Часть 1

— Хва! Господин Пак Сонхва перестал перебирать бумаги и обернулся, едва заслышав в коридорчике топот маленьких ножек в удобных красных туфельках. Через мгновение дверь в комнату распахнулась благодаря учтивому молчаливому телохранителю и на пороге его кабинета возникла очаровательная маленькая девочка с большими блестящими тёмными глазками. Юбочка нежно-голубого небесного платьица покачивалась точно облачко, пока малышка семенила прямиком к Дону крупнейшей мафиозной организации во всей Корее. Остановившись в паре шажков от высокого красивого мужчины в костюме, юная особа горделиво вскинула головку, и её кудрявые тёмные локоны забавно всколыхнулись, обрамляя пухлое личико. — Хва, могу я поехать на выходные к братцу Джун-ни? — очаровательным мелодичным голоском вопросила девочка, вглядываясь в лицо взрослого сверкающими глазами. Сонхва — видит небо! — был готов растаять только от одного взгляда своей младшей сестрёнки, не то что от ангельского голосочка и милого образа, кабы не одно весьма суровое обстоятельство: дело в том, что у "братца Джун-ни", который никаким "братцем" его малышке не приходился, она уже провела предыдущие выходные. И ещё выходные до предыдущих. Так что собрав всю свою пытающуюся растечься от умиления волю в кулак, Сонхва слегка прокашлявшись, мягко улыбнулся своей сестрёнке, присев перед нею на корточки. — Нет, ты и так слишком часто проводишь с ним время, Эйри. — осторожно постарался возразить он и с надеждой добавил, придавая голосу как можно более заговорщицкие нотки: — А как насчёт остаться и провести выходные со своим любимым старшим братиком? Эйри на секунду очаровательно насупилась, наморщив маленький вздёрнутый носик, а потом надула пухлые щёки и с безмятежной беззаботностью поинтересовалась: — А у меня есть любимый старший брат? В этот момент у Сонхва аж глаз задёргался, однако он постарался сохранить на лице выражение искренней открытой дружелюбности — по взгляду и хитрой лисьей ухмылке маленькой госпожи Пак Эйрин, было ясно, что она намеренно старалась его вывести: крохотная злюка уже обиделась, что старший брат запретил провести время с любимым другом, играя в конструкторы и бегая по гигантской детской площадке, которая была сделана в форме пиратского корабля… Эйри смотрела на него большими сияющими карими глазами, ожидая, когда он сдастся, и Сонхва ощущал, как невыразимо таял под этим взглядом. Он вспомнил, сколь мало времени они проводили, пока Эйри не исполнилось два годика: жена и любовница господина Пака находились в такой клятвенной кровавой войне, что в пору было устрашиться. И это ещё было до того, как любовница его отца забеременела и на свет появилась малышка Пак Эйрин — тогда всё стало в разы страшнее: подсыпать яд, чтобы отравить Сонхва ещё подростком, нанять киллеров, чтобы похитить кулёк с крошкой-девочкой… попыток убить обоих детей, которых просто расценивали как конкурентов, было не перечесть. Ну, да, это всё были дела минувших лет — пока юный господин Пак не возмужал достаточно и в двадцать лет не взял судьбу в свои руки, просто подняв восстание и… насильно убрав тех членов их семьи, что отравляли его жизнь. К маленькой на тот момент двухлетней сестре у Сонхва, как у нового лидера целого мафиозного клана, неожиданно… не нашлось особых претензий. А по прошествии времени с того дня, как он принял решение оставить девочку, которая являлась последним членом его семьи, подле себя, Сонхва… полюбил её всем сердцем. Эйри отвечала "старшему братику" тем же, однако по мере того, как она росла несносный вредный характер маленькой принцессы начал проявляться, и иногда Эйри вела себя капризно буквально назло ему! Сонхва в такие моменты был разбит и несчастен, потому что злиться на очаровательную прелестницу, в которой он не чаял души и которую оберегал больше самых дорогих драгоценностей, он решительно не мог. Как итог: всесильный лидер одной из крупнейших в мире мафиозных организаций, величественный безжалостный, равно благородный и сверкающий в своём пугающем обличии, господин Пак Сонхва "затворялся в себе", силясь найти изъян в своих действиях и понять, что же он сделал не так, чтобы расстроить свою маленькую "принцессу". В такие дни каждый в организации, кто был к великому лидеру хоть чуть-чуть близок, мечтал бы сказать ему, что не стоило баловать маленькую Эйри, спеша выполнять каждую прихоть, и тогда глядишь и не разбаловал бы девчонку… Однако, разумеется, никто в рядах организации вслух такого сказать не смел, ибо всем было ясно, насколько господин Пак обожает свою сестрёнку-"принцессу" и попробовать сказать ему что-то отдалённо напоминающее вышеописанное, было бы равнозначно тому, чтобы подписать себе смертный приговор, а дураков и охотников самостоятельно записывать себя на казнь в организации господина Сонхва не водилось. Так что в эти дни, все просто терпеливо ждали, когда родственники помирятся… Да, и справедливости ради, малышку Пак Эйрин, маленькую принцессу клана Красных драконов, все в организации обожали не меньше господина Пака: не только потому что она была очаровательной, смелой, очень доброй и непосредственной девочкой, но и потому что в её присутствии волевой хладнокровно-расчётливый господин Пак регулярно сменял пугающую непоколебимость и готовность жестоко карать за любую провинность на… исключительное милосердие. Так что когда эта маленькая звёздочка, всеосвещающая мрак целой преступной Семьи, вдруг оказывалась обижена кем-то, абсолютно все члены этой самой Семьи вставали плечом к плечу, вытаскивая весь свой пугающий арсенал оружия и список судимостей, дабы этого "кого-то" наказать по всей строгости. Однако в тот день кое-что пошло не по плану… и милая Эйри расстроилась из-за своего старшего брата – Дона Красных Драконов. И хоть вначале она с детской непосредственной упрямчивостью готова была топнуть ножкой и попросить о поездке к "дяде Джун-ни" ещё раз, то после, Сонхва, внутренне обливающийся слезами, с самым серьёзным строгим видом спокойно произнёс: — Эйри, я всё сказал. — он слабо поджал губы, тут же меняя интонацию на мягкую и почти жалобную. — Это моё решение. И эти выходные ты проведёшь дома со старшим братиком... Но будто бы его тон и умоляющий взгляд могли разжалобить сердце прекрасной дамы, а Пак Эйрин, несмотря на юный возраст, — ей было почти уже шесть! — считала себя именно леди. Так что сморгнув влагу пышными ресничками и закусив губу, малышка Эйри очаровательно надула розоватые пухлые щёчки и резво развернувшись на каблучках крохотных туфелек, бегом засеменила к двери, даже не оборачиваясь вслед скорбно застывшему брату. А в довесок из коридора до него донеслось обидчиво-восклицательное: — Ой, ну и пожалуйста! — Сонхва приложил руку к сердцу, гадая насколько скакнуло его давление после этого. — Ты худший старший брат в космосе!.. А вот на этом моменте пришлось задуматься: а умирал ли до него кто-нибудь от буквально разбитого сердца? Сонхва в те чрезвычайно редкие минуты, когда его малютка обижалась на него за что-то, вдруг отчётливо понимал, что его ранние годы в конфронтации двух жён его отца, устранение врагов Семьи, облавы на наркокартели — и те, не приносили ему столько нервов и головной боли. Эйри трогала его за нечто животрепещущее — за самое человеческое, что в нём было. Так что оставалось смириться и терпеть, и надеяться, что его маленькая госпожа достаточно отходчива, чтобы не злиться на старшего брата слишком долго. Тем более из-за пустяка. *** — Эйри, ты не можешь избегать старшего брата и вечно сидеть за закрытой дверью! — грозное амплуа и нарочито строгий тон исключительно не совпадали с мягким робким стуком в дверь маленькой рассердившейся "принцессы". — А вот и могу! — раздалось ему в ответ капризное до звенящей обиды громкое из-за двери. — Ох, ну, пожалуйста… — мученически скорчив лицо в жалобной гримасе шёпотом провыл Сонхва, не находя себе места у двери малышки Эйри, как не может найти себе место огромная долговязая груша у рождественской ели. — Мой Дон. На вкрадчивый покорный голос из-за спины Сонхва едва не ответил раздражённым рыком, в гневе оборачиваясь к тому, кто посмел побеспокоить его в минуту скорби. — Что ещё? — кратко бросил он, показывая, чтобы поклонившийся ему подчинённый поторопился с докладом и не испытывал терпения Лидера. — Есть одно неотложное дело… — начал было робко реджиме, однако заметив леденеющий злой взгляд Дона, тут же решил съехать на припасённую заранее тему: — А ещё надо бы ужин маленькой госпоже приготовить. Сонхва ахнул, едва не хлопнув себя по лбу: ну, конечно! Как он мог забыть, что сегодня выходной — а в выходные он сам лично, пользуясь свободным временем, занимался готовкой для обожаемой "принцессы". Коротко отблагодарив своего подчинённого, Сонхва в его сопровождении отправился на кухню, выслушивая детали непростого дела, чему "спасшийся" реджиме был страшно рад… Эйри молча спустилась к ужину два часа спустя, чинно протопав маленькими ножками в красных башмачках к столу: Сонхва в розовом переднике с единорогом — её любимом, между прочим, — невольно умилился, наблюдая, как она самостоятельно, без его помощи взбирается на стул с горкой подушек на сидении и горделиво вздёргивает нос. Встретившись взглядом с надувшейся обиженной девочкой, в уголках глаз которых всё ещё виднелись хрустальные шарики слёз, Сонхва мысленно уничтожил себя трижды, прежде чем натянуто улыбнуться и поставить перед своей принцессой мисочку с горячим ароматным рагу. Возле уже лежали салфетка и ложка, и Сонхва позволил себе захлопотать о чае и сладостях, которыми он надеялся задобрить маленькую прелестницу, всё ещё не сменявшую гнев на милость. Эйри без единой претензии ела рагу с кругляшками моркови и ни разу за ужин не пожаловалась и не попыталась выловить и отложить столь нелюбимый ею овощ на салфетку: Сонхва одновременно бесконечно гордился ей и не мог перестать улыбаться, и столь же сильно готов был разрыдаться прямо на месте, потому что она не желала даже изъявить ему своё недовольство. А когда она, отодвинув опустевшую тарелку, выдавила из себя лишь короткое почётное: "Спасибо", отказавшись с тихим вздохом и долгим страдальческим взглядом от сладостей, Сонхва и вовсе чуть не заплакал в сердцах воскликнув: — Ну, всё! Лопнуло моё терпение! Ты отправляешься в детский сад! Эйри буднично обернулась к нему, неумело вскидывая бровь и наклоняя голову вбок. — А что такое "детский сад"? *** — Хва! — Хвааааааааа! — крик из коридора не становился тише, лишь повышаясь в тональности и уничтожая барабанные перепонки мужчины с утра пораньше. — Хоть бы капельку нежности проявила, когда орёт имя старшего брата… — проворчал Сонхва вымученно спеша к лестнице. Свою идею отвести в понедельник малышку Эйри в детский сад, Лидер Красных Драконов уже успел проклясть по меньшей мере сотню раз. Мало того, что пришлось вставать ни свет, ни заря, так и его принцесса, узнав о месте, в которое они отправятся, пожелала выбрать для первого дня среди других детей "достойный наряд". И Сонхва искренне не понимал, почему ей понадобилась именно та волшебная палочка феи, звезда на конце которой умела светиться и которую они доставали лишь раз в год на Рождество, однако он покорно искал её последние минут сорок, вспоминая что, в то прошлогоднее Рождество, когда его малютка Эйри выбрала нарядиться не феей, а пиратом, своей пластиковой саблей она умудрилась едва не лишить двух его реджиме глаз. Да, в том году они знатно повеселились и чуть не погибли… Словом, вспоминая детали, Сонхва покорно искал палочку, а потом уже с нею поднимаясь наверх к спальне малышки, радовался, что девочкам в Корее ещё можно запрещать наряжаться пиратами, мушкетёрами и охотниками за привидениями — пускай это было немного нечестно, зато могло спасти не слишком подготовленного к детским шалостям взрослого. Хотя… Сонхва предвидел, что благодаря смекалке маленькая Эйри в скором времени и волшебной палочкой придумает как "заколдовать" нерадивого зазевавшегося до ближайшей больнички. Постучавшись в покои своей маленькой принцессы, Сонхва застал её тщательно пытавшейся застегнуть пуговички на кофточке. На ней были прелестные тёплые брючки и милая водолазка: Эйри беспокойно крутилась перед зеркалом рассматривая два чуть вьющихся хвостика, которые старший брат завязал ей полчаса назад красивыми бантами. Сонхва помялся немного на месте, прежде чем решился предложить помочь с пуговицами и получил согласие — несмотря на то, что Эйри всё ещё старательно изображала, что дулась на него, она явно скучала по их общению: старалась прятать улыбку и отводить взгляд, а когда брат ласково потрепал её по плечу и волосам, по привычке чуть было не подставила голову под нежные прикосновения. Сонхва внутренне чуть ли не умирал от умиления — он помнил, как на прошлое Рождество его маленькая принцесса уже вечером засыпая сидела у него на руках и, обняв его, тихонько призналась, точно говорила секрет: "— Хва, братик. Я люблю тебя." И, конечно же, он ответил ей: "— И я тебя тоже, Эйри, сокровище моё." Ох, Сонхва всё ещё помнил, как чудесно это звучало… И пока Эйри надевала ботиночки и собирала свои игрушки, чтобы взять их с собой, Сонхва степенно спустился в холл, поправляя пальто и шарф вокруг шеи. Он вполне успевал до прихода сестры разобраться… с одним немаловажным делом. — Вы привели его? — ледяным тоном потребовал Сонхва у моментально вытянувшихся по струнке подчинённых. — Так точно, Дон, — ответил один из них поклонившись и дал знак двум другим, чтобы те заставили третьего мужчину встать на колени. Сонхва молча подошёл к затрясшемуся лысому мужчине, который испуганно оглядывался. — М-Мой Дон-нн… — зашептал он заикаясь и едва не плача. — Ты не убил лазутчика? — холодно равнодушно спросил Сонхва. Мужчина скорчился больше прежнего и жалобно попросил: — Лидер, я… — Я задал простой вопрос, — бесцеремонно перебил несчастного Сонхва, взирая на него снисходительно сверху-вниз. — Это ты не убил? — Да, мой Дон, — скорбно выдавил из себя мужчина, сгорбившись и замер не двигаясь. Сонхва неслышно вздохнул и молча извлёк пистолет из кобуры, отступая на шаг и направляя оружие на колено-преклонного реджиме. И в этот миг в гробовой тишине прозвучал заинтересованный беспечный голосок: — О, а я тоже люблю водные пистолеты... Малышка Эйри перескакивая со ступеньки на ступеньку спустилась вниз и отбежала от лестницы: остановившись ненадолго рядом с реджиме, она с детской непосредственностью положила ладошку на лысую макушку мужчины и немного погладила сверкающую кожу. Все присутствующие опешили, замерев в шоке, не двигаясь и не зная, как на это реагировать, а потом все обернулись к Дону, молча спрашивая его о реакции. — Ты нравишься мне, дяденька Гадальный шар. — тем временем искренне, сияющими глазами глядя на пленного призналась Эйри. У Сонхва задёргался глаз, однако он натянул на лицо вынужденную улыбку, медленно убирая пистолет в кобуру и знаком показывая подчинённым развязать смертника, пока его сестра беспечно направилась лёгким шагом вприпрыжку дальше. — Считай, что ты пока будешь жить, "дяденька Гадальный шар". — тихим шёпотом пророкотал Сонхва на ухо помилованному, не спуская с него зловещего немигающего взгляда. — Благодарю вас, мой Дон. — подобострастно искренне пробормотал мужчина, медленно поднимаясь с колен и, кажется, не веря в собственное везение. *** Они вышли у калитки детского сада, замечая целую ораву детей неподалёку. Сонхва замедлил шаг, оглядываясь в поисках воспитателя, который должен был присматривать за малышами, а Эйри тем временем уверенно прошла дальше за калитку, оглядывая здание и прилегающую к нему территорию. Двое мужчин, направлявшихся к ним привлекли его внимание, однако Сонхва и слова не успел сказать — в ужасе он уже вынужден был смотреть, как два непонятно как нарядившихся гопника подходят к его принцессе: один из них даже протянул ей мерзкого вида перчатки, однако Эйри почему-то не усомнившись тут же приняла "гадость". Его собственный подарок оказался неблагодарно забыт на скамейке. По несчастью, в миг, когда Сонхва с суровым видом решительно шагнул вперёд дабы пресечь неподобающие разговоры наглецов с его принцессой, вихрь причитаний и женских вздохов настиг его: мужчина в шоке замер, наблюдая за тем, как невысокая женщина в очках — очевидно воспитательница — без перерывов начала донимать его. — О, господин Пак! Как мы рады что вы здесь и что вы выбрали именно наш детский сад! — начала тараторить женщина, посверкивая то очками, то улыбкой. — Вы не представляете в насколько хорошем месте оказалась ваша дочка… — Она мне не… — хотел было робко возразить Сонхва, но оказался сразу же бесцеремонно перебит. — Ей действительно повезло, что её отец такой богатый и заботливый! Вы не представляет, как сейчас сложно найти хорошего спонсора для сада, для малышей! А как найти заботливых отцов?! Таких, чтобы и сами обули, и одели и пришли за своим ребёнком… Ответственность — невероятно значимое качество!.. — Безусловно… — тихо попытался вновь вклиниться в монолог женщины Сонхва, однако воспитательница упорно продолжала: — Вот-вот! А вы — именно такой!.. — Какой такой? — раздался скрипучий голос, и Сонхва мгновенно сменив растерянность на закипающую ядовитую злость обернулся к его обладателю. — Ну здравствуй, Чхве Сан, — прошелестел он угрожающе. — И тебе не хворать, Пак Сонхва, — ответствовал не менее злобным, но насмешливым тоном киллер, выразительно выгибая бровь. — А ты чего со своей красавицей в детском карцере забыл? — ухмыльнулся Сан. — Да вот ей пытать кого-нибудь захотелось — мы и пришли, — Сонхва кивком указал на лупоглазого большещёкого пацана, который недоумённо смотрел на них. — Твой пиздюк? — Твой будущий зять, — поправил Сан, с удовольствием отмечая побагровевшее негодующее лицо мафиозного Лидера. — Только через мой труп, — процедил смертельно-тихим голосом Сонхва, нависнув над Саном. — О, это я могу устроить, — ответно подначил киллер, угрозливо оскалившись. — Вы бы хоть не при детях начинали свои разборки… — нарочито чопорным тоном заявил третий подошедший, поправляя очки в тонкой оправе. — Чья бы корова мычала, Уён, — гаркнул неприязненно Сан, потирая плечо. — Смотри, а то я место тебе на кладбище уже подобрал… — Дороговато обойдётся, господин Сан, — с усмешкой возразил Уён, сверкнув очками, а следом и полицейским значком. — Я вам обоим тюремные камеры подберу — самое то будет… Дети тем временем с небольшого расстояния наблюдавшие за перепалкой взрослых, как ни в чём не бывало разговорились. — Привет, Юнхо. — мальчик хлопнул себя по свитеру на груди, а потом мотнул головой в сторону второго мальчика, доедающего леденец. — А его зовут — Чонхо. В этот миг тот, кого представили, как Чонхо, икнул и высунул лиловый из-за леденца язык, зевая. — Очень приятно, Юнхо, Чонхо. — несмотря на неловкость знакомства, Эйри сделала короткий реверанс, ощущая, что с ними ей точно не будет скучно. — Я — Пак Эйри. — представилась она. В этот миг Чонхо хмуро поглядел, сощурив лупоглазые щёлки, на Сонхва, а потом снова повернулся к ней: — Ты — дочь этого бандюгана? — спросил он бестактно. Эйри отреагировала невозмутимо. — Нет, Хва — мой старший братик. — произнесла она с важностью и тут же попросила: — И не зови его бандюганом. Чонхо покраснел, качнув головой, и тут же ляпнул: — Ты офигеть какая красивая. И в этот миг один из взрослых всё же удосужился обратить на трёх малышей внимание. — Чхве Чонхо! — возмущённо вполголоса воскликнул Уён, наклоняясь к сыну. — Кому я говорил не сквернословить?! — Прости-прости, папка… — скучающе протянул Чонхо, наморщив нос, и, отворачиваясь, отвёл глаза. — И не "папкай" мне тут! — шикнул Уён, возвращаясь в спор с двумя другими мужчинами и ошарашенной воспитательницей, которая кажется впервые увидела столько симпатичных горячих мужчин, активно ругающихся меж собой. Трое детей ещё некоторое время постояли рядом, чинно молча и смотря на происходящее, прежде чем переглянуться и одними взглядами обменяться мнениями об этом "зоопарке", а потом Чонхо тихо заявил: — Они короче походу долго ещё будут решать. — и добавил уже заговорщицки, вынуждая Эйри наклониться к нему чуть ближе, чтобы услышать шёпот на ухо: — Пойдёшь с нами в замок? Есть что перетереть… — Я в деле. — кивнула Эйри, едва увидев детскую площадку вдали, похожую на замок, и уточнила: — Только… что значит "офигеть"? — Значит, "очень". — охотно пояснил Чонхо улыбаясь с гордостью и показывая, что переднего зуба у него уже нет. Стрельнув глазами в сторону отца, Чонхо первым сиганул в кусты и едва шурша листьями направился прочь. Эйри помялась на месте, неловко поглядывая на старшего брата, активно спорившего с незнакомыми дядями: всё-таки грустно было немного бросать его — он ведь всегда так переживал, когда она делала что-то "из ряда вон выходящее" и сетовал. Ну, прямо как настоящий старик… — Может, сбежим вместе? — хмурый Юнхо на правах старшего надул щёки и, приметив её колебания, заговорил старательно выражая серьёзность. — Я на тебе женюсь… — Для этого нужно иметь паспорт, — важным "всезнающим" тоном сообщила Эйри, вздёрнув изящный носик. — И деньги. — У меня есть деньги. — заявил Юнхо. — У меня тоже. — кивнула Эйри. После они замолчали, как бы не зная, что делать дальше, пока наконец Юнхо, покраснев до ушей, не решился схватить влажной ладошкой ладошку Эйри и отводя взгляд смущённо зароптал: — Тогда может… ну, его, потом просто купим этот папспорт? — его бурчание было таким очевидно милым, что Эйри на пару секунд будто бы задумалась, однако затем тут же усиленно закивала, азартно улыбаясь. И так незаметно, пока их "опекуны" спорили меж собой, двое ребятишек тихонько, но шустро направились прямиком к отдалённой площадке… — А где дети?!! Хватились пропажи трое незадачливых "отцов" только через несколько минут, а заметив отсутствие драгоценных малышей, — тут же бросились в погоню, оставляя удивлённую очарованную воспитательницу в несбыточных мечтах смотреть им вслед влюблёнными глазами…