Глава 9

      — Помнишь Симону Уильямс? Вернее, что писали о ней в газете? Я недавно напоминал тебе, — дождавшись кивка от друга, Армин продолжил, — я уверен, что похитили её изначально для одной цели. Вероятно, девушка сопротивлялась слишком агрессивно или же сделала что-то такое, что не позволило бандитам сделать её проституткой. Поэтому позже нашли её труп, а не её, обслуживающую клиентов. Если Фукуда была посговорчивее Симоны, её могли оставить в живых и отправить «работать». Именно за этим воруют всех девушек изначально. Сыграла ли она по правилам или нет — мы не знаем. Но можем понять это, пообщавшись с женщинами в борделях крупных городов. До которых сможем дотянуться, конечно. Эта экскурсия просто до невозможного нам выгодна. Можем считать, что нам повезло. Просто так встречаться они с нами не будут. Так что мы скажем, что кому-то из нас с тобой нужны их «услуги». Оплатим и попробуем разговорить их.       — А не слишком ли вы юные для этого? Не привлечёт ли это лишнее внимание? — поинтересовалась Микаса.       Эрен почесал затылок, едва переваривая то, что им предстоит сделать.       — А это я уже узнал. На самом деле, в некоторых семьях это не редкость. Бывает даже, что родители сами оплачивают посещение борделя своему сыну-подростку. В любом случае, не думаю, что вопросы о педофилии должны волновать тех, кто принимает похищенных против воли девушек как работниц. Нам бы только придумать, как не привлечь внимание наших учителей. Узнать бы, в каком составе мы вообще поедем и как сильно за нами будут следить. Но по одному ходить точно нельзя. Во-первых, кто-то растеряется, — едва заметно кивнув головой на Эрена, Армин пожал плечами, — и не сможет задать всех вопросов. Во-вторых, опасно кого-то оставлять на произвол судьбы. Так что нам придётся выходить втроём, а это само по себе может заставить учителей искать нас более активно.       — Ну все знают, что мы ходим везде одной упаковкой. Так что… Наверное, это не будет проблемой? Как раз для учителей будет странно, если кто-то из нас останется, а кто-то уйдёт, — Йегер нахмурил брови, продолжая размышления. — Могут решить, что мы поссорились, например.       — Ты прав, — быстро отреагировала Микаса.       — Больше всего я надеюсь, что с нами не будет Ханджи. Она-то уж точно быстро сложит все пазлы. Никто кроме неё не знает, чем мы занимаемся. Кого угодно другого мы можем убедить в том, что просто гуляем, как обыкновенные подростки. Главное — сильно не задерживаться, — Арлерт задумался о чём-то и устремил взгляд в окно.       — А если Ханджи успела уже кого-то предупредить? Например, наших учителей? Она ведь могла сделать это из-за того, как повёл себя Эрен, — сжав губы в тонкую линию, Аккерман встретила взглядом Йегера, прищурившись, и он тут же стушевался и потупил взгляд в пол. Если бы он догадался ранее… Ситуация была бы сильно проще и надёжнее.       Армин вернулся к разговору и поднял руку в примиряющем жесте:       — Могла. Но предлагаю сильно не паниковать, а просто стараться быть осторожнее. Исходя из ситуации, мы придумаем более убедительное оправдание, почему мы ушли. В конце концов, на каникулах будет день рождения Эрена, и это тоже отлично сыграет нам на руку. Давайте пока решим, как достать деньги. Я буду заниматься с теми, кто не справляется с учебной программой, чтобы подготовить их к экзаменам. Эрен, когда тебе снимут гипс?       — Через десять дней.       — Мика, поможешь ему? Поищите по соседям. Кому-то понадобится гулять с собакой или разобраться с садом. Лучше не оттягивать: когда снимут гипс, останется совсем мало времени.       Аккерман кивнула прежде, чем Арлерт договорил.       Эрен протяжно вздохнул и, не глядя на Микасу, сжав кулаки, продолжил сверлить взглядом пол. Он снова почувствовал себя беспомощным и бесполезным, не способным самостоятельно для дела даже небольшую сумму денег заработать. С наибольшей вероятностью, что бы они ни нашли, он действительно не справится один. Сейчас он словно немощный старик, за которым требовалось присматривать и ухаживать. Вдруг она думала, что Эрен ни на что не способен? Что теперь постоянно придётся помогать ему? А если она и вовсе не хотела работать почти за двоих, но молчала, потому что он её друг? Мама всегда говорила, что он должен быть настоящим мужчиной: самостоятельным, храбрым и сильным. С раннего детства она просила Эрена помогать ей по дому, накрывать с ней на стол, забивать гвозди, развешивать вещи. Даже отправляла его в магазин одного со списком продуктов, пока сама пристально следила на расстоянии за его безопасностью. Именно воспитание и привело его к тому, что у него сейчас есть друзья, одна из которых в данный момент готова протянуть руку в ответ.       Микаса осторожно, но уверенно накрыла своей мягкой ладонью его кулак, и пальцы Эрена медленно разжались, плечи опустились, а сам он наконец выдохнул, быстро кивнув Армину в ответ.

***

      В зале для единоборств школы Сигансины стояли двое: Йегер и Аккерман. Когда Эрен тихо отворил прикрытую дверь, то был абсолютно не удивлён, что Мика стояла там в планке после тренировки совершенно одна. Мистер Закариас всегда разрешал ей это и отдавал ключ, если само занятие ей казалось недостаточно продуктивным. До травмы Эрен молча оставался с ней, отжимался или подтягивался, чтобы размять мышцы. Иногда, недовольные поражением одного из них, они боролись до полного изнеможения, пока пульсация в руках и ногах не приводила к сильному непрекращающемуся тремору. После оба лежали в позе звезды на соседних матах, не соприкасаясь, и в такой же тишине разглядывали белый потолок или большое окно с облезлой голубой краской, через которое в сумерках было видно вырисовывающуюся блёклую луну на фоне сизого неба.       Йегер прочистил горло и озвучил свою просьбу.       — Ты уверен, что стоит сразу пытаться давать нагрузку на предплечье? Прошло слишком мало времени. Тебе только гипс сняли на днях, — с беспокойством в голосе спросила Микаса.       — Я же не собираюсь сразу на соревнования. Я хочу начать тренироваться понемногу. Чем дольше перерыв, тем сложнее вернуться в строй. Сама знаешь, — пожал плечами Эрен. — К тому же, лучше начать с тобой, чем с кем-то, кого не волнует моя травма.       — Ты пытаешься сказать, что я буду тебя жалеть?       — Я не это имел в виду… Да брось, ты наверняка сама хочешь.       — Хочу, чтобы ты повредил руку, пока всё ещё не восстановился и продолжаешь ходить на реабилитацию к доктору? Ошибаешься. Тебе лучше повторить те упражнения, которые он посоветовал, — выражение лица Аккерман всё ещё оставалось стальным и непреклонным.       — Я их повторю. Но всё-таки предлагаю нам провести лёгкий спарринг. Мне нужно почувствовать динамику движений боя, — Йегер нервно улыбнулся, стараясь разрядить обстановку. — Ты лучше всех знаешь, как правильно подстроиться под ме… ситуацию.       Микаса на мгновение замерла, взвешивая его слова. Её глаза искали в его взгляде признаки легкомыслия, но нашли лишь искреннюю просьбу о помощи.       — Хорошо, — наконец сказала она, сдаваясь перед его настойчивостью. — Но первый признак боли или дискомфорта, — и мы прекращаем. И только легкие движения, Эрен.       — Согласен, — сразу ответил он. — Спасибо, Микаса.       Они расступились, занимая позиции на мате. Микаса внимательно следила за каждым его движением, готовая в любую секунду остановить тренировку. Эрен же, испытывая каждый сустав, каждую мышцу, пытался их снова почувствовать.       Так они начали, осторожно и взвешенно, Эрен вновь исследовал границы своих возможностей. Несколько проигранных боёв подряд, несмотря на то, что он замечал, как она пропускала его удары и делала паузы, погрузили его в отчаяние. В какой-то момент он перестал верить в свои силы. Его рука отвлекала ноющей навязчивой болью, не давала ему сосредоточиться и успокоиться, и он упустил ещё один приём. Микаса через мгновение остановилась, прервав поединок, и отошла от него на несколько метров.       — Что случилось? — раздражённо спросил Йегер, сократил расстояние между ними, наклонил голову и заглянул ей в глаза, постепенно восстанавливая дыхание.       — Я вижу, что ты не настроен продолжать, Эрен. Давай закончим и оставим на следующий раз, — осматривая его с головы до ног, чётко произнесла Микаса. — Побереги силы, нам сегодня ещё работать в доме Драйсов.       — Да… Ты права, — стиснув зубы, признался он, усмирив порыв поспорить. — А что нам на сегодня ещё осталось? Мы же почти всё посадили и поставили.       — Ещё не всё. Остались цветы. И убраться нужно, — Микаса на минуту задумалась. — Как считаешь, мешки и тряпки мы должны купить?       — Я всё принесу, у меня есть, а ты иди. Начинай сажать цветы, уборка вся на мне. Ты и так слишком много вначале за меня делала. Я же не старик… Теплицу надо тогда ещё заодно проверить и закрепить, если разболталась где-то. Закончишь раньше меня — отдохнёшь.       Аккерман недовольно прищурилась, встретившись с Йегером взглядом:       — Не буду я сложа руки сидеть. Отдохну, когда вся работа будет сделана.       — Ты полторы недели носила все тяжести вместо меня! Копала землю, ставила доски! Гвозди забивала, болты прикручивала! Блядь! Да я же тебе всё это время только инструменты подавал и плёнкой акриловые стёкла обшивал… И то… Держала эту плёнку ты, пока я пару раз молотком стукнул! — Эрен закатил глаза, вскипая, и стукнул по своему лбу, накрыв большой ладонью почти половину лица.       — Я это делала, потому что у тебя травма. Тебе надо восстановиться как следует и только потом нагружать себя. Постепенно. К тому же… Если ты получишь ещё одну травму, я продолжу тебя побеждать. Как сегодня.       Йегер медленно выдохнул и убрал руки в карманы, стараясь при этом не давить на левую, потому что та всё ещё напоминала о себе. Последнее, что ему хотелось, это быть беспомощным ещё дольше и опять напялить этот ужасно неудобный гипс.       — Как же ты меня бесишь… — бросил он и в эту же секунду одёрнулся и попятился. — Встретимся у Драйсов, — развернувшись к выходу из зала, быстро ушёл прочь.

***

      За небольшим заборчиком у дома, в котором они работали, Эрен увидел макушку Микасы, что-то неторопливо делающей в саду. Как только он отворил калитку, то почти сразу увидел ровные ряды прямоугольников с высаженными цветами из ящика с рассадой.       — А что ты сажаешь? — спросил Йегер, разглядывая Аккерман, а если быть точнее, то её красные перчатки и косынку, прячущую блестящие в этом закатном освещении волосы.       — Примулы и фиалки. Не знаю, какого цвета, но они в любом случае будут красиво друг друга дополнять, — Микаса внимательно рассмотрела идеальные линии, обрамлявшие дорожку к главному входу, словно решила проверить, что не пропустила ничего важного.       — Тебе миссис Драйс показала как?       — Нет, она только рассаду мне дала. Я сама знаю, как это нужно делать.       — У тебя даже это получается безупречно, Микаса, — румянец очень быстро и незаметно появился, и так же стремительно сошёл с его лица, пока он переваривал свой порывистый комплимент, который выпалил, не задумываясь. Привыкнув к вкусу этого слова, он поднял уголок рта.       — Спасибо, — она скромно улыбнулась только губами, но, поджав их, почти сразу снова погрузилась в работу.       — Как только проверю теплицу, я приду. Научишь меня?       — Зачем тебе учиться сажать цветы? — не поднимая глаз, спросила Аккерман. — Не думала, что тебе такое интересно.       — Ну а почему бы и нет? — Эрен пожал плечами. — Ты умеешь делать даже это, вот и мне не помешает. Когда-нибудь пригодится, наверное.       — Как хочешь. Как твоя рука? — забеспокоилась Микаса, вспомнив инцидент со спаррингом.       — Всё нормально. Дело было не в ней, я просто… испугался, что не смогу вернуть форму. Она болит не так уж и сильно. Ох и вмажу я Жану когда-нибудь за все эти мои страдания!       — А зачем ты вообще спорить с ним полез? Хватит уже поддаваться на провокации! — После недолгой паузы реакции от Эрена не последовало, и Микаса продолжила: — У тебя получится вернуть форму, если будешь беречь силы и перестанешь относиться к своему телу так беспечно. Слушай его сигналы, и тебе будет проще. Перестань игнорировать боль, чувствуй её, следи за ней и аккуратно занимайся. Впереди поездка и каникулы, потренируемся.       — Каждый день? Мне очень важно собраться хотя бы к летним соревнованиям.       — Да, каждый день. Только не отлынивай.       — Не буду. Спасибо.       Когда Эрен вернулся к Микасе, они почти в полной тишине продолжили высаживать оставшуюся рассаду по другую сторону от дорожки, ведущей к входной двери. В этот момент Йегер почувствовал какое-то приятное тепло от этого процесса, словно цветы были его собственными, и он занимался ими для себя. На часы он забыл о цели, для которой они работали, а после, когда они вместе убирали участок, он и вовсе перестал осознавать, что это чужой дом. Появилось какое-то странное ощущение, которому он не отдавал отчёта, что всё окружающее его так правильно, так гармонично. То, что Микаса в этот момент была рядом, в сердце отзывалось каким-то трепетом и уютом, и это чувство не было похоже на атмосферу в родительском доме. Это что-то совсем иное, прокравшееся в его душу недавно, захватившее и проникающее во все моменты, когда его подруга детства, ничего не меняя в своём поведении, переворачивала его отношение к своим поступкам. Стоило ему немного разозлиться на неё, как несколькими часами ранее, сразу становилось как-то совсем неуютно на душе. Эрен совершенно всерьёз залюбовался её трудолюбием и талантом, которых раньше не то что бы не замечал, скорее не восхищался настолько искренне. Он всё ещё завидовал, но эта зависть приобрела иные очертания, словно ему хотелось приблизиться к этому совершенству, и он уже начал верить в то, что это возможно.

***

      Каждое утро, в котором Эрен Йегер не видел снов, немного расстраивало его. Он не хотел терять связь с тем мифическим миром, сошедшим с каких-то неизвестных ему фэнтезийных книжек. Что, если эти сны настоящие? Об этом думать тревожно и даже боязно. Он мог и хотел рассказать о своих мыслях Микасе, но всё больше терял смысл этих разговоров. Видения растворялись и ускользали, как будто, ударившись тогда головой, он сам уничтожил возможность их запоминать, причём для обоих. Словно вселенная поспешила его заверить, что он всё это время заблуждался и верил в невозможное. Йегер искал хотя бы какую-то информацию в сети Интернет за отцовским компьютером, снова и снова закрывая бестолковые сайты. «Реинкарнация? Параллельные миры? Ха, да это же глупости! Это придумали любители идиотских эзотерических книжек, которые берут из каждой религии и мифа понемногу и формируют свой собственный магический мир, где всё закономерно и связано!». На этот несуществующий «голос разума» он хотел было отозваться и поспорить с ним, но аргументов никаких так и не нашёл.       Сумма, которую назвал Армин, была собрана всеми троими аккурат к поездке. Микасе удалось заработать чуть больше, помогая мистеру Закариасу учить детскую группу по рукопашному бою. Она не стала хвалиться, тем более что Эрену врач полноценные тренировки не разрешал.       — Ну что? Готовы отправиться в путешествие по борделям Эльдии? — тихонько произнёс Арлерт заговорщическим голосом, словно это действительно было единственным, что его интересовало в экскурсии по институтам и университетам его родной страны.       — Я не помню, чтобы растила тебя таким, — разочарованно произнесла Микаса и хмуро уставилась в окно автобуса, в который все втроём уже уселись рядом.       Аккерман единогласно уступили место у окна, Армин сидел у прохода, потому что его укачивало в поездках, а Эрен устроился посередине.       — Он всегда был извращенцем, всё нормально, — пожал плечами Эрен. — Чем планируете заниматься до первой остановки?       Армин моментально отреагировал:       — Постараюсь уснуть хотя бы ненадолго, чтобы в гостинице быть бодрым. Силы ещё пригодятся.       — Я почитаю книгу. А ты, Эрен? — отозвалась Микаса.       — Я не знаю, рука ноет, так что я пока рассматриваю разные варианты.       — Можешь на меня сложить, я не против, — сказала Аккерман и сменила выражение лица с обычного я-Микаса-Аккерман-без-эмоций на какое-то нечитаемое, но очень приятное и успокаивающее.       Армин почти подскочил на месте:       — Фу, ребята, ну хотя бы не при мне! Оставьте свой флирт для этого вашего рукопашного боя, а лучше — прямо до самих соревнований.       Микаса неожиданно для самой себя покраснела. Её лицо лишь на мгновение выдало остальным какое-то смущение, и она сразу прикрыла его рукой, делая вид, что чешет глаз.       — Ой! Армин! Да что ты такое несёшь… Флирт — это что-то романтичное, да-да, как «Сумерки» или «Дневник памяти». А я эти отвратные фильмы смотреть не буду больше, даже не просите. Мне эта тематика не интересна даже под пытками. И вообще, когда ты последний раз смотрел хороший боевик? Они хорошо мотивируют, между прочим. Ты так халатно относишься к своей физической подготовке… Что, если это пригодится для дела? Если нужно будет кого-то нагнать или, наоборот, убежать…       — С каких это пор ты стал повторять Микасины тирады о важности здорового тела и спорта? Эрен, ты вообще в себе? Ты что с ним сделала, Микаса?! Ой, зря я тебя попросил с ним на работу ходить… Плохо на него влияешь. Даже слишком! Если брокколи с собой в школу таскать будет, я вообще сознание потеряю на месте! — Армин так опешил, что перебил, хлопая глазами и разглядывая друга.       — Подожди, Армин. А ты нам так и не рассказал, с кем ты всё это время занимался математикой и востоковедением. Помнится, ты говорил, что это была девочка, — Микаса неожиданно для самой себя решила попытаться перевести разговор в другое русло ещё раз, с тех пор как у Эрена это плохо вышло.       В эту же секунду раздался громкий возглас, и к ним всем корпусом развернулась впереди сидящая Энни Леонхарт собственной персоной:       — Ой! Армин, я забыла тебе сказать кое-что. Спасибо, в общем, я сдала всё, и мне даже не нужно будет летом ходить на занятия. Ты спас меня от самого скучного времяпрепровождения своей умнейшей ботанской башкой. Почему не сказал своим ненаглядным, что со мной занимаешься? Извини уж, пришлось немного подслушать. Вы же орёте, как потерпевшие на суде! — Мика грозно уставилась в сторону Леонхарт, и та быстро исправилась: — Не ты, Аккерман, не ты.       — Я, вообще, не то чтобы что-то скрывал… Я просто не сказал, к слову как-то не пришлось, — Арлерт покраснел и почесал заднюю часть шеи, неловко оглядываясь по сторонам. — Настолько громко?       Райнер, сидящий возле Энни, присвистнул:       — Ой, что у нас тут! Флирт, юный птеродактиль! Чего развыпендривалась, Энни? Ты вот мне ни черта не сказала, с чего у тебя оценки так подскочили! Я думал, мы с тобой друзья!       — Нет у меня друзей, Браун! Особенно, чертила, это касается тебя. Всю душу вытрясешь, стоит тебе хоть слово не рассказать. Не так уж и интересно мне тебе за каждый свой шаг отчитываться.       Эрен совсем шёпотом произнёс так, чтобы точно услышала только Микаса:       — Да как у тебя так получилось всех отвлечь от меня? Вернее, от себя. От обоих, можно сказать.       Аккерман молча пожала плечами.       — Ладно, я на тебя не обижаюсь, Леонхарт. Знаю же, что ты в глубине души меня любишь почти как старшего братика! — похлопал её по плечу Райнер, от чего Энни яростно подскочила и ударила Брауна по руке со всей силы, и тот вскрикнул.       Армин выгнул брови дугой, поскольку ни разу за все их занятия, если они случайно друг друга касались, Энни не отталкивала его. Может, испугалась? Но чего конкретно? Даже когда перед самыми каникулами, в конце занятий, он похвалил её за успехи и сознательно дотронулся до её руки, она и бровью не повела. Арлерт никогда не считал её тактильной, но и помыслить не мог, что она может так отреагировать всего лишь на Райнера, который к тому же является её соседом. Что могло измениться за пару дней выходных? Или же Браун чем-то заслужил такую реакцию?       Микаса, вполне довольная общим отвлечением внимания на ситуацию с Армином и Энни, уставилась в свою книгу, будто ей было крайне интересно её прочитать. Фицджеральда она не понимала, Сэлинджер для неё — тайна за семью печатями. Стихотворения Эмили Дикинсон заставляли её чувствовать себя странно. Ремарк же вызывал чувство непреодолимой тоски и тревоги. Проще было откровенно признаться, что литература — это не её область и не её сфера интересов. Ей было лишь любопытно, и она задавалась тем самым вопросом, который преследовал, наверное, всех юных девушек её возраста гораздо сильнее, чем саму Микасу.       С тех дней просмотра различных романтических фильмов она не могла взять в толк, что такого в Эрене было настолько притягательного, что она стала чувствовать себя глупо рядом с ним. Когда заглядывала в его кристально-зелёные глаза, напоминавшие то вечерний дождливый лес, то утреннюю росистую траву, то яркий изумруд, то аквамариновые водопады, то объятые солнечным светом хвойные деревья, то мерцающий нефрит, и задерживалась чуточку дольше, чем следовало. Когда вдыхала аромат древесины и еловых веток, от которого периодически начинала терять концентрацию даже во время рукопашных спаррингов. Или когда, затаив дыхание, неосознанно прислушивалась к каждому шагу, ожидая его появления из-за угла или среди толпы.       Не то чтобы она претендовала на что-то, называемое романтическими отношениями, как в фильмах и книгах. Вовсе нет. Скорее, она стремилась разгадать эту загадку и найти этот самый ключ, которым смогла бы всё это запереть куда подальше и вернуться в прежнее русло. В таком состоянии она рисковала своей продуктивностью, успеваемостью и даже собственным разоблачением. Отчего-то теперь, когда несколько фильмов просмотрены и некоторые книги уже прочитаны, её донимала мысль, что последнее — страшнее, чем провалиться под землю. Откуда-то она точно знала, что в случае, если её невзаимные чувства будут вынесены на публику, а что самое главное, если о них узнает Эрен, их дружба никогда не вернётся обратно. И тогда не найдётся ни ключа, ни замка, чтобы всё это туда закрыть. Дорожить человеком, скорее всего, означает не только мечтать, чтобы он был твоим, прямо как в ненавистных Эрену фильмах, но ещё и быть рядом, не отталкивать его и беречь. Это и есть то, к чему так тяготела Микаса, и, даже изучая материал, словно лабораторные пособия или приёмы рукопашного боя, приходила именно к такому выводу. Если это будет означать, что ей придётся наблюдать за тем, как Йегер влюбляется в других… Аккерман старалась не представлять в голове ничего подобного и всячески боялась заметить у него особенный интерес к кому-то. Обычно это называют ревностью. В каком-то смысле, его разъярённые рассуждения о глупости и нелепости мелодрам расслабляли её напряжённые плечи и приносили недолгий покой, словно точки автосохранения в играх на приставке у Армина.       — Что читаешь, Микаса? Интересно? — поток мыслей, в котором она почти успела утонуть, прекратился, стоило голосу Эрена раздаться около самого её уха.       Аккерман вздрогнула и снова растеряла своё классическое выражение лица. Только сейчас она осознавала, насколько близко сидит Йегер, и его лицо сейчас отделяло от её собственного лишь пара сантиметров. После нескольких секунд, когда она смогла восстановить дыхание, не поворачиваясь на него и продолжая «читать» книгу, ответила:       — «Памятная прогулка» Николаса Спаркса.       — Не ответила, интересно тебе или нет, — прокомментировал Йегер.       — Ну… не знаю, но тебе точно не понравится, — невозмутимым голосом, снова избегая прямого ответа, сказала Микаса.       — Я же не спросил, понравится мне или нет. Слушай, Микаса, мне просто делать нечего, и я с собой ни-че-го не взял в дорогу. Армин уже сопит. Я думал вздремнуть, но что-то мне никак сон не идёт. Если эта твоя книга достаточно скучная, можно я буду читать её с тобой? И тогда я смогу вырубиться побыстрее…       — Эрен, эта книга… Это любовный роман, в общем.       — Зачем тогда ты его читаешь? — Эрен поднял брови, его глаза расширились.       — Всё остальное у меня дома уже прочитано, а эту дала мама перед поездкой, она недавно себе купила и уже закончила её. У Армина ничего не попросила, потому что вспомнила только утром, когда собирала оставшиеся вещи, — Аккерман спросила себя, правдоподобно ли звучит. Достаточно ли убедительно выдумала причину? Быстро метнув взгляд в сторону Армина, удостоверилась, что тот спит. Он бы наверняка заметил подвох.       — Понятно… На самом деле, подойдёт. Так она точно будет нудной, и я усну быстро. Всё-всё, молчу, не мешаю.       Каждый раз, когда разворот книги подходил к концу, и Микаса, готовая перевернуть страницу, уже подносила руку, Эрен легонько тыкал её мизинцем в большой палец, если не успел дочитать. Мучительно-сладостная пытка продолжалась по ощущениям часа три, но это было физически невозможно, так как дорога всего должна была занять около двух. Когда он перестал трогать её руку, она всё поняла. К моменту, когда она услышала сопение Йегера, до конца пути оставался час. Но эта сладкая агония не подходила к концу: через минуту относительного спокойствия его голова прямо во сне случайно прислонилась к её плечу и застыла там, и тогда Микаса перестала шевелиться и следить за текстом. Слишком близко. Дыхание Эрена настолько медленное и глубокое, что она чувствовала его будто всей своей кожей, каждым сантиметром. Щёки стали горячими, даже пылающими, во рту пересохло, но воду из сумки взять Аккерман не могла. В таком положении закрылись и её глаза.

***

Смерть неизбежна. Всё, что ей хочется сказать —

Спасибо!

Спасибо!

Спасибо!

Это прощание. Всё, что крутится в его голове —

Я спасу нас обоих! Мы не погибнем, Я повяжу тебе этот шарф снова и снова. Столько, сколько ты захочешь.

Это обещание преодолеет смерть, Много лет разлуки, И следующую первую встречу.

Я хочу помогать тебе чаще.

Я буду самым сильным, И всё смогу сделать сам.

Я верю в тебя, но боюсь Твоей гибели.

В дрожащих от страха необратимости судьбы руках —

Я несу её — она должна жить Вопреки всему

Я держусь за него — и не дам ему умереть.

***

      — Эй, голубки, просыпаемся. Приехали! Собирайте вещи. Все уже проснулись, кроме вас! — раздался вопль мистера Бозарда, учителя географии.