28-29. Illness that seeps within the bones

      Гин обняла колени руками, пытаясь затолкать поглубже подступающие рыдания.       Чуя, толкнув дверь, прошёл в её комнату и присел на кровать рядом. Раскинул руки. раскрывая объятия, в которые она тут же с готовностью бросилась. Мужчина мягко погадил её по спине, стоило ей прижаться к его груди, и тихо зашептал утешения на ухо, слегка раскачиваясь. Гин, вцепившись в него и спрятав лицо на его плече, тихо плакала.       — Всё будет хорошо, милая, — ласково заверил он, целуя её в макушку. — Всё будет хорошо.       — Н-но Рю… — всхлипнула она, пытаясь прижаться к Чуе крепче.       — С Рю всё будет хорошо, моя маленькая, — успокоил он тихо. — Я приготовлю нам что-нибудь перекусить, мы позвоним Осаму и узнаем, что там происходит, а потом будем делать все, что ты захочешь, остаток ночи, хорошо?       Гин кивнула и встала, чтобы последовать за Чуей в гостиную, все еще цепляясь за него.В духовку поставили заранее приготовленное тесто для печенья, Чуя пощёлкал таймером на духовке и уселся на диван, пристраивая Гин поближе к себе, чтобы позвонить мужу.       — Осаму, что обстановка? — спросил он сразу же, покрепче обнимая девочку и поглаживая её по плечу. По ту стороны слышались безостановочные стенания Оды, Куникиды или их обоих сразу.       — Не сказал бы, что хорошо, — отозвался Дазай. — Рюноске на искусственной вентиляции лёгких, и врачи не говорят нам, что происходит, — Чуя обвил дочку друзей руками, зажимая телефон плечом. — Как Гинни? Как дети?       — Гин держится, — он чувствовал взгляд девочки на себе. — Детей я оставил с Коё. Ацуши умолял меня рассказать, что происходит, но я просто не смог.       — Я понимаю, — отозвался Дазай. — Я с Одой, но звонил Рампо, и они должны приехать проведать вас.       — Спасибо. Люблю тебя. Я перезвоню, хорошо?       — Я тоже тебя люблю, детка, поговорим позже.       Чуя снова сосредоточился на Гин. Она, свернувшаяся на его руках в пледе, казалась подавленной, и это не было странным. Он мягко погладил её по волосам, снова пытаясь утешить. Гин снова прижалась к его груди, будто пытаясь спрятаться. Как будто это могло бы помочь…       — Хочешь чего-нибудь? — продолжая поглаживать её по спине, уточнил Чуя.       Гин покачала головой, ближе прижимаясь к нему.       ***       Когда Рампо и По прибыли, они были гораздо более расстроенными, чем обычно.       Рампо был бы полон энергии, шутил бы, оставляя По управляться с ним. Сейчас, однако, он просто присел на диван рядом с Гин и откинул голову на спинку. По не мог усидеть на месте, вместо этого убежал на кухню, чтобы хлопотать над печеньем, которое только что приготовилось в духовке, раскладывая его на решетке остывать, а затем перекладывая не в силах остановиться даже на мгновение.       Его голос был ненормально высоким, когда он позвал Чую:       — Слышно что-нибудь из больницы?       Они с Чуей неплохо ладили на почве общих интересов, Накахара даже помогал ему с его акцентом в произношении японских слов, но в этот момент в нём совершенно не осталось никакой энергии.       — Ничего нового, — ответил Чуя. — Осаму сказал, что он на аппарате искусственной вентиляции легких, и они не сообщают, когда он очнётся.       Рампо обнял Гин.       — Всё ясно, — пробормотал По, наконец, выходя с несколькими печеньями на тарелке и несколькими стаканами молока, поставил их на журнальный столик, прежде чем, наконец, осторожно присесть на один из стульев рядом с диваном. — Нехорошие новости…       Чуя подавил желание огрызнуться, что и без того они все уже знали, какая эта грёбаная новость была ужасной, что чёртовы медицинские работники, которым Ода и Куникида доверили жизнь своего ребёнка, даже не могли быть уверены, что произойдёт, и… Он едва сдерживался, снова и снова повторяя себе, что вымещать всё это было бы несправедливо по отношению к Эдгару.       — Они знают, сказали, что случилось? — спросил Рампо.       — Осаму передал, что врачи не объясняют, что происходит. Может, нужно провести ещё какие-то тесты, — ответил Чуя, нервно поводя плечами. — Кажется, нам просто придётся… Ждать.       Если бы Ода мог, он бы забил сам себя камнями.       Он пожалел, что не заметил этого раньше. Рюноске был вялым и испытывал проблемы с дыханием в течение последних нескольких дней, жалуясь на неясное ощущение в голове с болью в груди. Как родитель, Ода чувствовал себя полным идиотом. Он думал, что это просто насморк, но ничего не мог с этим поделать, так как у Рюноске не было температуры. Чёрт возьми, Куникида даже упомянул, что беспокоится о Рюноске, и Ода отмахнулся от него, сказав не переживать по пустякам. Какой из него отец?! Он отнесся к очевидным признакам серьёзной проблемы как к пустяку, и теперь Рюноске расплачивался за это…       Дазай поспешил в больницу, чтобы поддержать их, потому что и Ода, и Куникида были настолько измотаны, что ничего не воспринимали правильно. Он, уточнял детали, медицинские записи и все остальное с медсёстрами, а затем поворачивался, чтобы донести до них всё, хотя, честно говоря, был так же обеспокоен, как и они.       Ради бога, Рюноске было восемь лет! Он был ребёнком. Ещё даже не двузначные цифры в возрасте, а он уже лежит полумёртвый на больничной койке на грёбаном аппарате искусственной вентиляции легких!       — Одасаку, эй, — позвал Дазай, крепко обнимая друга. — Всё будет хорошо. Всё обойдётся. Маленькая пиявка крепче, чем кажется.       Ода издал сдавленный звук, который был чем-то средним между всхлипом и смешком.       Он всегда, всегда называл Рюноске своей маленькой пиявкой, потому что… Чёрт, он даже не мог вспомнить, почему. Он просто улыбался потому что это всегда заставляло Рю смеяться, этот тихий, хриплый звук, который даже не был похож на обычный смех, но всегда сопровождался его неловкой, аккуратной улыбкой, от которой сердце Оды каждый раз таяло.       Дазай вскоре ускользнул от Оды, оставив его наедине со своими мыслями, и сел рядом с Куникидой. Он положил руку на колено мужчины и натянуто улыбнулся ему.       — С твоим ребенком все будет в порядке. Я знаю это.       Куникида даже не смог ответить внятно, просто кивнул головой и потянулся, чтобы сжать руку Дазая. Мало того, что он чувствовал себя абсолютно несчастным из-за того, что Рюноске так сильно страдал… Чувствовать вообще было ужасно.       «Твой ребёнок» от Дазая сделало легче, потому что Куникида был в ужасе от того, что его будут рассматривать в лучшем случае как приёмного родителя, а в худшем — как «парня отца Рюноске». Он просто хотел свернуться калачиком и кричать, плакать и умолять, чтобы его сын жил, но, черт возьми, он даже не был уверен, может ли он сказать, что этот малыш — его сын…       ***       Врач, наконец, вышел из комнаты, в которой они держали Рюноске, с мрачным выражением лица. Дазай, который в этот момент расхаживал по залу ожидания, сразу же замер, глядя на него. Ода и Куникида мгновенно вскочили на ноги. Куникида схватил руку Оды и слегка сжал ее, прежде чем заговорить.       — Ну что, доктор? — спросил он надтреснуто.       — Мы провели несколько анализов, и, похоже, что ваш сын, — доктор глубоко вдохнул и, казалось, был не слишком доволен тем, что произносит, — родился с редким врождённым пороком сердца, стенозом митрального клапана.       Ода уткнулся в плечо Куникиды. Дазай обошел его с другой стороны и положил руку на его спину.       Доктор не стал дожидаться, пока они спросят.       — Стеноз митрального клапана — это когда митральный клапан сердца не открывается должным образом, что вызывает проблемы с притоком крови к сердцу, — объяснил он. — В конечном итоге это привело к закупорке и застою, который ухудшил его симптомы и в конечном итоге привёл к тому, что он откашлял значительное количество крови и потерял сознание.       — Почему мы не знали раньше? Почему педиатр этого не заметил? — глухо выдавил Ода Куникиде в плечо.       — При общем обследовании врачи обычно не проверяют это, потому что, опять же, это невероятно редко. Как правило, он развивается позже в жизни, но вашему сыну не повезло родиться с ним, — ответил врач. — Теперь можете войти и увидеть его. Сейчас он под препаратом, но скоро должен очнуться. Нам нужно будет провести еще несколько анализов, чтобы определить правильный курс лечения.       Доктор толкнул дверь в палату, жестом приглашая их войти.       Дазай провёл Оду и Куникиду в помещение, помог устроиться на стульях по обе стороны кровати Рюноске, прежде чем выскользнуть из комнаты с телефоном.       — Привет, детка, — прошептал он. — Прости, что звоню так поздно, но у нас наконец-то есть диагноз.       Он услышал шорох на том конце, когда Чуя сел, а также несколько голосов, которые, как предположил Дазай, принадлежали Рампо, По и Гин.       — Ну? Что происходит, с ним всё будет в порядке? — спросил Чуя, звуча гораздо более настороженно.       — Доктор говорит, что это стеноз митрального клапана, а это значит, что у его сердца проблемы с перекачкой крови, — пояснил Дазай.       — О боже, бедный ребёнок… — ахнул Чуя. — Что это значит? Что будет дальше?       — Я… Пока не могу передать ничего конкретного, — вздохнул Дазай.       — Гребаные врачи… — пробормотал Чуя. — Не могу быть понятнее ни в чём, чёрт возьми!       Дазай рассмеялся тихо. Это было очень в духе Чуи.       — Я уверен, что они делают всё возможное, родной, — усмехнулся Дазай. — Я пойду посижу с Одасаку и Куникидой, я перезвоню тебе, когда мы узнаем больше, хорошо?       — Хорошо, — сказал Чуя, часть тепла ушла из его голоса. — Люблю тебя.       — Я тоже тебя люблю, — ответил Дазай.       Сбросив вызов, Дазай вернулся в палату.       Ода и Куникида совершенно одинаково цепляясь в ладошки Рюноске, как будто он мог ускользнуть от них, уложили головы на матрас, наконец-то уснув.       Дазай устроился на одном из стульев в углу, готовясь к еще одной долгой ночи.

Visiting hours!

      Рюноске явно готов был бегать по всему отделению от возбуждения, но обезболивающие, которые ему давали, заставляли его находится в состоянии постоянной дрёмы. Говоря честно, он спал чаще, чем когда-либо.       В один из немногих дней, когда в часы посещения отцы не застали его спящим, Ода сидел рядом и читал ему главу из его любимой книги.       — Отец, — начал серьёзно Рюноске, нахмурившись, что было гораздо проще теперь, когда его отключили от аппарата искусственной вентиляции. — Дядя Рампо читает лучше.       — Чт-т! — оскорблённо запнулся Ода. — Я не знаю, как именно делает твой дядя, и вообще, какого чёрта… — взгляд Куникиды, устремлённый прямо на него, вопил «не ругайся при ребёнке», и Ода кашлянул. — Какие еще голоса я должен сделать для книги о серийном убийце?       — Я не знаю, спроси дядю Рампо, — вздохнул Рюноске, отворачиваясь, и если бы Ода не растил его с младенчества, он мог бы подумать, что ребёнок невероятно обижен.       Их разговор прервала распахнувшаяся дверь, и на пороге палаты появился Чуя, который держал за руку Ацуши. Мужчина улыбнулся, приветствуя Оду и Куникиду, и подтолкнул Ацуши вперёд, другой рукой прижимая к себе пакет практически размером с его сына.       — Рю-у-у! — воскликнул Ацуши, запрыгивая на кровать с широкой улыбкой. — Я слышал от отца и папы, что ты нездоров, и мне всегда становится лучше, когда я вижу тебя, поэтому я решил, что тебе нужна компания!       Рюноске слабо кашлянул в кулак, слегка потянув за трубку капельницы, но ему удалось неловко улыбнуться Ацуши.       — Я уже чувствую себя лучше, спасибо тебе, Ацу, — заверил он, протягивая руку, чтобы похлопать Ацуши по ладони.       Ацуши не выглядел полностью убежденным, но он все равно снова улыбнулся, затем повернулся к Чуе и протянул руки. Чуя передал массивный подарочный пакет с мягкой улыбкой.       — Ты хочешь, чтобы я помог тебе открыть его? — спросил Ацуши с широко раскрытыми жёлтыми глазами. Рюноске кивнул, что и нужно было Ацуши. — Я попросил отца и папу купить несколько твоих любимых закусок, так как в больнице их, вероятно, не будет, — объяснил он, показывая пакеты с чипсами в любимых вкусах Рюноске и его любимые напитки. — А это, чтобы тебе было веселее!       Ацуши с гордостью продемонстрировал две игры: Animal Crossing New Horizons и Splatoon two. Оба для Nintendo Switch.       Которого у Рюноске не было.       У Гин был один, на который она накопила и купила сама, и который она иногда позволяла Рюноске одалживать.       — Я-я ценю твои старания, Ацу, но у меня нет… — начал Рюноске.       — Ой! Я пропустил шаг, — фыркнул Ацуши, растерявшись. Из сумки он достал серый Switch Lite, на его лице отразилась гордость: — Я какое-то время копил карманные деньги, чтобы купить себе такую, но когда я услышал, что ты плохо себя чувствуешь, и папа сказал, что ты какое-то время побудешь в больнице, я не хотел, чтобы ты скучал, поэтому решил, что тебе это нужно больше!       И Ацуши улыбнулся так солнечно, что совсем не казался разочарованным. Рюноске был уверен, друг был больше счастлив от того. что сделал подарок ему, чем если бы получил тот же подарок сам.       Ода был в шокирован.       — Серьёзно? — тихо спросил он, отведя Чую в сторону.       Чуя кивнул.       — Я даже не понял, что это было. Когда мы добрались до кассы, он просто вытащил пригоршню наличных, примерно годовой запас своих карманных денег, и положил всё это туда.       На больничной койке Рюноске действительно, кажется, был на грани слёз, когда забирал коробку у Ацуши.       — Спасибо, Ацу, — выдавил он почти что со всхлипом. — Ты хочешь поиграть со мной?       Ацуши нетерпеливо кивнул, устраиваясь на кровати рядом с Рюноске, чтобы поиграть в Animal Crossing.