***

Горячий песок обжигает босые ноги, но ему всё равно. Он лишь с ещё большим наслаждением проваливается стопами глубже и смакует ощущение гладкости. Обжигающе горячий, песок на этом острове почти белесый, гладкий и приятный на ощупь. Нанами несколько минут наслаждается этим простым чувством, замирает на месте и счастливо жмурится, когда ноги окатывает тёплый прибой океана. И всё в этот миг идеально: дуновение тёплого ветра, жар солнца на коже согревающий, лазурный берег на горизонте и ясное, открытое небо. В нём нет ни намёка на облака. — Нанами! — девичий голос окликает его и он оборачивается, всматриваясь вдаль. Её тонкий силуэт ветер облегает сквозь белое и воздушное платье. Она бежит босыми ногами по песку, улыбается широко и открыто, машет ему руками. Темные волосы развиваются на ветру и это похоже на сказочный момент. Он замирает, хочется прочувствовать, хочется запомнить каждое мгновение. Когда она оказывается совсем рядом, то почти врезается в него, счастливо и громко смеётся и тянет к себе, обнимая за шею. Нанами не сопротивляется, сжимает льнущее к нему тонкое тело, чувствует как острые груди вжимаются в него и выдыхает, когда она целует его влажно и отчаянно. Где-то там, пока они целуются, он улавливает громкий смех Итадори. Он улыбается сквозь поцелуй, потому что на этом острове есть все, кого он, так или иначе, хотел защитить даже ценой своей жизни. Все они тут, живы и в здравии, в прекрасном месте, и это единственное что имеет значение. — Идём? — она тянет его за руку к хижине. Заводит его внутрь и усадив на кресло, садится на колени. Она так счастливо улыбается, что в какой-то миг он ловит себя на том же, тонкие губы растянулись в улыбке. Счастливой и настоящей. Искренней. Они не говорят друг-другу слова любви, но касания, жесты и взгляды, чувства которые есть между ними гораздо больше чем три простых дурацких слова. И стоны, полные желания и любви, всё это гораздо больше чем любовь. Он, наконец, будто открывает закрытое на засов сердце. Позволяет себе чувствовать, вдумываться в момент и в свои ощущения. На этом острове его настигает всё то, от чего он бежал на материке. Здесь с ним случилось то, чего он себе не позволял, от чего старался держаться подальше. И чувства, эмоции и ощущения разбавили его вечно пасмурное небо, привнося в сердце неведомую радость и покой. — Эй, — откуда-то снаружи послышалось. Они лежали на огромной тахте, накрывшись простынями. — Что насчёт ужина? — настойчивый гость почти вошёл в комнату, однако замер. — Ну и ну, — усмехнулся. — Годжо-сан! Сегодня за ужин отвечаю я! Нанами-сан отдыхает, — донёсся голос Хаибары с улицы. — Валяй, — Годжо усмехнулся снова и вышел наружу, о чём-то сосредоточено беседуя с кохаем. Нанами зачем-то встал, накрыл её спящую и одевшись, вышел следом за ними. Хитрый взгляд Годжо подначивал его, однако вслух он так ничего и не сказал. Ужин Хаибара готовил с Годжо, Нанами, развалившись на плетённом кресле, впал в полудрёму. Ему снился дурной сон, будто в Шибуе, одним осенним вечером, все кто был тут рядом, оказались мертвы или смертельно ранены. — Это просто сон, — отмахнулся Годжо, когда Нанами поделился с ним тревожными мыслями. Где-то там, в параллельном мире, его расщепило на части.