Часть 6

      Чуть не проспала, однако. Но успела и ровно в девять была на ресепшне. И меня опять вызвала Пушкарева. — Вика, у меня есть к тебе деловое предложение, — начала она. — Да? — отозвалась я. Уволиться, что ли, попросит? Так я не против… Но Пушкарева удивила, конечно! — Да. Ты на сегодняшний день — самый исполнительный и добросовестный секретарь. Я предлагаю тебе вернуться сюда, в эту приемную. А Маша вернется на ресепш. — Это из-за Федьки, что ли? — нахмурилась я. — Нет. Это потому, что Маша не справляется. И она это сама понимает, так что… ну как тебе предложение? — Катя смотрела на меня… с надеждой! Ну нифига ж ее приперло! С чего бы? — Что насчет зарплаты? — Увеличивается на тридцать процентов. То есть будет равняться той, что была у тебя до ухода Жданова! — с готовностью сказала она, широко улыбнувшись. Вообще всё странно! — Ну что ж? Вовремя, ничего не скажешь, — протянула я, исподлобья глядя на нее. Нет, ну с чего бы такие плюшки? — А то я уже другую работу искать начала… — Давай подождем хотя бы до выхода из кризиса? — миролюбиво сказала Катерина. — Я тоже тогда уволюсь, скорее всего. — А потом куда? К Юлиане вернешься? — Да, наверное. Или в Питер поеду, там друг ресторан открывает, помогу ему. — Кать, конечно, я с удовольствием вернусь, — кивнула я, приняв решение. Ну не бросать же человека в явно затруднительной ситуации? — Только боюсь, что Машка мне яду в кофе подольет тогда. — А ты не оставляй свой кофе без присмотра. И мой заодно… — рассмеялась Катя. Юмористка, блин!       И тут до меня дошло, кому меня еще будут просить приносить кофе… — Кать, ты извини, но я спрошу… Это ведь не из-за Зорькина? — Нет! Совершенно точно нет! — она даже руками замахала в отрицательном жесте. — К тому же, он не пьет у меня кофе, так что общение сведется к рабочему минимуму. — Вот и отлично. Так что, мне прямо сейчас приступать? — Да, можешь приступать. Маша все равно еще не пришла. Она всегда опаздывает. — Ладно. Значит, она сразу на ресепшн? — Да, а ты — сразу сюда! — Окей, я мигом. Вещей у меня немного!       Я попросила Федю посидеть на ресепшне, пока Машка не подошла, и перебралась к Катерине. Заданий она мне сразу много накидала! Но так было даже интересней.       Тропинкина пришла в половине одиннадцатого. И была совершенно поражена, увидев меня за столом, который принадлежал ей. — Клочкова, а ты тут что делаешь? Не пойти ли тебе на свое место? — громко спросила она. На звук ее голоса выглянула Катя. — Маша, зайди, — сказала президент. — Кать, я это… в общем, проспала! — виновато улыбаясь, сказала она. Типа ну чего такого-то? — Прости, больше не повторится! — Надеюсь. Я жду…       Катя убралась назад, в кабинет, а Тропинкина злобно сказала мне: — Не думай, что ты меня подсидела! Вылетишь отсюда пробкой! — Иди, тебя президент ждет, — улыбнулась я ей. Да, за кофе и правда надо будет приглядывать, а то мало ли…       Через полчаса всё устаканилось: Машка вернулась на ресепшн, на меня даже не смотрела и вроде даже злиться перестала. Зорькин не бегал к Кате, зато пришел ее отец — он сегодня попозже, так сказала Катя. Сбегала им за чаем с пирожками. То есть за десертом из бара. Мне не сложно.       На обед я было собралась в столовую, но Катя попросила заказать ей и мне в кабинет. Ого! Начальство изволит кормить меня обедами и дружить? Ну, я не против. Я вообще мирная и дружелюбная, особенно в последнее время!       Конечно, обед был поводом Катьке никуда не вылезать, чтобы своих подружек не видеть. Оказалось, она случайно подслушала их разговор в туалете. Говорили о ней. И настолько услышанное Катерину Валерьевну впечатлило, что она решилась на кадровые перестановки, тем более что Тропинкина давно напрашивалась или на выговор, или на штраф. — Представляешь, Маша обвиняла меня в том, что я якобы загордилась! И что какой смысл был менять Воропаева на меня, если штрафы остались. И какая я после этого подруга… — Не знаю. — протянула я с ухмылкой, — по-моему, ты замечательная подруга. Иначе бы вообще их уволила!       Катя невесело рассмеялась: — А вот ты точно говоришь, как Воропаев! — Ну в данном случае я с ним солидарна! — Знаешь, я тоже прихожу к выводу, что Воропаев был прав, — печально вздохнула Пушкарева. — И к ним нужно применять жесткие меры. — Да ладно, Кать! — я махнула рукой. — Они всегда треплются. А тебя они любят. Просто завидуют. — Да, это и страшно! — Пройдет. И твой страх, и зависть их. Жалость гораздо хуже, поверь мне. — Да, они не могут поддерживать ровные отношения. Либо ругать, либо жалеть. — Женский коллектив, что ты хочешь? Да забей! Не придавай значения! Сосредоточься на себе! У тебя парень-то есть? — Нет. Не до того мне сейчас… — Вот и у меня та же фигня. — Именно сейчас я очень остро ощутила отсутствие крепкого мужского плеча, на которое можно было бы опереться. Почему-то вспомнился Сашка, хотя на него, по сути, никогда надежды и не было. Я была уверена только в том, что он при очередной встрече либо скажет пошлость, либо нахамит. На это надежда точно была! Нет, забыть его нафиг! Ну, хотя бы попробовать… — а я вот даже с бывшим мужем помирилась, теперь мы тоже друзья. С Федькой дружу. Со Степкой. А парня нет, да. А ты вот с Зорькиным дружишь, да? — Ну да. Только он ноет все время. На тему, почему Вика меня не любит. — Да я ж не знаю почему! — я заржала и развела руками. — Ну нету химии — и все тут! — А вот ему не понять! Он же уже при должности, при деньгах, и даже машину купил твою, чтоб тебя катать! — из Кати так и лез сарказм. — Да герой просто! — я рассмеялась. — Кать, он влюбился в картинку и старается ее дорисовать, как может. А я тут ни при чем. Пусть моделек катает. Им это нравится. — Он пытался. Но ему уже два раза отказали. — Вот Малиновский вернется, пусть даст ему пару уроков пикапа. — Малиновский? Нет, я не хочу, чтобы Коля был как Малиновский! — Не волнуйся, он не будет. Или будет, но лет через пять. А скорее через десять.       Мы посмеялись. — Он вообще-то здорово мне помогает. И в той истории с инструкцией…       Мы как-то по умолчанию сочли, что я в курсе — и всё. И не уточняли, откуда узнала. Может, потом как-то… — Угу. Просто отлично помог! Вместо того, чтобы убедить тебя рассказать все Жданову-старшему, что было бы абсолютно правильным решением и вывело бы тебя из-под удара Сашки, подбил начать свою игру и устроить сеанс финансовой ревности Андрею… — Я сама так решила. Но я тогда вообще плохо соображала, — признала Катя. — Сейчас жалею, что так поступила. Надо было действительно сказать Павлу. — Но сейчас зато нормально получилось. Даже если тут не останешься, после такой записи в трудовой тебя везде с руками оторвут. — Да, это несомненный плюс. А тут я не останусь. Потому что хорошо, сейчас Андрея нет, да и Киры. А когда они вернутся… — Да, без них как-то спокойнее, — соглашалась я.- Кира классная, но одна и та же тема измен Жданова уже напрягает. Ей бы пластинку сменить…       Вот так мы и нашли общий язык с Пушкаревой. И мне нравилось работать с ней! Она спокойная, без криков и закидонов. Поставила задачу — я выполнила. Всё! Никаких эмоций, кроме положительных!       Зорькин обошелся без помощи Малиновского, закрутил с Машкой. Федор приходил по этому поводу в печали, но печаль была недолгой, он показательно увлекся новой моделью. И Зорькин тоже ходил довольный, часто зависая около ресепшна. На столе у Машки начали появляться скромные букетики. И домой он её подвозил теперь, и утром привозил. Тропинкина цвела и пахла, хорошея прямо на глазах. Интересно, раскрутит его на свадьбу или нет? Мы с Федей даже поспорили. Я утверждала, что Зорькин струсит, а Федя в Николая верил. В итоге проиграли оба, только выяснилось это уже после показа. Гораздо позже.       Итак, на работе царила идиллия. Но ровно до того момента, как мы все осознали, что показ — уже через пару дней буквально. О нем напомнила Юлиана, ворвавшись на этаж с кипой смет и буклетов. И как-то сразу все забегали. Даже я! Потому что надо было и на производство сгонять — там проверить, брак или не брак. То в бухгалтерию, чего они там тянут. Конечно, Катя могла бы и сама, но как-то так получалось, что и меня слушали и делали так, как скажу. То есть как мне сказала Катя, у меня дар убеждения. В общем, бегали в поте лица. Даже женсовет напрягся. Пончева с кресла вставала, конечно, редко по причине беременности, но она на нем ездила! Благо только к Свете, которая сидела практически напротив.       Тропинкина тоже не бегала, она сидела на ресепшне, и в какой-то момент я ей даже позавидовала. Но ненадолго, потому что мне моя работа неожиданно понравилась. Никаких тебе любовей и страданий, я здорова и сыта, одета-обута на уровне вполне достойном модной компании, так чего еще желать? Правильно, ничего! По крайней мере, пока не свалю из «Зималетто»!       А еще Милко все-таки сшил костюмы секретаршам. И вот сюрприз — и мне тоже, хотя я к нему на примерки не ходила. И зря не ходила, потому что у меня, как оказалось, вырос бюст, зато в области талии и бедер я стала меньше. Но Милко даже не расстроился, просто предложил мне одну из стандартных моделей. И велел пройтись по подиуму. Прошлась. А он насупившись смотрел на меня. — Викуся, напомни мне, почему ты не пошла в модели? — Ты сказал, что я слишком толстая! — не стала щадить эго маэстро. — Но ты похудела! — А где-то наоборот поправилась! — хохотнула Тропинкина. — А вы что кудахчете, курицы?! — возмутился Милко. — Вот, учитесь у Вики!       И тут мне поплохело… — Это что, я их еще и учить должна?! — Должна! Это тебе наказание за то, что ты не работаешь у Милко!       Сказал, гад, гордо развернулся и ускользнул за портьеры! А мне отдуваться… — Вика, я была бы тебе очень благодарна, — сказала предательница Пушкарева и тоже поспешно покинула зал, только через дверь. Я осталась наедине с этими мымрами… — Ну что, Клочкова? Тебе сказали нас учить! — ухмыльнулась Кривенцова. — А мы будем как ты раньше — ничего не делать! — добавила Тропинкина. — Вот! устроим забастовку! — выдала Пончева. — И тебя накажут! — торжествующе добавила Локтева. — Угу, а показ завершится большим пшиком, компания не сможет отдать долги, и нас всех распустят… — мечтательно улыбнулась я. — Отлично, меня устраивает! Как раз есть несколько предложений о новой работе… — Девочки, вы что? Мы же Катю подведем! — напомнила Амура. — Да тут ничего сложного, давайте просто повторять, — вздохнула я. Пусть это будет замена фитнесу, на который я не хожу, ибо денег жаль. — А музыка? — Да плевать на нее. Думайте о том, что вам надо туда-сюда пройти. Как бабОчки мы с вами все равно летать не сможем, но гусЕницы тоже могут ползти, очень изящно при этом извиваясь…       Мы поржали, лед тронулся. И они начали повторять. Я, конечно, совсем не талант в смысле педагогики, но кое-что у них начало получаться. — И главное, когда на сцену позовут, вы за десять минут по тридцать грамм коньячку примите. Есть среди вас те, кто быстро пьянеет? — Нет таких! — ответила Света. — А… мне нельзя! — напомнила Пончева. — Значит, нельзя. Но у тебя и так нормально получается. Только улыбайся естественно, а не как будто ты схватки скрываешь!       Опять поржали… Короче, пропустили мы обед. Но меня выручили бутерброды в баре, а девчонок — домашние заготовки Татьяны. — Вик, ну как там у Милко? — спросила Катя, когда я притащилась уставшая на рабочее место. — Нормально. Завтра еще прогоним, но без нарядов. — Ну и хорошо. Никто не требует от них профессионализма. — Прогресс есть, все хорошо будет! — успокоила я. — У тебя как? Юлиана вас не замучила сметами? — Да вроде бы все решили, только Коля жмотится. — Так он деньги компании экономит! — Иногда чересчур… — вздохнула Катя. — Вик, иди домой пораньше, ладно? Ты выглядишь уставшей. — Спасибо, не откажусь. Ты, кстати, тоже не бодрячком, так что и тебе бы отдохнуть. — Завтра отдохну, основное скинули, — она мотнула головой. — Хочу сегодня вопросы с банками закрыть. — А, банки! Давай помогу.       И мы засели за платежные бумажки.       Следующий день был предпоказный. Все вообще стояли на ушах, особенно Милко. Только мы стояли на своих, а он на наших. Для меня этот день промелькнул в одно мгновение. Я со вчера еще не отдохнула. Что-то я уставать стала, надо бы спортом заняться, ослабла совсем. Зря, наверное, фитнес забросила…       Закончили мы аж в семь вечера. А мне на мобильный позвонила Кира. — Вика, привет. Ну как ты там? Держишься? — Держусь, Кир. Из последних сил. Суета перед показом — сил нет уже. — А ты на ресепшне много суетишься, да? — ехидно спросила она. — А, ты ж не в курсе. Кир, на ресепшне опять Маша, я в приемной президента снова. — Даже так… Подружилась, значит, с Екатериной Валерьевной? Какая ты молодец! — Да, что я молодец — это я в курсе. Спасибо на добром слове. Ты во сколько завтра приезжаешь? — Я ночью прилетаю. Утром буду в девять. — Ну вот и увидимся. Или тебя встретить? — Нет, не надо. Саша встретит. Пока, Вик. — Пока, Кирюш.       Катя с интересом слушала разговор. — С утра будет, да? — Ага. Кончились спокойные деньки… — Да уж… ну ничего, главное — показ, а там прорвемся! — А куда мы денемся? — я зевнула. — Пошли домой, Катерина Валерьевна! — Да, пошли. Зорькин вон уже Машу повез. — Да и остальные уже смылись. Начальников-то нет! — А я, значит, есть, и потому тебя задерживаю? — ухмыльнулась Катя. — Да ладно! Я тебя не брошу! Давай, мне еще такси вызывать! — Давай одно на двоих, я оплачу… Я бы подвезла, но машину в сервис забрали. — Я что, против? Я только за!       Уже перед тем, как лечь спать, я словила еще один звонок на мобильный. Мне позвонил Воропаев. — Вика, ты еще не спишь? — Сплю! — практически не соврала я. — Ну если говоришь, значит еще нет, и тогда ответь мне на вопрос: ты правда работаешь в приемной у Пушкаревой? — Правда. Спокойной ночи… — Не-не, погоди! А как так получилось? — Однажды она вызвала меня и сообщила, что поскольку я — самый исполнительный, ответственный и дисциплинированный работник, то она хочет нас с Тропинкиной обратно поменять. И я согласилась. Уже три недели как работаю. — А я почему об этом не знаю? — А тебе зачем? — Ну как зачем? Ты бы могла мне что-нибудь интересное рассказать, как там дела в компании! — Да к показу готовимся. Какие еще могут быть дела? — Вика, не разочаровывай меня! Ты знаешь, что я хочу услышать! — А ты знаешь, что я хочу сказать. Сказать? Я могу! — выбесил, гад! — И что же? — Спокойной ночи.       Я вырубила телефон совсем. И на домашнем трубку сняла и положила рядом. Ну его нахер, этого Воропаева! Да всех Воропаевых вместе взятых и по отдельности!       Хорошо, что будильник у меня теперь был механический. Прозвенел вовремя!