Часть 1

      Кенджи присел на стул рядом с своим наставником, смотря на него заинтересованно, как котенок, ожидающий вкусного лакомства. Некоторое время он игнорировал этот взгляд, так как на него навалилось много работы. Письменные отчёты не могли быть отложены ещё на несколько недель. За весь период вампиризма столько бумажной волокиты набиралось. Он был готов взвыть от отчаяния. Вместе с тем он понял, что просто так теперь не отвяжется мальчик.       Куникида устало вздохнул и посмотрел на него. Словно ожидая его, мальчик достаточно громко спросил его: — Куникида-сан, а что такое секс? Это что-то съедобное?       Кенджи, честно говоря, не понял, почему его наставник сначала словно поперхнулся воздухом, а потом густо покраснел. Куникида же понял, что это была катастрофа похлеще недавнего конца света. Ему не нужно было проводить расследование. Судя по отсутствию Дазая, именно этот безалаберный шкет выдал это словечко. Ещё больше он полагал, что высказано это было словечко в адрес небезызвестной официантки. Он шумно простонал.       Кажется, это и входит в родительские обязанности: рассказывать о настолько тонких моментов в человеческой жизни. Он решил пойти издалека. — Это не еда. Хм. Скажи, ты знаешь, откуда берутся дети?       Кенджи чуть наклонил голову, не понимая смены темы. Секс же так созвучно с кексом. А вот на вопрос ответил энергичным кивком. — Ага! У нас в деревне детей приносит аист. Вот, помню, у тётушки никого не было, аист под утро прилетел. Вот и прихожу к ней, а у неё ребёночек. Вот так-то! И меня аист тоже принёс.       Куникида не мог не восхититься выдержкой родителей мальчика, которые на полном серьёзе описывали именно такую формулировку. И ведь как в этом переубедить настолько невинного мальчика? Он покачал головой. Нет, это будет слишком жёстко для психики ребенка, в четырнадцать лет слишком рано знать такие интимные подробности.       В этот момент он почувствовал себя почти отцом. — Не совсем так. Точнее сказать, дети совершенно не так появляются. А с помощью... кхм... секса.       Кенджи сделал свой вывод. — Хммм... секс — это особенный вид аиста?       Куникида закрыл лицо руками. Нет, это было выше его сил.       Джуничиро тихо подошёл к нему, осторожно похлопав по плечу. Тот лишь тихо пробормотал: «Он хочет знать, что такое секс». В этот момент парень тихо пискнул от удивления. Уж от кого он не ожидал, так это от деревенского паренька. Он посмотрел на него, неуверенно улыбаясь. Парень решил исправить положение: — Секс — это когда мужчина и женщина очень... ну... любят друг друга. Ну... обнимают друг друга... и... целуют.       Кенджи непонимающе посмотрел на него. Что-то не вязалось. — Тогда, получается, Рампо-сан и Йосано-сан занимаются сексом? Они тоже обнимаются и целуются.       Рампо, в это время спавший у стола, быстро встрепенулся и презрительно фыркнул, выдав: — Не-а, Джуничиро ошибается. А секс — это взрослая чепуха, которая никому даром не нужна. Лучше конфеты поешь.       Ацуши же, наблюдавший за ними, попеременно то краснел, то блежнел. Уж он-то в своё время не хотел даже думать об этом. А Кека равнодушно смотрела на это зрелище. Она в своём юном возрасте слышала об этом — и не очень-то её впечатлило.       Кенджи посмотрел на всех своих коллег, которые отводили от него взгляд. Почему-то ответы казались ему слишком смутными. Йосано же в это время была в магазине, потому все мысленно выдохнули, поскольку их всех ждала бы душещипательная лекция об организме. Он лучезарно улыбнулся им. — Ничего страшного! Я у директора спрошу!       Директор же, стоявший рядом, мрачно покачал головой. Уж он-то давно привык к тому, что ему приходится выруливать настолько тяжёлые конфликты. Фукудзава по-отечески погладил его по голове, и тихо сказал ему: — Это то, что такие дети, как ты, должны узнать в двадцать лет. А до этого времени не не думай. Хорошо?       Кенджи вновь кивнул. — Хорошо!       Скрипнувшая дверь известила о появлении ещё одного участника. Им оказался Дазай, который встретился с почти синхронными раздраженными взглядами. Куникида же встал из-за стола с самым злым выражением лица. Это было выражение лица человека, который отложит свои принципы ради того, чтобы преподать хорошие манеры.