10. The importance of literature

      Рампо, поддерживая Рюноске руками, усадил его себе на колени. Перед ними лежала раскрытая книга — детективный роман, в котором рассказывалось о нескольких ужасных убийствах молодых женщин, ставших мишенью серийного маньяка. И Рюноске был поглощён этим текстом.       Сам он не мог прочитать его, поэтому Рампо взял на себя эту обязанность. Изображения голосов персонажей в его исполнении заставляли ребёнка хлопать в ладоши.       Рюноске не улыбался, но это было и к лучшему, Рампо знал это. Он не возражал против того, что у ребенка было несколько особенностей, как и у всех в ВДА. Было ожидаемо, что они вырастят эксцентричного ребенка.       И действительно, Рюноске был таким маленьким и милым, кто мог ему в чем-то завидовать?       Даже когда он проявлял нетерпение и дергал страницы, потому что Рампо просто читал недостаточно быстро, это было скорее мило, чем раздражающе. Рампо не мог удержаться от смеха, когда Рюноске лепетал в книгу, предлагая свои собственные детские выводы.       — А! — воскликнул он, указывая на слово на одной из страниц.       Рампо прищурился и наклонился, глядя на страницу — без очков чтение было той ещё проблемой. «Торт». Либо Рюноске не знал, что оно означает, либо считал, что торт имеет какое-то отношение к женщине, которую сейчас «разделывают, как свинью», либо жаждал сладостей.       Самым верным объяснением было то, что он не знал, что это значит, но детективу нравилось верить, что это были его выводы. Рампо был уверен, что этот ребенок станет гением дедукции!       ***       Как оказалось, Рюноске любил читать с Рампо.       Каждый раз, когда они заканчивали книгу, он требовал следующую, доставая одну с крайней стопки, которую Рампо держал на своем столе, чтобы нескучно было отлынивать от работы.       Однако громкие, эмоциональные, эффектные голоса, которые он изображал, привлекали внимание.       Джуничиро и Наоми присоединились к ним. Разыграли ещё несколько сцен и отвечали голосам Рампо, что бесконечно радовало Рюноске.       Единожды они столкнулись с тем, что он чуть не заплакал, ведь Джуничиро притворился, что убивает Наоми. Это не стало проблемой: Наоми легко успокоила его, заверив, что она на самом деле жива и в полном порядке. К большому разочарованию Джуничиро, Рюноске отказался принять от него какие-либо утешения из-за ужасного преступления — причинения вреда Наоми. Рампо пришлось прервать чтение, чтобы унять хохот — таким смешным было выражение чистой муки на лице Дзюнъитиро, когда его отверг ребенок. И не просто ребенок, драгоценный для Джуничиро, а — его слова, не слова Рампо — «крошечный, маленький злодей из фильма ужасов, ребенок-демон». Да, Ода был не слишком доволен этими описаниями…       Рампо, по-видимому, слишком долго молчал по мнению Рюноске. Ребёнок развернулся, встал, опираясь на грудь Рампо, а затем резко дернул его за волосы.       — Ау! — чуть не взвизгнул Рампо, свирепо глядя на малыша, который выглядел совершенно безучастным ко всему происходящему. — Чего ты хочешь, маленький ужас?       — Кни! — фыркнул Рюноске, снова указывая на книгу.       — Книга? — переспросил Рампо. Глаза его взбудораженно загорелись.       Обычно речь малыша представляла из себя быстрый лепет с бессвязными звуками и «папа» исключительно для Оды. Они, конечно же, работали над тем, чтобы помочь ему узнать больше слов, но обучение нередко затягивало, ведь Ода не желал перегружать ребёнка, осознавая, как мало тот произносит и так. Конечно, Рюноске лепетал, как и все дети, но это было в ограниченных случаях, обычно дома с Одой, или, что ещё реже, в ВДА.       — Кни… — повторил Рюноске со значительно меньшей уверенностью.       — Да, она самая! — обрадовался Рампо, подхватывая Рюноске на руки и обнимая. Наоми безмолвно ликовала, целуя Рюноске в щёки, а Джуничиро побежал рассказать о радостной новости всем остальным.       Рюноске оказался совершенно сбит с толку. Он только что пытался убедить Рампо прочитать ему ещё одну историю, а вместо этого его осыпали лаской! Не читали! Конечно, когда Рампо прижал его к груди, а Наоми стала зацеловывать его лицо, это перестало быть проблемой, мысли о книге вылетели из головы.       Джуничиро совсем скоро вернулся с Одой, Куникидой, Йосано и Фукудзавой с Кенджи на буксире.       — В конце конов, да что случилось? — воскликнул Фукудзава. — Джуничиро-кун убеждал, нечто срочное.       Глаза Рампо сверкнули.       — Рюноске сказал своё второе слово! — улыбнулся он.       Для большинства людей не было бы большим событием второе слово ребёнка, но случай Рюноске был исключительным.       — Боже мой! — рассмеялась Йосано. — Это повод для празднования! Я начала бояться, что ребёнок просто не научится говорить…       Каждый посчитал своим долгом, радуясь за малыша, высказывать что-то хорошее и поздравлять Рюноске и друг друга.       Ода (несмотря на то, что умирающим от гордости отцом здесь был именно он) встал в стороне с блестящими глазами и выражением незамутнённого облегчения на лице.       Рампо передал Рюноске Йосано и приблизился к нему. Спросил, приподняв бровь:       — Ты в порядке?       Ода выпрямился и, улыбаясь, кивнул.       — Да, да, я просто… — он прервался, глубоко вдохнул. — Я просто так счастлив. Я очень боялся, что после всего, что ему приходилось видеть в детстве, он просто не сможет функционировать, как все обычные дети его возраста, и это… Это прекрасно. Я люблю его, несмотря ни на что, и я бы сделал всё, что в моих силах, чтобы дать ему лучшую жизнь, но другие люди… Другие дети, с которыми он ходил бы в школу, запугивали бы его, и, возможно, он возненавидел бы меня за это, и я… Я просто не мог представить, чтобы стал делать потом, а теперь…       Ода оборвал себя резким вздохом.       Рампо успокаивающе погладил его по плечу.       — Эй, Ода, — его тон был очень мягок. — При том, как сильно ты его любишь, при том, как сильно его любят все остальные, он не может вырасти, чувствуя что-либо, кроме абсолютного обожания с нашей стороны, просто поверь, — Рампо прочистил горло и сделал свой голос более бодрым: — А теперь я сбегаю и принесу торт с надписью «Вторые слова ребенка»! Хочешь чего-нибудь?       Ода тихо рассмеялся, расслабляясь.       — Нет. Нет, спасибо тебе!