?       — Воу, — Тарталья еле сдерживает смех. — Неужели тебе не хватило моего поражения? Я не хочу поддаваться, знаешь ли. Если хочешь меня побить, то только в честном…       Люмин усмехается и, схватив Аякса за воротник, резко тянет вниз, даже не дав договорить. Слишком неожиданно. Её глаза, словно дорогой Корляпис, завораживают настолько, что Чайлд на секунду забывает, что хотел сказать. И только он хочет продолжить мысль, как его губы накрывают чужие.       Недоумение. Осознание. Лёгкая паника. И ещё тысяча эмоций, что переменились на его лице. Это странно. До необъяснимой дрожи в конечностях и «бабочек» в животе.       — Главное не мешай, — остраняется Люмин и садится на израненные колени перед ногами Тартальи. А он и слова сказать не может. Это… нормальная практика для подобного рода дуэлянтов? Да и вообще, он даже не успел дать ответ!       Спорные чувства. Люмин сошла с ума? Аякс правда не знает, что делать в подобной ситуации. Да и всё-таки не в его духе просто сидеть и ничего не делать, но… Мечница явно знает, что делает, судя по её сосредоточенному выражению лица, когда она расстёгивает ширинку на его штанах.       И… Это правда оказывается так.       Аякс, откидывает голову назад, когда горячий язык проходит от основания до головки. По телу проходит мелкая дрожь, заставляющая сдавленно простонать. Щёки начинают гореть, и Тарталья, словно стараясь сохранить остатки здравого смысла, щипает себя за бедро. Глупо. Больно. И вновь по телу проходит волна жара из-за путешественницы.       — Воу, — вырывается у предвестника, и он кусает себя за тыльную сторону ладони, бросая взгляд на партнёршу.       Светлая макушка не спеша двигается вверх-вниз, будто подобное является чем-то само собой разумеющимся, и только уши, красные, как переспелые закатники, выдают Люмин с головой. Тарталья даже разочаровано вздыхает, отмечая, что увидеть её лицо сейчас было бы довольно интересно.       Наверно, подобное не входит в список того, чем должны заниматься партнёры по избиению друг друга, но… Аякс как-то совсем не против такой «тренировки». Хотя сейчас он правда борется с желанием поинтересоваться целью этого странного порыва. Чего она добивается? Хочет проверить свою выносливость, стоя на израненных коленях? Или просто изучает, как долго она сможет держать рот так широко? Если второе, то стоит узнать у Паймон, не было ли у них с путешественницей какого-нибудь спора в последнее время. Например… Кто сможет запихнуть в рот больше зефира? Ну, мало ли.       Тарталья усмехается своим мыслям и неспешно проводит рукой по щеке Люмин, остановившейся отдышаться. Эти полуопущенные ресницы, красные щёки со свежим порезом на одной из них, растрёпанные волосы и горящие глаза, изучающие реакцию… Прекрасная комбинация. Настолько, что Аякс ловит себя на мысли — прекращать это не хочется.       — Так… как тренировка? — Тарталья прокашливается в кулак, борясь с внезапно накатившим смущением.       — Ох, нет, нет, это не тренировка, — быстро отрезает Люмин, заправляя пряди за уши, и проводит рукой по подрагивающему органу. — Просто разминка перед началом. Прости, если утомила, — она бросает взгляд наверх и, не прерывая внезапный зрительный контакт, проводит языком по головке, заставляя Тарталью вздрогнуть и закусить губу. — Я постараюсь закончить побыстрее.       И она вновь берёт в рот, но на этот раз вместо равномерного движения начинает постепенно ускорять темп, заглатывая всё больше и больше. Аякс запрокидывает голову назад и, не стесняясь, уже не сдерживает стоны. Ха, это просьба побыть манекеном… Как-то резковато. И из-за этого в уголке сознания возникает ощущение, что, возможно, это неправильно. Хорошо, что только в уголке, так что это не мешает предвестнику отдаться моменту, гадая, как скоро Люмин выбьется из сил. Вот только даже такие мысли вскоре покидают его голову, освобождая место для парочки постоянно повторяющихся фраз.       Цель тренировки постепенно становится ясна, когда член в очередной раз доходит до узкой глотки, заставляя путешественницу зажмуриться до шума в ушах. Чайлд вздрагивает, когда по телу вновь проходит волна странных ощущений. Ново. Интересно. И Тарталья думает, что, возможно, это даже близко не стоит с привычной дрочкой. Он даже немного сожалеет, что согласился на эту странную идею. Как бы это не стало сродни зависимости. По крайней мере, первое время эти ощущения для него точно будут очень яркими. Настолько, что Аякс уже мысленно настраивается на бессонную ночь в плену порочных фантазий.       О, Архонты, этот миниатюрный рот… Предвестник совсем не против заменить часть тренировок на подобное, лишь бы насладиться этим вдоволь.       — Прекрати, — шепчет Аякс вопреки своим мыслям и прикусывает щёку изнутри, пытаясь хоть как-то себя вразумить. Низ живота неумолимо тянет, и это ощущение скорой разрядки сводит с ума, заставляя выбирать между неловким моментом и мерзким тягостным ощущением неудовлетворённости.       Люмин, игнорируя возмущённый мат, чередующийся со сдавленными стонами, снова поддаётся вниз, доставая губами практически до самого основания, вот только быстро за это расплачивается. Путешественница закашливается, когда горло заполняет вязкая субстанция, при этом не успевая отойти из-за внезапной крепкой хватки на волосах. В этот раз возмущения слышны с её стороны, однако Аякс игнорирует их так же упорно, как и она его.       — Считай, мы квиты, — ухмыляется Тарталья, улавливая грозный взгляд. Люмин, поглаживая окрасившиеся от травы колени, проглатывает колкий ответ вместе со спермой и не спеша приподнимается, отряхивая испачкавшуюся одежду.       — Квиты? — всё-таки переспрашивает путешественница, подходя к предвестнику почти вплотную. — С чего это ты взял? — она хватает его за подбородок и, прежде чем Тарталья успевает хоть что-то сказать, поддается вперёд, целуя израненные губы.       Аякс возмущается. Но почему-то вскоре поддаётся, подталкивает Люмин к себе, сажая на колени, и углубляет поцелуй. Играть роль послушной куклы для отработки приёмов скучно. А вот выводить путешественницу на стоны, проводя рукой по внутренней стороне бедра в дразнящей близости от её нижнего белья, довольно интересно. Даже очень.       — У тебя нет конфеты? — всё-таки отстраняется Тарталья, понимая, что точка невозврата уже пройдена, когда Люмин, расслабившись, наседает на только успокоившийся член. Да, сегодня ночью он явно будет это вспоминать.       — А что такое? — усмехается Люмин, утыкаясь лбом в раненое плечо. Предвестник тихо шипит, но терпит. — Горько? Извините, но это уж точно не моя вина.       Тарталья хмурится и, не найдя решения лучше, кусает её за плечо. Довольно… красноречивый ответ. Вот только Люмин не особо им довольна. Она удивлённо вскидывает брови и пытается встать, но крепкие руки не дают даже сдвинуться с места. Лёгкая паника начинает окутывать тело мечницы, когда влажный язык проходит по её шее вблизи царапин.       — Теперь твоё время побыть послушной куклой, — внезапно выдаёт Тарталья, чем удивляет Люмин ещё больше.       — Я не соглашалась, — быстро протестует Люмин, замечая, как под ней твердеет плоть. Опасно.       — Я тоже, — Аякс оставляет лёгкий поцелуй на ключице и поддевает лямку платья. — Ну же, будет несправедливо, если подобное испытаю только я, верно?       Не дожидаясь ответа, Чайлд встает, подхватывая возмущённую Люмин под бёдра, и вскоре нависает над ней. Мягкая трава чайника ещё не успела впитать запах железа, от чего цветущая яблоня смешивается с горьковатым запахом крови. Но это не мешает двум спарринг-партнёрам постепенно отдаться моменту на неудобной поляне, обставленной оружием и деревьями, закрывающими их от палящего солнца.