Возвращение и Отторжение

– Дайске! Девочки! – обрадовалась молодая женщина, когда Риса – как, оказалось, зовут вторую из близнецов, ту, которая осталась рядом с Сатоши – позвонила в звонок какого-то дома. Очевидно, дома Нива. – А этот что тут делает? – её взгляд стал холодным и острым, а голос наполнился неприязнью, когда она увидела сиреневолосого. Тот молчал и смотрел в сторону, в то же время как-то умудрялся всем собой заявлять что-то вроде: «Ну я же говорил». Девушки удивились такой перемене ранее благожелательной улыбчивой женщины. – Я его привёл. – закрыл паренька собой от прицельного взгляда Кайто. Верхняя одежда этих двоих сильно пострадала, потому отдал Сатоши свой плащ и тот до сих пор кутался в него. Пусть и морщился, когда накидывал, но не отказался и одарил благодарным взглядом. – А ты, прости, кто? – подозрительно уточнила женщина. Но, по всей видимости, не приняла за врага, как все остальные. Наверное, так повлияло общество, в котором он появился. – Я тот, кто считает, что это длится слишком долго. – решил представиться именно так. Вот так туманно. И сразу очертить, что они не собираются задерживаться: – Мы уйдём, как только я обработаю его раны. Надеюсь, это нам будет позволено гостеприимными хозяевами дома сего? – от раздражения невольно перешёл на высокий слог Кида. Нет, ну что за предвзятое отношение к и так настрадавшемуся мальчишке?! – Ну проходите. – посторонилась хозяйка дома с явным недовольством. Настолько грубо нарушить законы гостеприимства, отказавшись даже пустить, она всё же не осмелилась. Может, заявись они без девочек, всё было бы по-другому, но так… Им предоставили комнату и медикаменты. Хикари молча разделся и позволил себя обработать. Только наличие подозрительного мужчины, пристально следящего в первую очередь за руками сиреневолосого, несколько мешало. Парнишка сносил всё с каменным лицом и не издал ни звука. Всё же гордый. Только чуть дрожал под руками – не понятно от боли или от холода, всё же в помещении было совсем нежарко. Более того, эту дрожь можно было ощутить лишь руками, при касании, со стороны ничего и не видно. – У вас есть что-нибудь успокаивающе-охлаждающее? – в аптечке нашёлся только минимальный набор, а спина парнишки выглядела так, что и тронуть страшно. Этой воспалённой и раздражённой, ярко-алой коже точно требовался отдельный подход. – Нет. – мужчину передёрнуло. Явно понял зачем и от чего, именно от этого его так тряхнуло. От отвращения и неприязни. Но голос сумел удержать ровным, хоть на лице и было написано несколько непечатных выражений. – Благодарю за гостеприимство, Нива. – негромко произнёс Сатоши, набрасывая на плечи плащ и ни жестом, ни взглядом не выдав боли, которой не могло не быть. Мужчину перекривило. Кайто поднялся следом. То же самое сиреневолосый он повторил в гостиной, где нашлись остальные. И началось ожидаемое: – Хиватани-кун, может останешься? Уже поздно, куда вы пойдёте? – это был младший Нива. Мажущая ему что-то в области поясницы мать глянула с намёком поверх головы сына, одними глазами говоря: «Не вздумай!». Как в сиреневолосом что-то изменилось, ощутили все… а может, и нет, но Кайто точно почувствовал. – Во-первых, я – Хикари. А во-вторых… Нива, прежде чем предлагать, спроси сначала у своих родителей, что они думаю по этому поводу. – его голос звенел. Похоже, парнишку достали. – Мам, можно? – обернулся красноволосый к родительнице. – Дайске, сынок… Это было бы… неуместно… Он же… – пыталась уговорить сына та. – Он пострадал не меньше меня! – вскричал тот, разом поняв всё. Этому способствовало ироничное-злое выражение лица Сатоши, заявляющее: «Я же говорил». – Это же Хикари! Допустить его к нам домой, сюда, Дайске!.. – возмутилась та. – Мама! Он остаётся! У меня в комнате! – непреклонно заявил паренёк. Та ахнула. – Это их жизнь. – поддержал его Кайто. – Старшее поколение слишком долго навязывало молодёжи свою точку зрения. – всё ради судорожно вздохнувшего с неизменным лицом паренька рядом с ним. Этот вздох слышал лишь он, но поняли все. Красноволосый пошёл на конфликт со своей семьёй ради друга. И окончательно поставил точку, поднявшись и проковыляв до них двоих. – Если они уходят, то я с ними! – выдал паренёк с такой железобетонной уверенностью, что его матери осталось только глотать воздух от возмущения. Старик и молодой мужчина хмурились, но тоже молчали. – Не надо. – тихо-тихо произнёс сиреневолосый. Только для друга. Как человек, лишённый семьи, он лучше всех понимал её ценность. И явно не желал, чтобы между другом и его семьёй возникали разногласия. Уж точно не ради него. Эта уверенность в своей виноватости и собственной недостойности чего-то хорошего по-прежнему ясно просматривалась в нём. – Надо. Это наша жизнь и нам решать, – так же тихо отозвался тот. – Правильно сказал… А ты кто, кстати? – будто только заметил. Обернулся, принялся разглядывать… – Кайто Кид. Твой коллега, можно сказать. – усмехнулся парень. Сатоши тоже узнал кое-что новое, судя по взгляду. Домочадцы собрались и совещались в дальнем углу. Девушки в недоумении сидели на диване… – Оставайтесь. – решение озвучил дед и оно ему явно непросто далось. И тут бы Сатоши сделать выражение оскорблённого достоинства и всё равно отказаться, но он не мог. По нему было видно, что хотел бы, но не мог. Друг просил за него и даже решился противостоять родителям ради него, так что… ему оставалось только принять это. – Но Хикари… Чтоб по дому не рыскал и ничего в руки не брал. – эти требования сиреневолосый и истинной аристократичностью проигнорировал. Снова напомнив одного знакомого. – Да не нужен ему наш подвал! – воскликнул красноволосый, отмахиваясь от беспокойства родных. – Дайске! – восклицают все трое, почти хором. Ещё и такой ужас на лицах… На испуганные взгляды сиреневолосый только показательно отворачивается. – Я гляну, чтобы он ничего не делал. Да он и не будет… – с этими словами младший Нива махнул рукой, приглашая всех наверх. – Прости, Хивата… Хикари-кун, я должен был так сказать. Знаю, что ты не сделаешь ничего плохого по собственной воле. – извинился, когда они втроём поднялись на второй этаж и остановились перед какой-то дверью. Судя по всему, его комнаты. – Знаешь или веришь? А если они правы? – начал нарываться сиреневолосый. – Сатоши, давай дождёмся успокоительного чая. – положил ему руку на плечо Кайто. Старался удержать резко решившую снова проявиться ершистость сиреневолосого, безмолвно убеждая, что сейчас для этого не время. Тот подчинился. – И чего-нибудь пожевать, раз уж нам позволили остаться… Да и ты, наверное, тоже голоден. – Ой, я совсем забыл. Сейчас скажу. – сказав это, он уже почти ушёл, когда… – Нива. – окликнул Сатоши, когда тот уже был у двери. Красноволосый замер, обернулся и толики его доброжелательного внимания оказалось достаточно, чтобы голос парнишки дрогнул. Совсем немного, едва заметно, но всё же. – Как твоя спина? – Уже лучше. Почти хорошо. – улыбнулся. – Я рад. – тоже немного улыбнулся Сатоши. – Ужин. – напомнил, чтобы не получить встречный вопрос. – Вот же ж!.. нехорошие люди. – высказался Кайто, как только тот скрылся за дверью. Внутри всё вскипело от вопиющей несправедливости. – Не для Хикари. – даже не с горечью, а скорее с насмешкой над собой парнишка усмехнулся, принимая как данность, что мазь для таких случаев есть, но ему не досталась. И не достанется. – Я враг, а врагов не лечат. – Что ты, вот лично ты, им сделал?! – злость не уходила, становясь только больше. – Зачем ты устроил так, чтобы мы остались? – вдруг вопросил сиреневолосый. Всё же заметил. Да, заставить события сложиться нужным образом было не так уж сложно. Слово там, взгляд тут… – Не знаю. Был зол. – признался честно. – И у меня вопросы. А эти люди знают много всего. Да и может рассмотрят, что ты им не враг. – Зря. – только и ответил Сатоши. Больше не сказал ничего. – Бутерброды! – радостно объявил вернувшийся Нива. После чего замялся: – И это… ты прости моих родителей. Вот. – протянул на раскрытой ладони стеклянную баночку, наполовину полную зелёной мази. Всё же заметил и принял меры. – Они просто беспокоятся, ну… – Что мои картины кого-нибудь убьют, знаю. – кивнул сиреневолосый, резко так. – Я обещаю тебе не брать в руки ничего острого или пишущего и тем более не рисовать ничего в твоём доме. – выдал с долей раздражения. Очевидно не хотел говорить ничего такого старшему поколению Нива, но младшему их представителю можно. – Не надо. – отвернулся от протянутой баночки. Гордый, да и не понравились подозрения. – Он не станет сопротивляться, если ты начнёшь мазать. – шепнул Кайто на ухо поникшему и явно расстроенному пареньку с красными волосами. Говорил недостаточно тихо, но Сатоши сделал вид, что ничего не услышал. – Он свой выбор сделал, теперь твой черёд. – Не отказывайся от облегчения, я же знаю, как это больно, а тебя Крад вообще не щадил… – с этими словами потянул за уголок плаща, прикрывающий обнажённый торс товарища по несчастью. Лохмотья, оставшиеся от одежды, пришлось выбросить. Тот послушно разжал пальцы, позволив материи соскользнуть. Шумно выдохнул Нива, увидев то, что скрывалось под плащом. Да, такую кожу здоровой точно не назвать. – Потерпи немного, когда буду мазать будет больно, но потом станет лучше. – увещевал, щедро зачерпывая на пальцы мазь. – Это рецепт моей семьи, как раз для таких случаев. Действует быстро… – уговаривал, предельно осторожно распределяя почти жидкую зелёную субстанцию по спине сиреневолосого, особенно между лопаток. Тот сидел неподвижно и, как и прежде, не издавая ни единого звука, молча снося происходящее. – Не накрывайся, дай мази впитаться, да и девчонок тут нет, так что… – внезапно почувствовав себя неловко, быстро вышел. – Думаю, нельзя сказать, что он сделал это насильно. Ты позволил. – подвёл итог парень. – Приятно? – Приятно. Очень. – отозвался Сатоши, явно имея в виду что-то большее, чем просто состояние спины. – Я выйду, ненадолго. – тот кивнул. Ему явно нужно было подумать. Или хотя бы прочувствовать. – Попробую получить хоть часть ответов. – ещё кивок. Хикари явно уже не здесь. – В чём дело? – спросил Кайто напрямую, найдя хозяйку дома на кухне. О чём речь, та поняла сразу. – Ты не понимаешь. Он – опаснейшее существо из всех, что тебе доводилось встречать. – Вы не знаете, с кем мне доводилось встречаться. – покачал головой парень. Этот несчастный пацан ни с какой стороны не выглядел опасным и уж тем боле – опаснейшим. Перед глазами промелькнули образы тех, кто охотился на Кида. Никакого сравнения. Вот кто был действительно опасен, тогда как этот… вообще не похож. Да и не ощущается от него ничего такого. – Не знаю. – подтвердила та и наконец задала правильный вопрос: – Откуда ты вообще взялся? – Хороший вопрос. Я бы и сам не отказался узнать ответ на него. Но, сдаётся мне, не обошлось без магии. Пока же можно сказать, что я просто свалился с неба. Помню вспышку и дальше уже падение… В общем, всё, что я вижу, мало похоже на привычный мне мир. Так что, не исключено… – Хочешь сказать, ты пришёл из другого мира? – недоверчиво прищурилась женщина. – Не пришёл, упал. – поправил Кайто. – Меня, можно сказать, забросило. В том отношении, что это не я захотел и пришёл, а оно само забросило меня. Как-то так. – Так. – женщина резко стала серьёзной и совсем перестала поглядывать на овощи, которые продолжала нарезать. Но при этом каким-то образом не резалась. Она явно желала услышать подробности. – Вспышка, гром или нечто похожее на гром – и вот я здесь, у вас. Лечу вниз, точнее, падаю. Потом меня подхватил, очевидно, ваш сын. Пусть тогда он и был фиолетоволосым и чернокрылым, сути дела это, как я понимаю, не меняет… – Постой, тебя спас Дарк? – удивилась та. И даже не задалась вопросом, знает ли парень обо всех этих сущностях, превращениях и прочем. Хорошо, что он уже знал. – Да. Сатоши говорил что-то вроде: «Нива сумел сохранить Дарка». – Сатоши? А, Хикари. – неприязненно поморщилась. – То-то мне показалось, что в конце ритуала что-то пошло не так, как надо… – задумалась, но почти сразу встрепенулась: – А о Краде он что-нибудь говорил? – Говорил. Что Крада больше нет. За что вы так ненавидите мальчишку? – самое время задать тот самый вопрос. – Хоть это хорошо. – вздохнула женщина с облегчением. И всё же соизволила ответить: – Он Хикари. – может кому-то этот факт и объяснял всё, но не Кайто, который ответил взглядом, призывающим пояснить. – В принципе любой человек может вложить в картину или другое произведение искусства душу. То есть не саму душу, конечно, а чувство. Некую энергию, которая впоследствии перерождается и становится опасна. Хикари же… одарены в этом плане больше всех. Даже что-то обычное, просто зарисовки, у них получаются «такими» в восьми случаях из десяти. – тут её лицо приняло несколько злорадное выражение. И то, что она явно сдержала какие-то слова говорило о многом. Например, о том, что среди неозвученного явно имелось нечто, что точно не понравилось бы гостю, так озабоченному их отношением к Хикари. Что-то вроде: «Какое счастье, что они почти вымерли». Но сдержалась. И правильно. Продолжила о том, на чём остановилась: – Если же Хикари творит «с чувством», вкладывается в работу – получается оружие массового поражения. Хуже того, что они это не контролируют… – Они не управляют этим? – уточнил парень то, что и так уже знал от Сатоши. Просто чтобы добавить веса своим следующим словам: – Тогда за что вы так с мальчишкой? Он же не виноват, что родился Хикари. – Тем не менее, он опасен. Очень. Опасно даже просто находиться рядом с ним. – пыталась та донести свою правду. Может, если бы он первым услышал версию семейства Нива, то принял бы их сторону… но вряд ли. Сейчас – точно нет. Не после того, как увидел ситуацию глазами юного Хикари. Не после того, как тот изливал ему душу, доверившись буквально первому встречному… – Я уступила сегодня Дайске, но всего раз. Сейчас Хикари слишком вымотан прошедшим боем, чтобы сотворить что-то действительно опасное, но завтра… ему придётся уйти. – заранее поставила в известность, чтобы он не возникал, когда до этого дойдёт?