История разочарования и полёт фантазии

Предисловие Приветствую всех обитателей фендома Склифа! Много лет мы наблюдали за отношениями Брагиных в таком контексте: Олег геройствует, не думая ни о себе, ни о Марине, а Марина за него переживает. А тут заявочка! Сценаристы решили поменять Брагиных местами: заразить Марину Эболой и заставить Олега хотя бы немного, но побыть на её месте, и хотя бы раз за весь сериал осознать, каково это — видеть, как твоему родному человеку плохо. Конечно, с Мариной уже приключались неприятности: например, миома и угроза выкидыша. Верно, такое было, но внимание Брагина заняло лишь на парочку сцен. А тут претензия на нечто более глобальное. История с Эболой — это полноценная сюжетная арка, которая могла бы стать по-настоящему захватывающей и интересной. Но ключевая фраза, увы, «могла бы»… Ожиданий было, действительно, много. Хотелось конфетку, но продали только фантик. На этом пора переходить к сути. Анализ Любой сюжет, будь то сюжет всего произведения или одной конкретной линии, должен строиться следующим образом: завязка — развитие действия — кульминация — развязка. Это максимально упрощённая схема… В сценарные дебри забираться не будем и станем отталкиваться лишь от этих простых понятий. Так вот сюжетная линия с Эболой «просела» практически по каждому из этих пунктов. И давайте разберёмся, почему. Завязка — это начало истории (в нашем случае — начало одной лишь арки в общем сюжете). Она должна показать, что стало толчком для будущих событий. В завязке зарождается проблематика, в ней обозначается, какие позиции в данной сюжетной линии займут те или иные персонажи. Грамотно «завязать» сюжет очень важно — потому что далее завязка должна плавно развиться в основное действие. Если завязка скомканная, нелогичная и неясная, то и основное действие будет таким же — оно будет полно чёрных непроглядных сюжетных дыр. Какова же завязка в нашей истории с Эболой? Казалось бы, всё просто. В Склиф попадает пациентка, заражённая смертоносной Эболой. В неотложной хирургии она оказывается из-за травмы головы. На наличие у неё симптомов вирусного заболевания, конечно же, обращают внимания сразу, но предположить, что это именно Эбола, сразу никто не мог. В принципе, это нормально. Если у человека температура и кашель, это не значит, что его откажутся лечить от ЧМТ. Хотя возмущения в Склифе по поводу лихорадки у пациентки всё-таки были… Это тоже нормально. Первый звоночек (о том, что у пациентки не ОРВИ, а что-то иное), появился тогда, когда она рассказала, что накануне вернулась из Африки и закашляла кровью. Да ещё и в лицо Марине. Собственно, тогда и произошёл тот самый контакт, после которого Нарочинская заразилась — маска на лице, увы, ей не помогла. К этому тоже претензий нет — все события вполне логичны. Конечно, такая совокупность факторов, как Африка, лихорадка и кашель кровью, вероятно, натолкнули врачей на мысль о том, что пациентка вполне может быть заражена чем-то смертельно опасным. Например, Эболой. Всё-таки из всех африканских вирусов этот — самый известный (по крайней мере, для простых людей без медицинского образования). Придя к соответствующим выводам, доктора оперативно взяли у больной кровь, и уже через самое короткое время — через 1-2 сюжетных часа — по результатам проведённых анализов пациентке поставили Эболу. И вот тут уже возникают вопросы… Я совсем не вирусолог, но даже я удивилась, как быстро смогли поставить именно этот диагноз. Обратимся к интернету: «В связи с отсутствием специфичных признаков инфекции из-за высокой скорости развития заболевания, а также из-за высоких рисков, диагностика данного недуга затруднена. Диагностика лихорадки Эбола основывается на следующих исследованиях: · история болезни; · общий осмотр и клиническое обследование; · общий анализ крови и биохимичкский анализ крови; · выделение и исследование вируса; · серологические анализы; · гистологическое исследование тканей. Общий анализ крови не является специфичным методом исследования, который бы мог подтвердить или опровергнуть диагноз лихорадки Эбола. Тем не менее, данное исследование предоставляет достаточно большое количество данных, на основании которых можно судить об общем состоянии больного». То есть для постановки точного диагноза нужно как минимум провести целый комплекс исследований, и это точно не заняло бы пары часов. Проверить всё в столь короткий срок медицинская лаборатория не смогла бы чисто физически. Оперативное закрытие отделения на карантин в качестве превентивной меры, когда точный диагноз ещё не известен, но опасения велики, я бы понять смогла. Но идентифицировать за 2 часа Эболу, у которой уже давно не было ярких вспышек (если бы они были на момент событий в лоре Склифосовского, нам бы, наверное, сказали) — это сценарный грех. Дальше смешнее. У Марины берут кровь (и только её) почти сразу же, как пациентке, плюнувшей на неё кровью, официально поставили Эболу. Сценаристы реально думают, что через 3 часа после контакта с больной у Марины как-то сильно изменились бы показатели крови? Ведь так не работает ни с одним вирусом… Инкубационный период Эболы по данным из интернета — от 2-ух дней до 21-го. То есть симптомы могут появиться уже на 2-й день после заражения, но результаты анализа крови, сделанного через пару часов после контакта, не могут быть объективными. Я не утверждаю, что они вообще ничего не покажут. Но они гарантированно не покажут всего. И на их основании уж точно нельзя будет поставить Эболу. Вероятно, кровь надо было бы взять чуть позже. Или же взять сразу, как в сериале, а затем, например, хотя бы на следующий день. Для того, чтобы отследить динамику, да и вообще для того, чтобы результаты были более достоверными. Но… В серии нам этого не показали. И даже не намекнули на это. Просто взяли 1 анализ и принялись ждать результатов. К чему всё это дело привело? Эболу определили, отделение закрыли на карантин, Марина позвонила Брагину и всё ему рассказала (о том, заразилась ли она наверняка, пока не известно), после чего тот сразу же примчался в больницу и упёрся в закрытые двери. Логичнее, по моему субъективному мнению, было бы сделать так: 1) Эболу пациентке ставят не сразу. Берут у неё все анализы (и не только кровь!), начинают ждать результатов. 2) Марина в подвешенном состоянии. Симптомы у неё ещё не проявились. И анализы у неё не берут — решают дождаться хотя бы следующего дня, для того чтобы результаты анализов были более объективными. 3) Отделение всё же закрывают на карантин в тот же день в связи с подозрением на Эболу в качестве превентивной меры. 4) Далее, как и было в серии: Марина звонит Брагину, тот прибегает, но в отделение попасть не может. Всё, это финал 8-й серии. Предложенный мной вариант не удлиняет хронометраж серии, но при этом завязка более логичная и не столь скомканная. Теперь можно ехать дальше. Наступает серия 9, и мы переходим к развитию основных событий. Брагин осознаёт, что в отделение его не пустят. Он продолжает стоять перед закрытыми дверями, названивает коллегам и Марине. В общем, переживает. Только вот зачем он мучает себя и всех своими звонками, стоя на улице вне стен больницы, если он прекрасно знает о существовании чёрного хода, который вполне может быть открыт? Почему он не пошёл туда сразу, как только понял, что через центральный вход его не пустят? У меня была мысль написать ряд оправданий такому поведению Брагина, но это стало бы бесполезной тратой времени, так как все они достаточно глупы и нелепы. Настоящее объяснение одно — сценаристам надо было каким-то образом провести в отделение журналистов. Именно поэтому Брагин не отправился к чёрному ходу тогда, когда у Склифа ещё не было большого скопления людей. В общем, это самый настоящий рояль в кустах от создателей сериала, не иначе. Затем Брагин пробирается внутрь, успевает надеть средства защиты и, словно по зову сердца, найти ту самую палату со своей возлюбленной. При этом упорно не замечая журналистов, которые следовали за ним всё это время. Это забавно, хотя объяснимо… Возможно, Брагин потерял бдительность и внимательность из-за волнения о здоровье жены. Всё-таки он уже слышал её дрожащий голос по телефону. И её кашель. Очевидно, что он уже всё понял — осознал, что она заболела. Поэтому, так уж и быть, в список сценарных грехов именно эту ситуацию записывать мы не будем. А что же происходило в период, когда Брагин ещё не успел попасть внутрь? Лазарев и Пастухов освежали в памяти знания об Эболе, даже как-то поверхностно обсудили план лечения больных. Ещё они сумели отыскать второго заражённого и призвать его в больницу. К этому претензий нет — тут логично. В целом в отделении зародилась паника. Сотрудники больницы, в частности, Полина Пастухова, переживали и о том, заразились ли они. Общая атмосфера была передана хорошо, напряжение чувствовалось, страсти накалялись. Правда, немного позабавил пофигизм руководства. Мысли Павловой и Полонского были больше заняты смертью «самоубившегося» на операции пациента, нежели адом в приёмном и возможным заражением одного из ведущих хирургов. А, может, и не одного… Кто ж знал на тот момент? А Марина тем временем уже разболелась. К тому моменту, когда результатов призрачных анализов ещё не было, у неё уже поднялась температура и появился кашель. В этот период у Нарочинской было отрицание болезни — она успела предположить у себя и воспаление лёгких, и психосоматику. А чуть позже уже пришли результаты её анализов, подтвердившие страшный диагноз. И всё это, внимание, через полдня после её контакта с другой больной! Что ж у Нарочинской за иммунитет такой, что после контакта первые симптомы и изменения показателей крови проявились уже через несколько часов после заражения? Понятие «инкубационный период» вышло из чата. Очевидно, это сделали в угоду экономии эфирного время. Ускорили развязку и развитие сюжетной арки с главными (!) героями, коими являются Брагины, ради того, чтобы «общий сюжет не терял динамики». Видимо, так. И сюжет динамики не потерял. Но потерял логику и лаконичность. Мы успели посмотреть и на терзания Кривицкого по поводу «убийства» пациента Полонским, и на терзания самого Полонского, и на то, как на улице новенькие врачи откачивали мужика с травмой головы. Посмотрели и на карикатурных журналистов внутри отделения. А ещё на посиделки Неклюдова и Володи в кафе и их разборки по поводу Нины. Но не увидели, как же в Склифе собрались лечить Эболу. Как по мне, в гонке сценаристов за динамикой сюжет оказался перенасыщен и нагромождён совершенно ненужными деталями. Часть побочных сцен, не касающихся Брагиных, можно было запросто сократить, а что-то вообще убрать. И всё это никак не отразилось бы на интересе зрителей. Кстати, дорогие читатели, вы можете написать в комментариях, какие линии/сцены вы бы захотели сократить или же вообще убрать из сезона. Будет весьма интересно почитать ваше мнение и составить на основании него примерную статистику. А свою позицию я распишу чуть ниже. Но вернёмся к Эболе. Так что же мы получили? Трёх заражённых, которых после подтверждения диагноза отправили в инфекционные боксы. Кстати, сцена, когда Брагин транспортирует Марину в бокс из обычной палаты, достаточно чувственная… За это создателям сериала респект. Но что по поводу основной проблематики, а именно, процесса лечения? Вы заметили, что непосредственно лечения нам так и не показали? Да, Пастухов с Лазаревым обронили несколько слов о переливании плазмы крови и альбумине. Да, ещё они успели обследовать вернувшегося из Африки мужичка и обнаружить у него внутреннее кровотечение, после чего тот скоропостижно скончался. На этом всё. При лечении пациентки, заразившей Марину, мы понаблюдали лишь за тем, как её откачивали и ставили капельницы. При лечении самой Марины мы видели лишь то, как ей дают парацетамол, противорвотное, водичку из трубочки и ещё, как Брагин охлаждает её льдом. А потом наступает «кульминация». У Нарочинской истерика, конвульсии, у Брагина паника и растерянность. Снова классная сцена, правда. Актёры сыграли на ура. А что потом? А потом, внимание, развязка! Пастухов объявляет о том, что болезнь начинает отступать. Довольный Брагин даёт Марине шарики, чтобы та начала разрабатывать лёгкие. И после счастливый финал — здоровая Марина выходит из больницы и, наконец, видит своих детей. Замечательно, не правда ли? Так как в итоге ей удалось победить Эболу? А как умудрилась поправиться первая заражённая пациентка? Удивительная всё-таки в Склифе статистика: 2 из 3-трёх больных Эболой выжили и оказались здоровы. Ну а теперь обратимся к реальной статистике. По информации из внешнего источника: «Лихорадка Эбола является острым вирусным инфекционным заболеванием, для которого характерна высокая температура, кровотечения и отказ жизненно важных органов. Смертность от данного недуга составляет 70 — 90%». Только вдумайтесь в эти цифры… Смертность 70-90%. По-настоящему страшные цифры. И протекание болезни тоже страшное: «Летальный исход наступает через 10 — 14 дней после начала заболевания. Смерть возникает по причине массивного кровотечения с развитием шока, интоксикации продуктами распада вследствие отказа почек и печени, из-за нарушения сердечной деятельности и функции легких, а также из-за инфекционно-токсического шока». А ещё у Эболы несколько штаммов. И план лечения, очевидно, нужно строить, исходя из того, какой именно штамм поразил человека. Но этими исследованиями в Склифе тоже, кажется, не занимались. И вообще экзотические вирусы — совсем не профиль врачей неотложной хирургии. И Пастухов с Лазаревым просто не могли не столкнуться с трудностями и неудачами. Но, за вычетом почившего мужичка (который по сюжету умер скорее из-за отказа от операции), хирургов при лечении вируса ждал нереальный успех. Неправдоподобно это. Ну не верю, и всё тут. А ведь могли же сценаристы обыграть возникшую ситуацию более интересно и продуманно. Предложу свой вариант. Начиная с 9-й серии: 1) Брагин не смог спокойно стоять у закрытых дверей и сразу же помчался к чёрному ходу. И произошло это до того, как у больницы столпились люди. Но на тот момент он ещё не потерял трезвое восприятие мира: проследил, что его никто не увидел, и закрыл за собой ранее открытую дверь, через которую он тайно пробрался в больницу. Всё! И никаких журналистов внутри. Пытаемся освободить экранное время для наших главных героев. 2) Так как болезнь у Марины ещё не проявилась, она мучительно ждала момента, когда у неё возьмут анализы. Она хоть и надеялась на чудо остаться здоровой, Брагина всё равно к себе бы не подпустила. Мало ли что. Уж лучше переждать, чем потом умереть от лихорадки вдвоём. 3) Но, раз Брагин уже в больнице, и пути назад нет, а Марина на вид весьма здорова, Олег мог бы помочь в устранении паники в отделении. Всё-таки за один день всех запертых на карантине людей никто бы не отпустил. А их надо как-то разместить, успокоить, организовать измерение температуры и выдачу средств индивидуальной защиты. И это лишь часть из того, что персоналу Склифа предстояло бы сделать. К этому обязательно должна была бы подключиться Павлова и Полонский. Всё-таки они — руководство. 4) Заражённого Эболой мужчину также призвали в Склиф. В принципе, его линию можно особо не корректировать. Только вот его гибель я бы не делала столь стремительной. Пусть поживёт хотя бы на серию дольше. И пусть Пастухов с Костей всё же сделают ему операцию, которая всё равно ему не поможет. (Не подумайте, что я злая — просто гибель от смертельно опасного вируса вполне закономерна). 5) Сцены паники и переживаний за дверями Склифа чуть сокращаем. Сцену с пациентом с травмой головы (который пытался повеситься после смерти супруги) убираем. Сцена сама по себе неплохая, но не оригинальная, не несущая смысловой нагрузки, и от неё вполне можно избавиться во имя экранного времени главных героев. 6) Линию с опухолью жены Полонского можно передвинуть на несколько серий вперёд и в целом сделать её более короткой. И не обязательно, чтобы в Склиф её привезла именно Саша и именно в 9 серии. Таким образом, на какое-то время мы избавим Полонского от 1 лишней проблемы. У него и так их 2: смерть его шантажиста на операции и карантин. Да и Костя пока отвлекаться на Сашу не будет. Саше вообще было бы здорово после аварии приехать домой и повидаться с сыном и свекровью. Возможно, общение с ними отвлекло бы её от мыслей о разводе. 7) Любовный треугольник Володя-Нина-Женя, как по мне, вообще сплошной фарс. В этой статье не о них, я бы вообще эту линию переделала полностью (как и линию Саши и Кости), но с целью освобождения времени для Эболы давайте хотя бы сократим время взаимодействия друг с другом вторых половинок Нины. 8) А Брагин тем временем также погружается в тему африканской лихорадки. Он хирург, не специализируется на вирусах, но является фанатом медицины, и, конечно, всегда не прочь столкнуться с новыми вызовами по части своей профессии. 9) Наступает следующий день (пускай, хотя бы так. А не как в каноне, когда и результаты всех анализов, и появление симптомов у Марины, «поместили» в один день). Все анализы пациентки, заразившей Марину, готовы. И они косвенно говорят о том, что у неё Эбола. Далее пофантазирую: пускай, например, Павлова и/или Полонский поднимут свои связи, начнут взаимодействие с коллегами из центра вирусологии, которые будут по-настоящему разбираться в теме вирусов. Кто-то из талантливых вирусологов, например, может приехать в Склиф лично. Приглашённый специалист смог бы помочь в точной диагностике и построении плана лечения. 10) А у Марины уже появляются первые симптомы. Не сильные, терпимые. И она всё ещё надеется на то, что всё обойдётся. Т.е. стадию отрицания она ещё не прошла. Было бы интересно понаблюдать за тем, как она пытается смириться с мыслью о том, что, очень вероятно, смертельно больна. И как не может перестать думать о своих детях. Как звонит им и Ирине Фёдоровне со своей тётей, как раздаёт им поручения и просит держать их с Брагиным в курсе обо всём, что происходит у неё дома. И, кстати, в изучении болезни Нарочинская тоже вполне может принимать участие, пока она ещё способна трезво мыслить, и её не охватила лихорадка. 11) Наконец, Марина сдаёт комплекс анализов. И всё ещё безумно злится на Брагина за то, что тот оставил детей и принялся бороться с Эболой. Возможно даже, она серьёзно будет конфликтовать с ним по этому поводу. 12) Проходит ещё какое-то время (положим, сутки), и Марине становится сильно хуже. К тому же приходят её анализы, и теперь становится ясно, что и она совершенно точно больна. Её переводят в инфекционный бокс. 13) Мужчина, вернувшийся из Африки, умирает. План лечения, разработанный в результате обильных дискуссий Брагина, Пастухова, Лазарева и нового вирусолога, прибывшего в Склиф, другой заражённой в Африке пациентке помогает с большим трудом. 14) А Брагин пытается поддерживать состояние Марины и облегчить её страдания. Всем домашним он сообщает печальную новость. Дети дома чувствуют настигшую их беду, они плачут, зовут маму. И Ирине Фёдоровне, и тётушке Марины сложно с ними справляться. Они никак не могут успокоить малышей. Брагин это понимает, что ещё сильнее усугубляет его моральное состояние. 15) Всех, кто отказался заперт в отделении, по-прежнему не отпускают. У всех меряют температуру, контролируют состояние, заставляют сдавать анализы. Отделение не открывают. Врачи и пациенты ночуют в палатах/ординаторских/на раскладушках в коридоре, все на взводе. Кто-то пытается сбежать. Возможно, из-за этого кто-то даже травмируется. Вот вам и новые сцены с пациентами в условиях закрытой больницы. Ну это так, просто предложение. Простор для фантазии ведь огромный. Тему можно раскрутить, как угодно. Все, кто остался снаружи, переживают за тех, кто заперт внутри. Кто-то пытается передать в Склиф еду. Это может быть хоть Нинин Володя, имеющий деньги и связи, хоть Неклюдов, хоть мама Кости, хоть Саша, хоть жена Полонского. У неё, кстати, болезнь может обостриться у стен Склифа, когда она придёт навестить мужа. Так она и попадёт внутрь… Опять-таки, я лишь накидываю идеи и пытаюсь сформировать сюжет так, чтобы арка с Эболой не пострадала. 16) В конце концов пациентка, заразившая Марину, также умирает. И тут Брагин понимает, что это может быть конец. Все, кто был заражён, умерли. Осталась одна Марина. Выстроенное лечение не помогает, и она прямо сейчас умирает на его руках. Она бредит, вообще ничего не понимает, у неё случается приступ, аналогично тому, какой показали в сериале. После чего ни дышать самостоятельно, ни говорить, она уже не может. А Катя по телефону плачет и продолжает звать маму. А у Марины, бац, и остановка сердца. Прямо на глазах у Брагина, который впервые в жизни теряется и чувствует себя беспомощным. Сделать ничего не получается, лечение не эффективно, на чудо надеяться нельзя: 2 человека уже почили от этого недуга. И вот вирусолог рассказывает про какое-то экспериментальное лекарство. Не до конца проверенное, возможно, опасное. От него Марина может умереть. Но и без него она тоже умрёт. Всё говорит о том, что её жизнь подошла к концу. У неё была остановка сердца, у неё ужасный жар, она истекает кровью. И Брагин добивается того, чтобы получить то самое экспериментальное лекарство. Снова подключаются Павлова и Полонский, возможно, Володя (Нинин партнёр, который, повторюсь, имеет и деньги, и связи). Брагин с Пастуховым и вирусологом корректируют лечение и дают Марине экспериментальное лекарство. Вот она, жирная кульминация! И лекарство в купе с новым планом лечения идут Марине на пользу. Ей становится лучше — болезнь отступает. 17) Брагин помогает супруге в реабилитации. Тут и сцена с надуванием шариков, и помощь сделать первые самостоятельные шаги после долгого пребывания в постели. И первые разговоры с детьми по телефону/видеосвязи, когда Марина, наконец, сможет говорить. 18) И, вот, развязка: Марина покидает больницу, а Олег с детьми торжественно встречают её во дворике. И не забываем о последствиях Эболы (из интернета): «В течение 2 — 3 месяцев после выздоровления отмечается слабость больных, снижение массы тела и ряд других симптомов. У больных, выживших после лихорадки Эбола, возможны следующие поздние симптомы: боль в мышцах; ассиметричная боль в суставах; головная боль; головокружения; потеря слуха; звон и шум в ушах; выпадение волос; снижение массы тела и т.д.». 19) Не утверждаю, что вышеперечисленные симптомы станут мучать Марину в обязательном порядке, но, очевидно, что элементарная слабость у неё точно будет. И это стоило бы учесть в последних сериях сезона, когда с момента выздоровления Марины прошло не так уж и много времени. Как-то так… Повторюсь, что это лишь полёт моей фантазии, и развить тему с Эболой можно было, на самом деле, как угодно. Но при условии, что при построении сюжетной арки не будет нарушена концепция «завязка — развитие действия — кульминация — развязка», и каждый из этих сюжетных этапов будет раскрыт до конца. А именно: — завязка не будет скомкана; — развитие действия будет плавно вытекать из завязки, и станет цельным, логичным и наполненным событиями (а не парочкой минутных сцен, что нам показали в сериале); — все ветки основного действия закономерно приведут к кульминации. Захватывающей и интригующей. — и развязка также не будет скомкана. Да, пускай, всё самое «жаркое» в сюжетной арке уже прошло. Но арка не могла пройти бесследно. И все линии, которые арка породила, должны закрыться. Заключение Ни в коем случае не позиционирую свои рассуждения как исконно правильные. Но я очень постаралась проанализировать арку с Эболой и в своих фантазиях преобразить её так, чтобы она стала более цельной и интересной. Другие сюжетные линии я затрагивать не хотела, но, волей-неволей, всё же пришлось это сделать, так как одну конкретную арку рассматривать в полном отрыве от всего остального сценария было бы совсем уж некорректно. Поэтому другие ветки в своих рассуждениях мне также пришлось подкорректировать. Чтобы освободить экранное время для ожидаемой мной темы с Эболой, которую сценаристам раскрыть, на мой взгляд, так и не удалось… Что безумно обидно, ибо ожидания у меня были большие. На этом, пожалуй, закончу. Спасибо всем, кто прочитал до конца! Если у кого-то есть свои мысли по этому поводу, буду ждать вас в комментариях. С удовольствием со всеми пообщаюсь и подискутирую.