1. Начинай свой день с опасности!

— Таскаться с книжкой - это бред. — Нет. Это очень важно! Все договоры, отчеты, свидетельства и паспорта техобслуживания до сих пор печатаются! — Большое дело. Каждый существует в электронном варианте, потому что бумажку посеять - как два пальца обоссать. — Я думал, говорится: "как два вальса станцевать". — Станцуй. Посмотрим, насколько это проще. — А ты попробуй себе на пальцы хоть каплю выжать! Ларри был явно доволен собой — не каждый раз удавалось возразить брату да еще и оказаться правым. Его даже не напугало, что Лори потянулся рукой к шокеру на ремне. Блеф, пусть каждый раз и делается с максимально серьезным лицом. — О чем мы там? Ах да, я ненавижу бумагу. — Ты бухтишь, как старый принтер! По-твоему, кто-то читает конституцию в электронных книгах? — Конечно нет. Какая в этом выгода? В бумажной пишут об административной ответственности за вырубку деревьев, а люди даже не осознают, сколько гектаров леса вырубается для этой высокомерной... брошюрки! — Лори всплеснул руками. — Комедия! Да что ты вообще знаешь о конституции? — О, много чего! И не об одной конституции, а о шестидесяти! Завтра утром планирую дочитать чешскую. Лори посмотрел на брата, как на дурака. Парадокс — тот говорил отнюдь не глупые вещи. Лори посмотрел на брата, как на умника. И это был далеко не довольный взгляд. — Ты даже не знаешь, где находится Чехия! — Ну и что? Главное, что у них в стране порядок! — Ага, конечно. — Конечно! Ларри был неисправимым оптимистом, что делало его круглым идиотом в глазах многих, Лори в том числе. Наивный, как ребенок. Выдрессированный, как солдат. Принципиальный, как отличник в школе. И каждое качество возведено в абсолют, выжато по максимуму. Верит в добро, верит в порядок, верит в силу собственных убеждений. Награждает их таким весом, что оба брата еле тащат их на своих спинах. Лори знать ничего не знал про эту дурацкую Чехию и про остальные шестьдесят стран, в законодательствах которых копался его брат. Но он точно знал, что ни одна бумажка не может заставить всех людей соблюдать правила. Человеческий мозг совершенен, считал Лори — он способен на такие великие совершения, как полёт в космос и исследование других планет. Разве может маленькая книжка диктовать человеку, что делать и не делать, ограничивать его в плохом и хорошем? Лори не готов был ставить под сомнение валидность документов — все-таки они существуют не просто так, некоторые так вообще старше Лори в несколько раз. Все, что он пытался вдолбить брату в голову, это что всегда найдется тот, кто подчиняться не будет. В таких-то случаях Лори и заступает на смену. Он и его высоковольтный шокер. Ларри был рад поработать в собственный выходной, что не добавляло ему ни гроша в копилку ума. Парк был временно закрыт и подготавливался к Рождеству. Аттракционы украшались новогодними гирляндами, в лесах срубали самые большие и пышные ёлки, дети-мигранты в подполье в поте лица шили новогодние костюмы для местных актёров. Всё в Парке работало, как слаженный механизм, состоящий из миллиона шестерёнок. Они приводили эту огромную бездну безмозглых развлечений в отдельно живущий организм, хохочущий для посетителей и кричащий для работников. Ларри был по-настоящему рад быть частью огромного коллектива. Лори просто выполнял то, что ему впаяли в голову. Счастье испытывал только в те моменты, когда его шокер отправлял нарушителя в недолгий нокаут. Посетителей в Парке не было, значит не у кого было проверять билеты и некому было желать хорошего дня, чтобы по итогу остаться проигнорированным. Их коллега, Р-Т, которого люди называли человеческим Арти, поручил Ларри ответственное задание. Тот от слова "ответственное" чуть не заискрился прямо там, в кабинете. Низкорослый пузатый экран на коротких ножках всунул билетеру толстенный свеженапечатанный томик правил и наказал обойти "сомнительный контингент" Парка, чтобы тот ознакомился с новыми правилами и расписался. До всех законопослушных и непроблемных работников он информацию донес сам. Лори закатил глаза, когда Р-Т, важно расхаживая туда-сюда, говорил о том, что уже выполнил большую часть задания и обязательно — клялся! — закончил бы начатое, если бы в нем не взыграло чувство справедливости — уж очень он горел желанием поскорее открыть чудесный новый мир невиданных ранее распорядков для двух новеньких роботов. Ларри был в восторге, а Лори прекрасно понимал, что не было ничего благородного в этой браваде. Р-Т был трусом по обыкновению и хреновым вуайеристом, который предпочитал со стороны наблюдать за людьми, особенно за теми, которые за его слежку как следует прописали бы ему в жирную квадратную физиономию. Как повезло ему найти двух дураков, которые смогут получить в морды за него. С чего бы вдруг за чужие росписи отвечали билетеры? Казалось, Р-Т хотел проверить, насколько податливым окажется Ларри и насколько глубокой будет его глотка; в насколько безвыходную ситуацию попадет Лори, когда его глупого братца отправят на опасную миссию. Пойдет ли он за ним? Пойдет. Только шокер прихватит. — Кажется, это здесь... — протянул Ларри и огляделся. Они пришли на свалку за мастерской Пэм. Осмотрели каждую корявую металлюгу, которая мало-мальски могла напоминать временное убежище, и потревожили покой замерзающих крыс и доедающих их тараканов. Роботы остановились в десяти метрах от сооружения, собранного из всего, что валялось на свалке лет десять назад, и того, что попало сюда только вчера. Одна стена коморки — кусок школьного автобуса, вторая — кабина грузовика, где-то даже уместился целый экскаваторный ковш. — Интересное, эм... дизайнерское решение, — неловко хохотнул Ларри. — Бомжатник какой-то, — яснее выразил их мысли Лори и твердой походкой зашагал к подобию входа. Он воображал себя копом, прямо как в фильмах, которые видел. Внутри таких домиков обычно находятся те, кто жить не может без искрящихся электродов между лопаток, и те, кто соскучился по хорошей перестрелке. К таким обычно не заявлялись с дурацкими правилами, да и копов для облавы набиралось больше, раз эдак в пять. Но Лори все равно был начеку, за беззаботного братца в том числе. Всегда найдется тот, кто подчиняться не будет. И он находился за дверью.