Первая: Наказание на площади.

Жади и Лукаса тащили за руки люди дяди. Впереди шел он сам. Чертыхаясь и ругаясь, осыпая нерадивую племянницу, всевозможными проклятиями, на пару с ее любовником-неверным. Жади было страшно. В голове звучали предупреждения Зорайде и ее страхи, насчет наказания. А она, Жади не верила, в это все. Не верила что дядя сможет так с ней поступить, считая это дикостью и варварством, в нынешнее время. Чтож, былое ее положение, показывало и доказывало обратное. Смог да ещё как. Когда их только-только схватили, она вырывалась и умоляла их отпустить. Потом, поняв что это бессмысленно, принялась просить чтобы отпустили только Лукаса, а ее наказали. Но ее никто не слушал. И Жади смолкла, понимая что ее никто не слушает и не собирается слушать. Спустя какое-то время они остановились возле центральной площади Медины. Дядя Али наконец, повернулся в сторону "неверных". Он с презрением посмотрел на Жади. Жади, хоть и чувствуя свою вину перед дядей, не желала уступать. И исподлобья посмотрела на дядю, собрав последние остатки сил, и всю свою своевольность в перемешку с непокорностью. Дядя Али удивлённо посмотрел на нее. И с тем же презрением, только вдобавок с гневом, залепил племяннице пощёчину. Жади ощутила во рту, вкус желчи. А внутри ещё больший страх, чем был. Но взгляд она оставила прежним, к нему лишь добавились слезы и наверное минутная ненависть к дяде, к Марокко, к самой себе...даже к Лукасу. - "Несправедливо! Несправедливо!" - крутилось в голове Жади. Разве можно, бить и наказывать за то что сердце бьётся при упоминании Лукаса, в груди? Разве виновата она в том что, не может приказать сердцу любить другого, того кого навяжет дядя, если в сердце поселился Лукас? Почему дядя противится, почему идёт против судьбы? Разве это не судьба? Не мактуб? Разве не рука Аллаха, свела ее и Лукаса? Но, сказать это вслух она не могла. Ну и не успела. Их подвели к эшафоту, ну или помосту? Как это ещё назвать? Привязали к столбам, сорвали всю одежду. Ну дикость же! О, Аллах как страшно! И толпа собирается. Дядя Али был шейхом и имел друга, в лице судьи-шейха. Племянницу ему было жаль, несмотря на то что он был зол на нее. Она просто глупенькая, молоденькая девушка, запутавшаяся в этой жизни. Поэтому он попросил для нее меньше ударов. Судья согласился. За Лукаса дядя Али просить не стал. Не заслужил этот человек его милости и пощады! Пусть сам выкручивается, как хочет, если ему дорога его жалкая, никчемная жизнь! Толпа шумела и гудела, давно у них не было подобных зрелищ. Все затихли, как только стали зачитывать приговор "неверных". - Жади Эль Адиб, совершившей харам и прелюбодеяние с неверным, по неопытности и невнимательности, наказание в размере - 48 ударов плетьми! Приступить к исполнению, сей же час как только озвучится приговор! - вынес приговор судья Жади. - Неверному же, Лукасу Ферассу за обольщение и совращение мусульманки, по неопытности и незнанию, наказание в размере - 35 ударов плетьми! Приступить к исполнению сей же час, как озвучится решение суда и приговора, так как сеньор Ферасс является гражданином другой страны. Тут у Лукаса то-ли инстинкт самосохранения сработал, или же он просто почуял, что дело пахнет жаренным, вскричал. - Какая неопытность?! Какое незнание?! Да эта девушка сама ко мне пришла! Я ни при чем! Я не знал! - умоляюще вскричал Лукас, не обращая никакого внимания на Жади. Дядя Али чуть не схватился за сердце, услышав такую наглую ложь! У Жади молча потекли слёзы из глаз, ее любимый предал ее... -Ну раз так.. тогда Лукасу Ферассу, достанется - 25 ударов плетьми. - озадаченно закончил судья. - Приговор привести в исполнение! - опомнился он. Жади ошарашенно смотрела в сторону Лукаса. Тот явно был недоволен, но вырваться у него не было возможности. Первый удар хлёстко прилетел по ее спине. Второй, третий. И дальше полетела партия новых и новых ударов по ее спине. Лукас мучился значительно меньше. Как только его "наказание" было закончено, его отвязали и "палач" отошёл. Лукасу явно было больно и неприятно, спина "саднила" если так можно было сказать, но он боясь что его сейчас ещё как-нибудь захотят "наказать", постарался "смыться", как можно скорее. Однако, заметив это дядя Али, подозвал к себе одного из своих помощников и приказал схватить его, и спрятать где-нибудь. Через 15 минут, его оповестили что его приказ был выполнен. Сид Али же в это время с болью наблюдал за племянницей. На первом ударе она пронзительно вскрикнула, дальше же с каждым новым ударом крики затихали. Его сердце болело, однако он считал что физического наказания племяннице будет мало. Она хотела жить одна как бразильянки? Чтож, он не будет ей в этом мешать. На сороковом ударе он ушел. И толпа тоже медленно начала расходиться. Жади теряла сознание, глаза закрывались. Осталось ещё 8 ударов. Раз, два, три. Ещё несколько ударов. Через некоторое время, и она была отвязана от столба. Жади казалось что она сейчас умрёт. Но, жить - то хотелось. У Жади открылось второе дыхание. Путь к дому дяди - был ей заказан. Жади пошла туда куда глаза глядели. Боже, она голая, нагая, босая, без одежды! Как стыдно! Но идти надо было. Через минут 15, а то и 30, Жади дошла до бедного района Медины. Перед глазами все плыло. Кое-как Жади дошла до какого-то старого, обветшалого домишки. Возле него силы ее покинули. Жади, с кровоточащей спиной упала на живот, возле этого домишки. Под палящим солнцем, ее рубцы покрывались тонкой коркой. Было конечно больно. Но единственный вариант, облегчить боль - это, сейчас закрыть глаза и уснуть, а то и от стыда потерять сознание, так даже лучше. Солнце стало закатываться за горизонт. А к Жади стал подкрадываться сон. Солнце село, погрузив Фес и все Марокко в сон. Жади уснула.