Часть 7

Вова привез девушек на базу. Дарина еле перебирала ногами, поэтому брат заставил ее почти полностью опереться на себя, легонько приобняв Айгуль за плечи другой рукой, он еле дошел с ними до комнаты. Там сидел связанный Марат, нервно дергая ногой, рядом с ним курил Зима, а на кресле напротив скрестив руки Турбо, пытался выяснить что случилось, когда они ездили в «Снежинку».  Турбо вскочил, когда вошел Вова и усадил на кресло Айгуль, которая явно прибывала в состоянии полнейшей апатии. Она безэмоционально смотрела перед собой, словно все перед ней было размытой дымкой. Марат дёрнулся в ее сторону, сев перед ней на колени.  — Развяжи его… — попросил Вова, и Зима наклонился к рукам Марата. — Надо отвести девочку домой.  Валера буравил взглядом еле стоящую на ногах Дарину. Всё остальное словно исчезло. Девчонка выглядела так, словно вот-вот упадёт замертво. У нее дрожали руки и дергались кончики пальцев, глаза медленно закрывались и открывались, а ноги подкашивались, от чего ее качало и она постоянно заваливалась на брата.  — Валер, помоги, — попросил Вова.  Турбо подорвался с места, он аккуратно обхватил девушку за талию, закинув ее руку себе на плечи. Ее ноги подкосились, голова безвольно повисла, тогда он легко поднял ее, придерживая под коленями.  — Что случилось? — спросил Валера, заглядывая в лицо девушки, он опустил ее на диван. Ее ресницы дрожали, пальцы подрагивали, а губы безостановочно шептали: «извини». — Вов? Что произошло?  Марат, сидя на коленях перед Айгуль, заглядывал ей в лицо. Даже на него девочка никак не отреагировала, она уставилась в какую-то точку заторможенно моргая. Марат на сестру взглянул, сжал губы и нахмурился…  — Ты можешь побыть пока с ней здесь? Ей сейчас нельзя домой, родители… с ума сойдут. — Конечно, — ответил Валера. Его взгляд постоянно возвращался к лицу девушки. Кровь. Все ее лицо было залито кровью. Словно ее купали в ней прямо в одежде.  — Марат, — обратился Вова к младшему. — Отведи Айгуль домой. Потом надо сходить в больницу.  — Ее били? — тихо спросил Валера, выпрямляясь, не сводя взгляда с Дарины. Она постоянно вздрагивала и дрожала, свитер на ней был растянут и порван в некоторых местах, на плече Валера заметил сине-фиолетовый синяк. Его руки непроизвольно сжались в кулаки.  — Да... — услышал Валера. Ему тут же захотелось перестрелять их всех. — Она едва стояла на ногах, когда они… привели ее.  Вова куда-то ушел. Зима вышел из комнаты вслед за ним, наверное перекурить. Марат повел Айгуль домой. А Валера остался с Дариной.  — Извини. Извини.. — повторяла она, сквозь беспокойный сон. — Не надо… отпусти…  Валера намочил ткань чистой тряпки, обтер лицо девушки. Кровь не смывалась, оставляя красные разводы на ее светлой коже.  — Дарина? — он берет ее за руку, пальцы не прекращают дрожать, когда он сжимает ее ледяные ладони. Девчонка не реагирует.  Турбо смотрел на девушку немигающим взглядом, сколько, он не знал. Лицо ее вскоре стало таким умиротворенным, казалось, что она умерла, но поднимающаяся грудная клетка, заставляла откинуть эти мысли подальше. Вахит скуривал уже третью сигарету, хмурился и мотал головой, когда начинал думать о плохом, он заходил в комнату и выходил, мотаясь туда-сюда. Валера тянется к пачке, чиркает спичкой о коробок, разжигая пламя. В голову лезли не самые приятные мысли, ведь это была Дарина, та боевая девчонка, не следящая за языком, та которая сама пробьет фанеру кому хочешь. 

***

Открывать глаза было неприятно, взгляд отказывался фокусироваться на чем-либо, тусклый свет лампочки и вовсе слепил. Болела каждая мышца, каждая косточка, каждый сантиметр тела. Она попыталась приподняться, с трудом и с жутким гулом в голове ей удалось просто сесть и откинуть голову на спинку. Она в подвале, на базе, значит где-то и братья… Сколько пролежала неизвестно, во рту пересохло, в ноздрях запеклась кровь, мешая вздохнуть. Дарина провела ногтями по щеке, соскабливая ее.  — Слушай, че там с ней было то, по итогу? С Айгуль этой, — голоса доносились из спортзала, раздавались эхом в полупустом помещении.  — Да, хрен знает, — эту картавость, Дарина узнает, даже чувствуя себя на грани смерти. Зима. — А если ее там расчихвостили? Я так считаю, если младший с ней ходить будет, я ему руки не подам, — пришлось поднапрячь слух, чтобы уловить голос Турбо и расслышать весь диалог. — За такое отшивают, если по уму. Брат не брат, пофиг вообще. А то потом про всех наших, скажут, что помазки. Про всю улицу. Понимаешь? Нормальные пацаны с чистыми должны ходить… — Да, понятно, — безэмоцинально ответил Зима. — А Дарина?  — Что Дарина? — не понял Турбо.  — А если они и ее… ты и Вове тоже руки не подашь? И ее избегать будешь? Турбо ответил ему что-то, но что, Дарина не услышала…  Стиснув зубы девушка поднялась с дивана, перед глазами все расплывалось и качалось, ватник, что укрывал ее, сполз с плеч. Шаркая, она направилась к выходу, дрожащие пальцы вжимались в стену, чтобы не упасть. Сейчас она хотела увидеть маму, обнять ее. Потом и братьев.. Турбо и Зима повернули голову на звук шагов, Дарина шла медленно. Она застыла в дверном проеме, потеряв на секунду опору.  — Ты куда? — Валера спрыгнул с насиженного места, приближаясь к девушке, позволил ей опереться о себя. — Домой… хочу. — Хочешь, чтобы родители с ума сошли, увидев тебя в таком состоянии? — прервал Вахит. Дарина знала, что прав он. Мама и папа в ужасе будут. Отец суетится начнёт, в милицию позвонит, скорую вызовут. Нет, сейчас им знать о ее состоянии не нужно.  Слова Валеры, которые она услышала, были ей неприятны. Но думать об этом, даже физически было тяжело и она продолжала опираться на него, иначе просто упала бы не устояв на ногах.  — В больницу надо, — решил Валера.  — Не… не надо.  — Надо, надо. Мало ли перелом где или ещё что хуже.  Сил спорить не было. На нее аккуратно надели ватник и Валера поднял ее на руки. 

***

В больнице были и Марат и Вова. Ухо младшему перевязала Наташа, медсестра, которая в прошлый раз здорово помогла с Вовой. Старшему она и от крови лицо протерла и раны обработала.  Валера нашел Вову быстро. Он обнимал кудрявую медсестру за талию, сидя на стуле. Маратик дремал на скамейке, возле кабинета. Турбо кашлянул, когда страший на него внимание обратил, сначала нахмурился, что помешали, потом на лице беспокойство появилось, когда он сестру на руках супера заметил.  Дарина снова потеряла сознание. Может быть от боли, может от потери крови. Валера ее конечно не раздевал, но надеялся, что открытых ран на девчонке нет.  Наташа ужаснулась, увидев Дарину, каталку привезла и Турбо уложил на нее девчонку. Вова все же решил позвонить родителям, только с утра, чтобы сейчас в больницу не рванули. Врач осмотрел Дарину, на теле у нее синяков куча, но руки, ноги и ребра все целое. Ей поставили сотрясение и ушиб мозга легкой степени.  Ее переодели и оставили в палате. Турбо больше к ней не пускали, как и братьев. Врач прописал ей полный покой. У Валеры однако трясучка началась, вот влезла, смелая. Героиня. А если бы ей ребра сломали или серьезную черепно-мозговую получила…  Валера с Маратом и Вовой ничего не обсуждали.   Братья домой вернулись, Вова пока объяснил, что Дарина у подружки. А потом с Маратом разговаривал – насчет Айгуль… Не должен он ходить с ней, иначе пацаны не поймут… 

***

Дарина провела в больнице почти четыре дней. В первый день она не жаловалась, потому что ей предоставили полную тишину, а голова болела жутко, любой громкий звук пульсацией отдавался. Мама с отцом утром ее навестили. Диляра плакала, держа дочь за руку. Дарина не особо понимала, что Вова им наплел, но переживали родители знатно. Отец велел теперь из школы только с кем-то обязательно возвращаться. Если он не сможет, значит либо Вова, либо Марат обязаны и плевать отцу, что за дела у них могут быть.  Наверное, предполагала девушка, Вова сказал, что напали на нее. Валеру брат представил родителям как спасителя сестры, что он ее и от бандитов спас и на руках до больницы донес. Валера тогда явно не понимал почему Вова его героем выставляет, не он ведь спасал Дарину, не он к домбытовским за ней ездил… Но девушка все равно благодарна ему была, хоть и слова его про Айгуль не забыла.  На второй день ее уже стало тошнить от всего: от больничного света, от жесткой кровати, от ужасной больничной еды и одежды. Она даже мечтала вернуться в школу. Юлька ее навещала почти каждый день, сплетни новые приносила. Лилька странно себя вести стала, на подружек своих вякает, про Турбо ни слова никому не сказала больше. Дарине не было за нее обидно. Ей вообще плевать на нее.  Валера тоже приходил. Два раза. На третий день принёс ей жвачки «Turbo», что девушка посчитала ироничным. Она вспомнила, как в тот день, после драки в ДК она стырила у него жвачку из кармана. У Турбо была жвачка турбо, тогда она уловила в этом иронию и ей это понравилось.  — Я хотел спросить… — замялся вдруг Валера, когда сидел с ней в палате, сложив руки на коленях. Его взгляд метнулся к глазам Дарины. Валера обдумывал все это уже несколько дней, он хотел узнать правду. Для него это было важно.  — Спрашивай, — подтолкнула девушка.  — Там в кафе… Тебе… сделали что-то? — он сжали руки в кулаки, что бы ненароком не сделать чего. Если она скажет «да»… он разобьет тут все.  — Конечно! — воскликнула вдруг девушка, нахмурившись и закинув в рот жвачку. Валера начал злится. — Если ты не заметил, то этот придурошный меня головой о стенку долбанул, — она указала пальцем на перевязанную голову. — Я думала, что помру прям на месте. Кровищи столько было! Он ещё и пинал меня. Синяков за всю жизнь столько не было. Вот же мразь, а. Девушка сложила руки и глянула на Валеру. Ей бы было очень больно. Ведь если бы ей правда что-то сделали, она была уверена, что Турбо ушел бы, узнав об этом. Он бы никогда больше не приблизился к ней. Но… он правда бы не подал бы руки ее братьям? Валера ничего ей не ответил. Но Дарине показалось, что он облегченно выдохнул, а мышцы лица расслабились. Потом он рассказал ей немного о парнях, оказалось, что многие спрашивали о ее самочувствие. Лампа особенно часто.  На третий день Валера пришел с Зимой. Вахит, словно ещё один старший брат все причитал, что надо было быть аккуратнее – девка же. Но вместе с нотациями, он ей горячие перемячики принёс, за что получил неловкие объятия. Не потому, что он ей нравился и было неловко обнимать его, а потому что тело болело даже приподняться, поэтому как смогла, так и обняла.  Дарина тогда взглянула на Валеру, ему явно не понравилось, что ее тонкие запястья обвиты вокруг шеи Зимы. Однако он промолчал. Про поцелуй они так и не говорили, хотя Дарина часто об этом думала. Все случилось так быстро, немного неловко, но горячо. Она часто касалась губ кончиками пальцев, вспоминая, какие мягкие у Валеры губы, какие горячие у него руки и как шикарно он целуется.  Дарина устала лежать в больнице. За четыре дня, что она провела тут, уже довела всех. Сначала, она начала по больнице гулять, потому что скучно, хотя ей запретили вставать, потом упивалась вместо здоровой каши, пирожками, которые ей приносили почти всей гурьбой универсамовские пацаны, затем стащила у какой-то женщины из соседней палаты книжку, тоже, потому что скучно было. Вову заставила песни ей на гитаре сыграть, хотя на часах поздно уже было. Она даже домашку всю сделала, которую ей Юлька передавала. Марат только грустный ходил, про Айгуль сказал, что она из дома не выходит, с ним почти не общается… Дарина переживала за девочку. Как бы не сотворила чего…  А затем ее наконец выписали на пятый день. Прописали ей покой, здоровое питание и ещё постельный режим примерно на три дня. Справку ей для школы дали, с продленным на еще пять дней больничным. Дарина, если бы не провела вечность в больнице, то рада была бы отгулу от школы. Однако ей так надоело всё, что она на следующий же день выписки на учебу вышла. 

***

День в школе, однако, обещал быть скучным, Юлька не пришла, умотала куда-то с родителями по семейным. Инна Викторовна, учительницы физики, была, наверное, того же возраста, что и их школа. Здание ещё наверняка вокруг нее строили. Она говорила тихо и монотонно, Дарина удивлялась, как Вика Федотова, отличница и гордость школы вообще понимает, что говорит физичка. Хотя по физике у Викуси всегда были пятерки, списывать она никому, никогда и ни за что не давала, конспект идеальный, все выделено и подчеркнуто, все контрольные всегда сданы на отлично.  Дарина пыталась не уснуть, сидя на четвертой парте. Она вообще не понимала ни слова. Девушка почесала заживающую царапину на переносице. Сидящий рядом Витька и сам уже клевал носом, как собственно и весь класс, кроме Викуси разумеется. Девушка отсчитывала минуты до звонка, она жутко проголодалась и собиралась на большой перемене зайти за ватрушкой и стаканом чая. Вот и зачем она вышла сегодня на учебу? Дарина решила, что пожалуется маме на головную боль и оставшееся время больничного с гордостью проведет дома. К тому же и Юльки несколько дней не будет. Она так одна закиснет совсем.  Когда звонок наконец прозвенел, девушка закинула так и не открытую тетрадь в рюкзак и выскочила из кабинета, легко толкнув Вику плечом. В столовой уже собирались голодные школьники. Она перекусила и раскисла. Уже хотелось свалить домой, когда уроки закончатся на часах уже будет пятый час и темнеть резко начнёт, опять идти сжимая в кармане перочинный нож, достался который ей от Вовы, давно ещё, когда он только начал учить ее защищаться. Отец ее забрать сегодня не сможет, он работает, празднование его юбилея он решил перенести, потому что считал, что дочь его должна быть полностью здорова.  Братья? Она не знает, может быть Маратик встретит ее. Он пока ещё тоже должен быть на уроках. Дарина, однако, верила в свои силы, но только когда понимала, что может. Например, если утырков один или два, они тощие и лишь выглядят дерзко. Другое дело, когда их четверо или больше, крупные, на машине, а вдруг ещё и с оружием. Как те, домбытовские. Дарина вздрогнула и попыталась перестать вспоминать тот ужас, который они пережили.  Марат в основном приходил за ней в такое время, если уроки у него заканчивались раньше или если пацанские сходки намечались чуть позже. После просьбы отца, младший, как и старший брат, обещали, что встречать будут всегда. Но Дарина знала, что такое может быть только по возможности. Девушка допивала чай, когда к ней за стол опустился младший брат в компании Андрея. — У тебя ещё сколько уроков? — спрашивает Марат, опустившись рядом с сестрой.  — Два, — ответила Дарина.  Марат качает головой:  — Я не смогу, у нас сходка в четыре.  — Я не удивлена. Сама дойду, не парься. Не первый раз, — отмахивается девушка. Она встает, и несёт пустой стакан на стол с грязными тарелками. Марат и Андрей следом. Она хотела сказать, что сейчас Вова в Универсаме за старшего, так что причины «смерть матери» или «траблы с ментами» не особо обязательны, можно добавить ещё и «встреча сестры, которую не так давно похитили и избили». Но подумала, вдруг и сама справиться? У них эти сборы, считай как работа для взрослых, хочешь – не хочешь, быть надо, иначе влетит от главного.  — Может свалишь? У меня ещё инглиш и всё, вместе домой. Скажи, что голова болит, у тебя справка, отпустят. Это предложение звучит заманчиво, но Дарина итак слишком много прогуляла по литре, а литру она вообще-то любила. Но точнее она не прогуливала, конечно же, а «балдела» в больничке, ей никак нельзя уходить. Хотя у нее и правда есть справка. Но любимый урок хочется посетить. — Я итак много пропустила, ниче не расклеюсь. Дойду как-нибудь.  Марат задумывается, кивает сам себе, но мысль свою не озвучивает. Он салютует сестре и они с Пальто идут на второй этаж.  Дарина с горем по полам отсиживает русский и литру. Всё, точно отсидит больничный дома. Даже на пропуски плевать, у нее в конце концов справка. А руссичка, которая и литру у них ведет, она женщина понимающая. В раздевалке куртки остались только дестях и одиннадцатых классов, учителя почему-то их всегда задерживают до темноты. Весной это не проблема, темнеет позже, но зимой становится сложнее, в нынешние то времена. Она быстро надевает куртку, шапку и заматывает шарф на шее. Из секретного кармана в рюкзаке перекладывает в карман куртки перочинный ножик, сжимая рукоять, сразу становится дышать легче. Однако стоит ей выйти из раздевалки, как дорогу перекрывает высокий парень.  Дарина узнает в нем одиннадцатиклассника, Таира Енелеева. Он останавливается возле нее, грозно возвышаясь. Лично, они никогда не говорили, да даже знакомы не были. Юлька рассказывала, что Таир состоит в какой-то группировке, но в какой Дарина не могла вспомнить, Марат иногда ее упоминал. Что-то там на «Х», и вроде, они самые жесткие.  — Привет, кисуня, тебя проводить? — растягивая слова, спрашивает он. Пройти не дает, перекрывая проход, крупные руки в карманы брюк прячет и губы в улыбке растягивает. Зубы у него пожелтевшие от сигарет, брови густые и щетина покрывает пол лица. Выглядит он если честно даже старше одиннадцатиклассника.  — Нет, — Дарине удается прошмыгнуть мимо него, выходит со школы, пытаясь затеряться в темноте, скрыться во дворах, но Таир следует за ней. — Миңа авыр түгел, сынма. Прогуляемся?  — Нет.  Он догоняет ее, хватая за рукав куртки, тянет на себя, пытаясь прижать Дарину к стене дома.   — Отпусти, — дёргается девушка.  — Да ты не брыкайся так, ахмак, — он скалится, улыбка у него злая, а взгляд темных, почти черных глаз, ничего хорошего не предвещает. Он руки ее перехватывает, нож выпадает из пальцев, и остаётся в кармане, когда Таир сильно сжимает ее запястье. Вспомнились слова Юли, что Таир всю жизнь смешанными единоборствами занимается. От него она точно не отобьется, вот и приплыли. — Меня Якудза зовут, а ты Дарина, в десятом учишься.  Ее неосознанно берет дрожь. Он про нее знает… А про братьев знает ли?  — Я с Универсамовскими, — твёрдо говорит она.  — Вот как? — он хмыкает, по-прежнему сжимая ее руку, которую она уже не чувствует. Синяки наверняка останутся, ещё прошлые не зажили, а уже новыми обзавелась. — А с кем конкретно ходишь?  — С Турбо, — тут же отвечает она. Лицо Таира никак не меняется, он не бежит, не морщится. Словно ему вообще погоняло Валеры ни о чем не говорит. Хотя Турбо и не скорлупа, он к старшим приближенный, они с Зимой супера их знать должны. Притворяется может?  — Мин моны хәтерләмим, син уйдырма ясыйсыңмы, ә, кисунь? — ее тошнит от его близости, от прозвища, которым он не называет, от его татарского. И деться ей некуда совсем… Она уже молится готова, лишь бы пришел кто. Но Маратик и Вова на сходке, Вахит, Валера и остальные универсамовские тоже… Никто сейчас даже мимо не пройдет, всех уже родители забрали наверняка. — Нет, возьми проверь, — Дарина никак не может удержать себя от дерзости, это все из-за паники.  Якудза хмыкает, его сальный взгляд скользит по ней сверху вниз. На переносице останавливается, где царапина у нее заживает, потом на ногах, в тонких колготках. От этого ее ещё больше тошнит. Сердце бьется в груди загнанной птицей, пальцы подрагивают. Она не позволит ему себя тронуть, пусть убьет лучше, главное чтобы не посмел ее честь забрать. Она хоть и одна тут, боится правда, но не покажет ни за что.. С более слабым Коликом она не справилась… Что же с этим-то делать?..  — Я поверю тебе, киса. Но если обманула, тебе придется ходить оглядываться, — угрожает он. — Но Турбо, знать не знаю.  — Так будем знакомы, — раздаётся за его спиной и Дарина тут же облегченно выдыхает. За Таиром стоит Валера, он откидывает недокуренную сигарету в сторону, прячет руки в карманы и взгляд с Якудзы не сводит.  — Ты что ли, Турбо? — хмыкает Енелеев,  догадываясь кто перед ним и оглядывая Валеру.  — Девчонка со мной, руки убрал.  Таир хоть и не торопится, но запястье Дарины все же отпускает. Рука у нее уже посинела без притока крови, остались крупные красные следы от грубых пальцев. Она по стеночке отходит от Енелеева и прячется за спиной Валеры.  — А теперь вали к своим, и к ней не приближайся, — говорит Турбо. Дарина боится, как бы Таир сейчас не накинулся на Валеру, потому что знает, чем Якудза занимается и исход может быть плачевным…  — Да брось, егет, — Таир не сводит взгляда с Дарины, убрав руки в карманы, достаёт пачку сигарет и закуривает. Он подходит к Валере ближе, останавливаясь на расстоянии вытянутой руки и выдыхает сигаретный дым ему прямо в лицо. — Если у тебя с ней серьезно всё, я ухожу. А если так, кувыркаешься просто, может она и нахер не сдалась тебе, посимпатичней найдешь. А эту мне…  Дарину передергивает от его слов. Вот как пацаны про девушек говорят, как про футбольный мяч, поиграл, дай и другим. Словно она «не чистая», словно ее по кругу пускают, будто бы она общая…  — Она – моя, усек? — ответил Валера, Дарина видела, как напряглись его плечи, а венка на шее запульсировала. — Вали я сказал, тут наша улица. Таир обвел их взглядом, а потом хмыкнул.  — Увидимся в школе, киса.  — Син аның янына килсәң, үтерәм, — крикнул ему Валера. Дарина не ожидала, что Турбо с Таиром на татарском заговорит. Таир недобро обернулся на него, но промолчал и скрылся за углом дома. Стоило ему исчезнуть из виду, как ноги у девушки подкосились и он рухнула на колени, прижала руки ко рту, задрожав всем телом.  — Ты чего? — тихо спросил Валера, присаживаясь рядом с ней на корточки, отвел ее руки от лица, чтобы она взглянула на него. — Он тебе сделал что-то?  — Нет, — она качнула головой. — Руку только сжал сильно.. — Пройдёт, — Валера берет ее запястье, подогнув рукав куртки, смотрит на появляющееся темные пятна и качает головой. — Пойдем, он ушел, — он поднимает ее, как пушинку. А Дарина с места не двигается, в глаза ему смотрит.  — Я… думала он с тобой что-то сделает, — тихо говорит она.  — А что бы он мне сделал? Тут улица наша, его бы огрели потом…  — Он единоборствами занимается и с хадишевскими ходит, — говорит она, вспомнив наконец его группировку. — Но он если б кинулся, я бы нож ему в спину воткнула, вот, — Дарина показательно достаёт из кармана заточенный ножик и машет перед лицом Валеры. Она не лукавит, говорит как есть. На защиту близких она готова даже с голыми руками пойти. А Валера ей близким стал, хочет он того или нет, она бы убила за него.  — Ты че? — Валера распахивает удивлённо глаза, поглядывая на нож. — Ты..  — Убила бы, — она опускает голову, чувствует, что плакать начинает. Молча обнимает Валеру, обвив его торс руками и уткнувшись носом в грудь. Рядом с ним, она слабая сразу какая-то. Эмоциональнее что ли сразу становится. Простой девочкой. Он замер, и все же медленно обнял ее в ответ, сжав тонкую талию. Она чуть поворачивает голову, спрашивает: — А ты откуда здесь?  — Марат попросил встретить тебя, и Вова меня отпустил. Я только подходил, заметил, как тебя этот прессует, — отвечает ей в макушку Валера.  — Спасибо… — она поднимается на носочки и в щеку его целует, задержавшись возле его губ.  — Прости.  Дарина думала, что ей показалось. Она чуть отодвигается от него, чтобы заглянуть ему в лицо. Однако сейчас все было взаправду. Валерий Туркин, известный как Турбо, пацан, который живет по законам улицы, по понятиям. Только что, прямо сейчас извинился. — Пацаны не извиняются… — мямлит Дарина ошарашено. — Но я никому не скажу. А за что ты извиняешься? — не понимает она.  — За то, что спросил тогда, в больнице. Мне важно было знать…  — Этот утырок просто избил меня, — тихо отвечает девушка.  Валера долго молчит. В глаза ей смотрит. Кажется, обдумывает что-то, у него желваки на лице двигаются.  — Я бы не смог, — вдруг говорит он, сжимая руки на талии Дарины.  — Что «не смог»? — Я очень много думал об этом, пока ты была в больнице. Я не смог бы уйти от тебя, даже если бы… что-то сделали.  Девушка впадает в ступор от услышанного. Нет, такого быть не может. Валера готов был наступить себе на горло, поступиться своим принципам? Случись с ней что-то, смог бы он на самом деле быть с ней? Смог бы целовать ее, прикасаться к ней, спать с ней? Дарина, если честно и как бы грустно не было, сомневалась в этом. Но его слова трогают до глубины души. Главное, что с ней ничего не случилось, Валере не пришлось бы… жить с этим. И ей его слов с лихвой хватает, хотя это даже никакое не признание в любви. Это больше. — Я тебя люблю, — шепчет она ему в губы и целует.  Она готова всегда признаваться ему в этом, готова любить его за них двоих. Главное, чтобы он рядом был и жив. Валера на поцелуй отвечает, положив руку ей на затылок и накренив ее шапку. А потом он отстраняется, обхватывая ее лицо руками и прижавшись лбом к ее лбу.  — Я так чертовски влюблен в тебя, это безумие, — сказал он ей и снова поцеловал.