Часть 1

Последний взгляд в мутное зеркало; улыбка самому себе. Черные перчатки обволакивают кисти. Они стали почти как вторая кожа. Чемодан в руку; тихий щелчок замка. Меня поглотила ночь. Черная одежда; смуглая, загорелая кожа — мы дружим с темнотой, мы с ней — одно целое. Бесшумно двигаюсь, почти плывя по улице. Иду пешком, отмеряя метры широкими шагами. Чемоданчик плавно качается в руке. В голове — математические расчеты. Для разминки. На периферии сознания машинально оцениваю и отслеживаю случайных прохожих, мелькающие тени и тихие стоны из подворотни большой грязно-серой многоэтажки. Замечаю внимательный настороженный взгляд охранника круглосуточного супермаркета. Нехорошо. Сворачиваю в узкий проулок и иду подворотнями. Моя цель — отделанный мрамором светло-серый особняк на окраине города. Четырехэтажное великолепие в оковах чугунного забора, оскаленного остриями вершин, замаскированных кустами бордовых роз. Розы, лишенные шипов, лишь неудачная декорация. Слабая попытка скрыть безвекие глазницы камер. Они по всему периметру. Но мне это неважно. Я тщательно приготовился. У меня есть схема расположения камер, график смены охранников, план расположения комнат заучен наизусть. Спокойно и уверенно прохожу незамеченным, проскальзываю, просачиваюсь сквозь охрану. Я не человек, я Тень. Идеальный убийца. Совершенная и безжалостная машина. Камеры и охранники не могут остановить меня. Никто и ничто не сможет остановить. Хотя если хорошо задуматься, смерть ходит за мной по пятам, и когда-нибудь мы встретимся лицом к лицу. Я не боюсь этой роковой встречи. Я всегда готов. Вот только последствия будут весьма плачевными. Умирать совсем не страшно: страшно что будет потом, там, за гранью. Но сейчас отвлекаться на раздумья не время. Верхний этаж, угловая комната. Бесшумно открытая дверь. Переплетение двух тел на кровати. Светлое, накаченное и рельефное безволосое тело мужчины; белоснежное, даже на фоне мужского, прекрасно-сложенное тело женщины. Плавные изгибы тонкой талии и бедер; две ямочки чуть ниже поясницы. Иссиня-черные длинные волосы женщины обволакивают их шелковой волной. Словно две статуи, застывшие во времени. Оружие с глушителем выплёвывает пули почти беззвучно. Две аккуратные дырки в висках; легкие судороги. Они не успевают даже закричать. Приоткрытые сочные розовые губы женщины замерли навсегда в немом стоне; расслабленно лежащая голова на груди мужчины придает состояние покоя. Слегка удивлённое лицо мужчины подчёркивают широко раскрытые глаза светло-серого цвета и поднятые вверх брови. Будто он увидел нечто прекрасное, необъяснимое и не успел насладиться им. Прекрасная черно-белая картина расцветает тонкими подтеками ярко-алого цвета. Фиксирую образ уже безжизненных, переплетенных посмертно тел фотоаппаратом. Замираю. Вздыхаю и любуюсь композицией. Немного склоняю голову; веко дёргается как глазок от камеры, который фокусируется на объекте. Губы слегка натягиваются, пытаясь изобразить улыбку. Божественно. Чисто. Молниеносно. Смерть тоже может быть красивой. Неимоверно. Плавный переход из одного состояния в другое поражает. Завораживает. Парализует сознание. Но нужно двигаться вперед. Снова быстрые шаги отмеряют метры холодного асфальта. Снова ледяное равнодушное сознание отмечает редкие мелькающие мимо тени. Гостиница. Пятый этаж. Забрать вещи. Выписаться. Вокзал. Билет на ближайший поезд. Вонючий дешёвый кофе. Краткое ожидание. Грязный темно-зеленый поезд медленно выползает из чрева тоннеля. Вагон за вагоном, разделенные короткими сцепками. Напоминают мерзкого червя. Я захожу в его туловище. Мне не нужно сверяться с билетом. Номер вагона, место и время я запомнил сразу же. Заспанная проводница со всклокоченными сальными перекрашенными в блонд волосами и перекрученным швом юбки угрюмо смотрит и рвет билет. Открываю дверь. Взгляд замирает. Рука сильнее сжимает ручку чемоданчика. В купе едут двое. Мужское и женское тела на верхней полке закутаны в простыни. На полу справа стоит огромная сумка. Сажусь на нижнюю полку, открываю учебник географии, взятый с места предыдущей работы. Откидываюсь на спинку порезанного грязного сиденья, глаза скользят по строчкам. Отвлекаюсь на чужие вздохи под простыней. Медленное шевеление тел завораживает. Продолжаю следить. Задумываюсь. Представляю новую картину, но в ней преобладают прежние цвета. Доминирующий яркий-алый.