1.

Любовь и боль — это одно и тоже? Конечно, чего Абди сомневается! После боли всегда шло счастье, а счастье — любовь. Неважно, что любовь сопровождалась кровью и синяками. Это следы черезмерной и сильной, вековой любви. Разве Дана бы сделала ему больно? Нет, она его любит, но по своему. Щелчок. Удар. Затылок Абди вновь и вновь ударяется об стену, из-за непослушания. Снова. Снова стук. Снова удар. На этот раз по щеке. Рука Даны небрежно отрезвляет Абди, придавая ему больше боли. Да, она его любит, сама так говорит. Называет нежно, и за непослушание наказывает. Прекрасно, прекрасно. Щека Абди горит в агонии. Этот ад был похож на сладкую пытку. Сладкую, потому что от единственного близкого человека в его жизни, а пытку, потому что боль. Боль всегда его сопровождала. С малых лет. Дана хватает Абди за плечо, царапая его своими ногтями. Какая эта по счету рана за этот день? Неизвестно. Но Абди наслаждался этой болью. Она была глотком свежего воздуха для него. Как правило, за ним шли "объятия", больше похожие на пытку. Но мы говорим про то, что происходит сейчас. Сейчас. Сейчас, с плеча абда течёт алая кровь, окрашивая в свои краски его тряпку, заменяющую ему одежду. Кровь была сладка как сахар, говорила Дана. Когда Дана охватила смуглого юношу в объятья, то он не дышал. Было слишком много крови. Слишком. Она не успела. Она его любила слишком по своему. Слишком.